Это такая «египетская модель демократии». Как говорил президент Египта, «мы не против оппозиции, но только при условии, что она не будет претендовать на власть».

Впрочем, не надо отчаиваться. Ведь самые яростные конфликты, самые отчаянные, смертельные схватки у нас происходят не между властью и оппозицией, а внутри самой власти. А потому отсутствие плюрализма и политической борьбы нам не грозит.

КОНЕЦ ШАРАШКИ

Сериал по роману Александра Солженицына «В круге первом» стал главным телевизионным событием последних недель. Фильм сделан корректно, без истерики, немного даже скучно. Зрители день за днем погружаются в быт заключенных «Марфинской шарашки», работающих для секретной науки под присмотром бдительных сотрудников госбезопасности.

Пока мы пытались проникнуть в тайну прошлого, в прессе появилось мало кем замеченное сообщение, что бывшую шарашку, давно ставшую знаменитым научно-исследовательским центром «Каскад», собираются приватизировать вместе с сотнями других объектов. Значительная часть предприятий, которые подлежат продаже - оборонные, до недавнего времени считавшиеся секретными. Полный список, опубликованный в правительственной программе приватизации федерального имущества на 2006 год, действительно впечатляет. Предложены к приватизации предприятия или пакеты акций в энергетике, строительстве, сельском хозяйстве, здравоохранении, авиации, машиностроении, геологии, нефтегазовом комплексе, жилищно-коммунальном хозяйстве, атомной промышленности, транспорте, дорожном хозяйстве и т.д. и т.п. Один только список приватизируемых объектов, опубликованный в Собрании законодательства Российской Федерации за № 35 от 29 августа 2005 года, составляет 65 страниц убористого текста.

По сути, продана будет вся оставшаяся государственная собственность, кроме пакетов акций в нефтегазовом комплексе и нескольких предприятий, непосредственно обеспечивающих собственное функционирование правительства и администрации президента. Наиболее лакомыми кусками, очевидно, являются предприятия авиастроения. На уровне курьеза можно отметить, что правительство планирует продавать акции автомобилестроительного гиганта КАМАЗ, но одновременно - создавать под своим контролем новый автохолдинг, за счет слияния структур КАМАЗа и Волжского автозавода. Иными словами, государственные чиновники собираются покупать акции у самих себя.

Несмотря на отдельные случаи наращивания государственного участия в собственности, общая тенденция налицо. Нынешняя волна приватизации по своим масштабам сопоставима с тем, что происходило во времена Егора Гайдара и Бориса Ельцина.

Как же это увязывается с призывами Кремля укрепить роль государства в экономике? Да очень просто! В правительстве и администрации президента твердо убеждены, что обрабатывающей промышленности в России больше не будет. Она всё равно обречена, проводимая политика не оставляет ей никаких шансов. А потому обременять государство этими объектами, нет смысла. Несколько «избранных заводов» можно будет сохранить и даже укрепить. Остальное - ликвидировать.

Процесс ликвидации для его непосредственных участников будет очень даже выгоден. Уже сейчас земля под многими заводами стоит дороже самого предприятия. Всё закрыть, здания снести, людей разогнать, вот вам и модернизация экономики.

Никакого другого производства, кроме полуфабрикатов и топлива для вывоза за границу, а также обслуживания пресловутой нефтегазовой трубы в нашей стране не планируется.

Некоторые производственные компании всё же имеют некоторый шанс выжить, но уничтожение технологических исследовательских центров будет проведено последовательно и бескомпромиссно. Никто особо не скрывает, что приватизируют их не ради накопленных там знаний, а ради коммерческого использования зданий. Страна, не имеющая развитой промышленности, не может позволить себе роскоши специализированной («отраслевой») науки. Не нуждается она и в собственных технологических разработках. Даже широко разрекламированный автомобильный холдинг вполне может ограничиться «доводкой» иностранных проектов - честно купленных или добросовестно украденных.

Уничтожение большей части промышленности является закономерно прогнозируемым итогом вступления России во Всемирную торговую организацию, но отечественное правительство работает с опережением. Ещё до того, как непоправимое совершилось, оно стремится сбыть с рук обреченные объекты. Пока они находятся в государственной собственности закрыть их довольно сложно, но после приватизации всё станет просто.

С точки зрения нынешней власти это надо считать образцом здравого расчета и трезвого экономического прогнозирования. Только возникает один неприятный вопрос: что делать с населением? Ведь запланированный тип развития позволит поддерживать страну с населением в 40-50 миллионов. Куда девать остальные две трети людей, не вполне ясно.

Как сказал некогда Бертольт Брехт, правительству следует народ распустить и выбрать себе новый. Да и страну лучше всего закрыть, как нерентабельную.

Опубликовано на сайте «Евразийского дома»

УЖ ЛУЧШЕ ПУСТЬ ВОРУЮТ

Однажды на меня из телевизора выглянул молодой господин в галстуке. «Нас не пускают во многие отрасли! - возмущался он. - Во всем виновата коррупция! Чиновники отдают самые прибыльные направления аффилированным (так и сказал!) с ними структурам».

«Говорят, где резервы экономического роста. Да, вот вам и резервы! Если нас пустить, ВВП сразу удвоится».

Молодой человек, судя надписи в правой нижней части экрана, защищал интересы малого и среднего бизнеса.

Интересно, подумал я, а что будет, если власть, с какого-то перепугу, возьмет, да и послушается?

Ответ лежал на поверхности. Целый ряд доходных мест перейдет от бизнесменов, связанных с чиновничьими структурами, к другим бизнесменам, которых и представлял говорливый молодой человек. Доходы перераспределятся. Что же касается экономики, то она останется ровно на том же месте, где и была. Вопросы решаются за взятку не потому, что чиновник так жаден, а потому, что иным способом они вообще не будут решены. Компенсируя недостатки управленческой системы и законодательства, бюрократ, ясное дело, не забудет и про себя. А как же иначе? Это вроде дополнительного стимулирования. Бонус. Премия. За содействие предпринимательству. За проявленную инициативу. За сочувствие к обывателю. За риск, связанный с получением взятки. И вообще, за профессиональные тяготы…

В российской прессе гуляют два расхожих мнения. Во-первых, взрослые люди с серьезным видом утверждают, будто основная часть валового дохода западных стран производится мелким бизнесом. Во-вторых, будто борьба с коррупцией имеет какое-то отношение к экономическому росту.

Уж не знаю, где берут статистику наши публицисты, но главный секрет успехов мелкого и среднего бизнеса в США и Западной Европе состоит в том, что он таковым не является. Мелкие фирмы на каждом шагу оказываются фактическими подразделениями крупных компаний (иногда напрямую, иногда через систему кредитной зависимости и договорных обязательств). Корпорациям это выгодно, они снимают с себя ответственность, облегчают налоговое бремя. Возьмем хотя бы знаменитый «Макдональдс». Большая часть ресторанов по всему миру номинально числится независимыми предприятиями, работающими на основе франчайзинга. На самом деле, однако, это весьма жесткая структура, в которой многие даже видят черты тоталитарной секты.

Разговор о коррупции еще интереснее, чем дискуссия о мелком бизнесе. Мы обожаем обсуждать, кто сколько украл. И за публичным осуждением то и дело слышатся нотки восхищения и зависти. Право, если всю страну выставляют на разворовывание, то это же чудовищная несправедливость: успешно украсть что-либо ценное удается лишь немногим избранным!

Политики любят разоблачать коррупцию в среде бюрократии, убеждая публику, будто сами представляют собой образец честности и неподкупности. И в самом деле, торговля местами в партийных списках или собственными идеологическими принципами формально не является преступлением. С точки зрения Уголовного кодекса даже самый коррумпированный политик обладает неоспоримым преимуществом перед заурядным чиновником-взяточником. Проблема лишь в том, что при существующей в России социально-экономической системе коррупция - явление закономерное, естественное и неустранимое. Бюрократические злоупотребления и казнокрадство являются нормой для любой страны периферийного капитализма, к числу которых заслуженно относится и наше нефтеносное отечество. А потому любые обещания покончить с коррупцией, не связанные с четкой программой системных реформ, - откровенная ложь. Такая вот проверка на профессиональную добросовестность: если политик или партия всю свою пропаганду строят на обещании покончить с коррупцией, значит - врут.

Поскольку коррупция - явление обыденное, общеизвестное и привычное, на нее легче всего сваливать любые проблемы. Позволю себе заявить, что большая часть наших проблем никакого отношения к коррупции не имеет. Общественные и хозяйственные неурядицы могут подпитывать коррупцию, но никогда не наоборот!

Экономическая статистика неумолима: среди динамично растущих стран коррумпированные режимы Восточной Азии в конце ХХ века постоянно занимали первые места. А государства Северной Европы, гордящиеся своей безупречной бюрократией и исключительно честным населением, никогда не показывали таких впечатляющих результатов. Коррупция не помешала экономическому рывку Индии. Рост взяточничества и воровства сопровождал промышленный бум в Китае. Пробовали особо опасных взяточников расстреливать. Не помогает. На смену одному павшему пройдохе встают десятки и сотни новых.

Было бы, конечно, неверно считать, будто казнокрадство и взяточничество сами по себе двигают экономику вперед. Они лишь растут вместе с ней. Коррупция никогда не бывает причиной проблемы, а всегда лишь ее следствием. Она становится способом компенсации диспропорций и противоречий, существующих в системе управления, в обществе, в хозяйстве и, в конечном счете, в культуре. Именно поэтому «борьба с коррупцией» становится идеальным лозунгом любого политического демагога. Ибо обещать бескомпромиссную борьбу с коррупцией - значит обещать все, не предлагая ничего. Это лозунг тех, кто призывает радикально изменить жизнь, оставив все по-старому.

Помню, как в Венесуэле один из соратников президента Уго Чавеса рассказывал мне про итоги антикоррупционной кампании. Итоги были вполне позитивные: воровать стали меньше. Только на экономической эффективности это не отразилось никак. Хотя экономия для бюджета некоторая все же произошла: раньше дело проваливали за два миллиона долларов, а теперь, чтобы угробить такое же начинание, потребуется всего какой-нибудь миллион.

Венесуэльское руководство пришло к выводу, что дело не в коррупции, а в социально-экономической системе. Ее и надо менять. Как только начали структурные реформы, случилась попытка государственного переворота. Это вам не кампания за «чистые руки» чиновников, это серьезно!

Борьба с коррупцией в своем чистом виде не может быть ничем иным, кроме охоты за конкретными коррупционерами. Понятное дело, проворовавшийся чиновник существо малоприятное, не вызывающее особого сочувствия, хотя честный человек, оказавшийся на его месте и проводящий бескомпромиссно, последовательно и эффективно ту же самую политику, заслужит, скорее всего, общенародную ненависть, ибо корень зла не в личности, а в политике.

Лично я глубоко убежден, что когда люди служат злу, лучше, чтобы они были еще и коррумпированы. Ибо с продажным исполнителем можно как-то договориться. Если же злу служат честно и безупречно, получается Третий рейх.

ПРОТЕСТ ПОШЕЛ

Происходит то, что и должно было произойти. Реформа ЖКХ вызывает взрыв народного возмущения. Выступления протеста 2006 года разворачиваются по иному сценарию, нежели год назад. Но это не должно вводить в заблуждение: новая волна социального протеста уже поднимается.

Ижевск, Самара, Ногинск. Каждый день на карте социального сопротивления появляются новые горячие точки. Ежедневно то в одном, то в другом городе проходят пикеты, митинги, нередко переходящие в перекрытия улиц. Они не охватывают всей страны сплошной волной, как в январе. Зато, нынешние выступления гораздо организованнее. Они проводятся в соответствии с заранее объявленным месячника борьбы за изменение жилищной политики.

В январе 2006 года левые группы приняли активное участие в демонстрациях, но они их не организовывали, тем более не участвовали в их планировании. Социальные движения не имели никакой структуры, у них не было координирующих органов. После января очень много было сделано Институтом «Коллективное действие» и сторонниками Левого Фронта. В некоторых регионах в создании координационных структур активно участвовали представители РКРП, более мелких леворадикальных групп. Сказались и результаты Российского социального форума, ставшего первым шагом к созданию координационных структур. Но не это главное.

То, что мы наблюдаем в феврале 2006 года, было бы невозможно, если бы не огромная работа, проведенная самими активистами и местными лидерами прошлогодних выступлений. Они наладили связь между собой, создали постоянно работающие органы, выработали некое подобие общей программы, даже если эта программа и не сформулирована в едином документе.

Прошлогодний стихийный протест сменяется в этом году организованным сопротивлениеим. Сейчас начинается самое главное - потенциал протеста должен превратиться в энергию действия. Наша задача, как участников движения, не в том, чтобы просто выйти на улицы и обрадоваться собственной непривычно большой численности, но в том, чтобы переломить ситуацию. Недостаточно выразить своё возмущение. Необходимо победить.

Хроника протеста:

12 февраля в рамках начала всероссийской акции протеста против жилищно-коммунальной реформы в подмосковном городе Орехово-Зуево прошел организованный местной организацией КПРФ митинг, собравший до полутора тысяч участников. Протест во многом был спровоцирован резким ростом тарифов по Орехово-Зуевскому району: с января стоимость услуг ЖКХ поднялась в среднем на 15-20%. В итоге квартплата за двухкомнатную квартиру составила до 3500 рублей. В митинге участвовала масса людей, в обычное время совершенно далеких от политики, например продавцы государственных магазинов, оказавшиеся под угрозой увольнения из-за приватизации городского имущества.Выступавшие говорили о неприемлемости норм ЖК, касающихся выбора форм управления; неоднократно звучал известный лозунг: квартплата не должна превышать 10% совокупного дохода семьи; много было сказано о необходимости боевой протестной позиции.

16 февраля в 9-30 утра, Карельское отделение КПРФ проводит пикет у здания Законодательного Собрания РК. Участники пикета будут требовать пересмотреть тарифы на услуги ЖКХ, которые вызвали недовольство населения. С нового года в среднем по Карелии тарифы на все услуги ЖКХ выросли на 16 %. Самый большой рост в Суоярвском, Питкярантском и Кемском районах - до 40 процентов. Заметный рост тарифов за техническое обслуживание почувствовали петрозаводчане, проживающие в неблагоустроенных домах. Если в целом техническое обслуживание в столице Карелии выросло на 10%, то для жителей неблагоустроенных домов - в несколько раз.

В акции протеста 17 февраля, направленной против реформы ЖКХ помимо КПРФ и РКРП примут участие еще нескольких политических движений Свердловской области. Об этом рассказал местной организации КПРФ Владимир Краснолобов: «Мы пригласили поддержать нашу акцию все здоровые силы области. 13 февраля я разговаривал по телефону с руководством местного отделения Партии пенсионеров, встречался с представителями партии «Яблоко». И те, и другие дали согласие принять участие в шествии 17 февраля. Еще раньше получено согласие Национал-большевистской партии. Так же нас поддержат Союз советских офицеров, ряд профсоюзных организаций с предприятий города».

ОЛИГАРХИ НА ФРОНТЕ

Контролигархическом

В условиях, когда государство одних олигархов сажает в тюрьму или во избежание посадки вынуждает покидать страну, а других, наоборот, привечает и оделяет всяческими преференциями, не могла не появиться организация, ставящая своей целью борьбу с олигархическим капитализмом во всех его проявлениях. И она появилась в прошлом году. Так и называется - Контролигархический фронт, сокращенно КОФР. Главной своей задачей эти люди считают борьбу за экологию бизнеса и политики.

Первый бой, который кофровцы дали олигархам на Самотлорском месторождении, оказавшемся в центре экологической катастрофы, принес свои плоды - общественность и у нас, и за рубежом узнала о системных экологических бедствиях в зоне ответственности компании ТНК-ВР, хозяином которой является Михаил Фридман. Однако руководители фронта считают, что возглавляемый этим олигархом консорциум «Альфа-Групп» представляет угрозу не только для российской природы, но и для экономики, и даже государственных устоев. Причем не только в нашей стране.

Для того чтобы прояснить свою позицию и рассказать о планах, КОФР собрал на днях пресс-конференцию, на которую пригласил известных политологов. Один из них, Борис Кагарлицкий, считает, что та система олигархического капитализма, которая сложилась в нашей стране на рубеже 90-х годов, была единственно возможной. Поначалу западных партнеров сращивание власти и бизнеса в России не особо волновало, для них главным было то, чтобы мы в любом виде интегрировались в мировую экономику. Сегодня же, когда наши олигархические корпорации, часто напоминающие бандитские группировки, достаточно окрепли для того, чтобы начать зарубежную экспансию, там, за кордоном, сильно призадумались. «Альфа-Групп» уже засветилась на Западе скандалом с норвежской телекоммуникационной компанией Telenor (совладельцем нашего «Вымпелкома», читай - «Билайна»), да и по истории с ТНК-ВР скоро ожидаются слушания в британском парламенте. Но не поздно ли спохватились?

«Почему для нас плохо, что наш олигархический капитал выходит на западный рынок? - спрашивает Борис Кагарлицкий и сам же отвечает: - Во-первых, эти деньги можно было бы инвестировать в Россию, а во-вторых, агрессивная, если не сказать больше, тактика «Альфы» и иже с ней не способствует улучшению репутации нашей страны на Западе».

Политолог и журналист Леонид Радзиховский, в отличие от своего коллеги, не видит ничего плохого в том, что российский олигархический капитал стремится к созданию транснациональных корпораций. Но его смущает то, как это делается. Вот пример. Сначала аналитики «Альфа-Групп» публикуют в России верноподданнический доклад, главная идея которого заключается в том, что для нашего бизнеса будет лучше всего, если Путин останется на третий срок. И вскоре в Штатах появляется другой доклад, авторство которого тоже наверняка принадлежит людям Фридмана, где доказывается, что в России создан режим, опасный для бизнеса, и вкладывать деньги в эту страну нельзя. Такое «раздвоение личности» может плохо закончиться для олигарха, который вроде бы не был раньше замечен в политических играх.

Руководитель штаба КОФРа Алексей Неживой пообещал, что в ближайшее время активисты фронта примут все меры по дезавуированию деятельности «Альфы» и других подобных групп как в России, так и на Западе. Формы противодействия олигархическому спруту будут самые разные - от распространения пропагандистских материалов до активных протестных мероприятий, не выходящих за рамки закона.

Дмитрий СОЛОВЬЕВ

ЗАГАДОЧНАЯ «ВОСЬМЕРКА»

В 2006 году Россия стала председателем «Большой Восьмерки».

Об этом долго мечтали, этого добивались. Герхард Шредер даже специально уступил очередь своему другу Владимиру Путину (подарок такого рода, что особенно ценился в советские времена).

Ну вот, мы и достигли желаемого. Мировые лидеры пообещали собраться летом 2006 года в Петербурге, точнее в пригородном Константиновском дворце, в Стрельне.

Тут-то и обнаруживается пустота глобальных претензий отечественной элиты. Статус есть, он неоспорим. Но что с ним делать?

Дискуссии в прессе демонстрируют в полном масштабе симптомы политического невроза. Обсуждаются не задачи, которые надо решить за год председательства, а наше право на него. В самом ли деле мы чем-то можем рулить? - спрашивают сами себя журналисты. Или нам просто из жалости разрешили за руль подержаться? Может быть и председательство, и само членство России в «Восьмерке» протокольно-символическое, а все серьезные вопросы решают без нас?

Ответ напрашивается крайне неприятный. Но даже если бы роль России в мире была существенно большей, ответ всё равно был бы точно таким же, поскольку «Восьмерка» вообще является «протокольно-символической» структурой. Её никогда никто не учреждал в качестве международной организации, у неё нет устава и прописанных полномочий. У неё нет постоянно работающих органов и ясно сформулированных задач. Это не более чем клуб восьми могущественных начальников, которые с удовольствием проводят время вместе, а заодно пытаются демонстрировать всему миру, что именно они являются хозяевами на планете.

В плане реальной работы «Восьмерка» уступает не только Всемирной торговой организации и различным «специализированным» саммитам (например, посвященным экологии или международным отношениям), она уступает даже Всемирному экономическому форуму в Давосе, где, конечно, тоже нет постоянно работающего аппарата, но есть «критическая масса» влиятельных представителей политики и бизнеса, заранее готовящих многочисленные кулуарные встречи.

Поскольку «Восьмерка» изначально не может решать серьезные вопросы, то совершенно естественно, что и Россия не способна играть в ней серьезной роли. Однако дело не только в этом. Если бы у отечественной элиты была какая-то стратегия, какая-то система целей на международной арене, эту стратегию можно было бы развивать на любой площадке, включая и встречу в Петербурге. И тогда мы обсуждали бы не то, насколько «всерьез» российское председательство, а то, насколько оно может быть успешно использовано для стоящих перед государством задач. Но стратегии нет, задач никто не поставил. Кроме одной: получить максимальный пропагандистский эффект. Вот его-то пресса и обсуждает…

Между тем пропаганда, не имеющая конкретной политической цели, оказывается саморазрушительной. Потому-то и нервничают власти из-за предстоящей встречи. А их нервозность передается журналистам.

К тому же встреча «Восьмерки» уже много лет сопровождается и критическими выступлениями общественности и массовыми уличными протестами. Допустить их значило бы подпортить благостную картинку, ради которой встреча в Петербурге и затевается. Но не допустить - значит представить Россию в качестве авторитарного, полицейского режима, где никакое инакомыслие не допущено. И так плохо, и этак.

Власти решают вопрос со свойственной им изобретательностью, поручив заранее отобранным представителям общественности изображать свободную дискуссию. Под начальством заслуженного государственного чиновника Эллы Панфиловой сколотили «Гражданскую восьмерку». Но и тут проблема: подавляющее большинство представителей западного гражданского общества эту затею склонно бойкотировать. На подготовительной ассамблее Европейского социального форума даже приняли специальную резолюцию против «панфиловцев».

Пришлось прибегнуть к административному ресурсу. Общественным организациям, которые обращаются к властям за разъяснениями по поводу того, каков будет режим мероприятий в Петербурге, отвечают недвусмысленно: по всем вопросам обращаться к Панфиловой, ей поручено отвечать за гражданское общество. Мол, никуда вы не денетесь. Если не хотите отведать дубинок, придется общаться с теми, кого мы назначили.

Чиновникам невдомек, что невозможно одновременно изображать гражданские инициативы, и открыто выступать в качестве подразделения администрации.

Конечный итог можно предсказать без особого труда. С Панфиловой вести переговоры будут, а сотрудничать - нет. Чиновник, он и есть чиновник. От него нужно одно: разрешение. Представителям международного гражданского общества придется смирить гордость и сесть за стол переговоров. Но результатом этих переговоров станет или позорный провал, или компромисс, позволяющий критикам существующего порядка проводить свои мероприятия самостоятельно. Запрячь лебедя, рака и щуку в одну упряжку, как планировало начальство, всё равно не удастся.

В общем, с петербургской встречей одни проблемы. Но иначе и не бывает.

Они хотели пиар, они получат пиар.

Специально для «Евразийского Дома»

ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ СПУСТЯ

Все началось с того, что немецкий еженедельник Freitag попросил меня написать статью о юбилее ХХ съезда КПСС. В феврале исполнилось полвека знаменитому «секретному докладу», в котором Никита Хрущев разоблачил культ личности Сталина.

Взявшись за работу, я решил предварительно посмотреть в Интернете, что пишут в связи с юбилеем различные издания. И тут сразу же бросилось в глаза: обсуждают не столько Хрущева, сколько Сталина. Даже Нина Хрущева, выступая в американской прессе, в основном не рассказывала про своего деда, а рассуждала о том, почему личность Сталина по-прежнему вызывает у многих в России симпатию.

Либеральные авторы, как и положено, повторили дежурный набор проклятий в адрес тоталитаризма и отметили, что в 1950-е годы десталинизация была проведена непоследовательно и не доведена до логического конца. По умолчанию становится понятно, что в 1990-е годы, напротив, десталинизацию довели до логического конца, причем конец этот сопровождался развалом страны, разорением промышленности и ликвидацией изрядной части социальных завоеваний ХХ века. Не удивительно после этого, что рассуждения об ужасах тоталитаризма в середине 2000-х годов не вызывают даже среди интеллигенции столь же единодушного одобрения, как во времена перестройки.

Интерес, однако, представляют не либеральные публицисты (всегда безупречно предсказуемые), а национально-патриотические писатели, за последнее время размножившиеся чрезвычайно. Выводы их трудов тоже известны заранее, а вот аргументация занимательна.

Вполне закономерно, что одним из первых высказался по вопросу о ХХ съезде Геннадий Зюганов. Ему, как лидеру КПРФ, по должности положено. Все-таки партийный юбилей.

Руководитель партии резко осудил ХХ съезд и его решения, назвал их первым шагом к подрыву советского государства, а Хрущева обвинил в сведении личных счетов со Сталиным. Самое забавное, что ни Зюганов, ни его соратники, тоже поучаствовавшие в общей дискуссии, не опровергали фактов, о которых рассказал Хрущев 50 лет назад. Но их возмущала форма доклада. Как можно было выносить сор из избы? Почему нельзя было проводить десталинизацию постепенно, исподтишка, сваливая вину на второстепенных персонажей? Вдобавок ко всему, возмущался Зюганов, на ХХ съезде Хрущев выступил без предварительного согласования с Центральным Комитетом или хотя бы с Президиумом.

Странным образом, сам Зюганов делает то же самое. Его выступление против итогов ХХ съезда находится в разительном противоречии с документами его собственной партии. Мало того что решения ХХ съезда никто не отменял, КПРФ специально заново обсудила вопрос в 1990-е годы и приняла официальное постановление, подтверждающее выводы, сделанные в 1956 году. И впоследствии каждый раз, когда либеральные журналисты пытались обвинять партию в тоталитарных симпатиях, представители КПРФ уверенно отвечали: мы сами со всем давно разобрались - вот решения ХХ съезда, мы их подтвердили. Железное алиби.

Выходит, если Хрущев волюнтарист и нарушитель устава, то Зюганов грешит тем же вдвойне. В конце концов Хрущев свою позицию подтвердил на XXII съезде, уже со всеми процедурными формальностями. А КПРФ принимала свои решения относительно итогов ХХ съезда уже при Зюганове. Никто, кстати, за язык не тянул, заново поднимать исторические вопросы не принуждал. И помимо процедурных вопросов тут возникают уже моральные: когда же нам, собственно, Зюганов наврал. Тогда, когда подтверждал решения ХХ съезда, или теперь, когда их осуждает?

Проблема Зюганова, впрочем, состоит лишь в том, что, будучи лидером крупной политической партии, он в теории обязан отвечать за свои слова. Будь он просто национал-консервативным публицистом вроде своего бывшего друга Александра Проханова, претензий бы не было. Ну посмотрел сегодня с одной стороны, завтра - с другой. Ну не сошлись немного концы с концами. Ну совсем не сошлись. Так на то она и публицистика, чтобы решать вопросы не логикой, а красиво выраженными эмоциями.

Однако с националистической публицистикой тоже не все в порядке. Читаю я панегирики Сталину и вдруг понимаю, что в сталинские времена за такие панегирики авторам их непременно дали бы срок. А может быть, и расстреляли. И, в сущности, правильно сделали бы…

Ну за что нам хвалят Сталина? За то, что он порвал с большевистским утопизмом. За то, что, в отличие от других коммунистов, понял, что государство важнее идеологии. За то, что сделал Совет министров независимым от контроля партии с ее никчемными программными установками. За то, что боролся против мирового еврейского заговора. За то, что встал в один ряд с великими русскими царями из династии Романовых.

Странным образом в этих панегириках Сталин предстает единомышленником и даже эпигоном Александра Солженицына. Непонятно только, почему сначала первый сажал второго, а потом второй всю жизнь разоблачал первого. Немного напутали, да?

Однако Сталин, как бы к нему ни относиться, все же не был антикоммунистом. Это простой исторический факт. Не был он и большим поклонником Русской православной церкви. С империей Романовых боролся, даже в тюрьме за это сидел. Работал в одном Политбюро с откровенными противниками империи - Лениным и Троцким! И от большевизма никогда не отрекался, и борьбу с революционной заразой никогда своим политическим принципом не объявлял.

На протяжении 1990-х годов на любой вопрос о Сталине и его политике лидеры КПРФ отвечали невнятными отговорками, что, мол, была противоречивая эпоха. Тут возразить нечего - эпоха была (как и любая другая) весьма противоречивая. Но в том-то и состоит проблема, чтобы понять, в чем конкретно состояли противоречия эпохи!

Сталинский режим был по отношению к революции 1917 года тем же, чем был бонапартистский режим по отношению к Франции времен якобинцев. Революцию сменил порядок, установленный в интересах новой бюрократии. Но этот порядок опирался на перемены, произошедшие в обществе. Подавляя демократический импульс революции, уничтожая старые партийные кадры, изменившаяся система продолжала модернизацию страны, сохраняла и даже развивала провозглашенные революцией социальные завоевания. В этом был секрет ее жизнеспособности, того, что система смогла продержаться три с лишним десятилетия после прекращения массовых репрессий.

В современной России принято публично демонстрировать ностальгию по советским временам. Только по чему именно в советской эпохе мы тоскуем? По эффективной системе государственной безопасности или по социальным гарантиям? По ГУЛАГу или по общедоступному образованию, позволявшему подниматься наверх выходцам из низов общества? По большой армии или по большой науке? Понятно, что в прошлом одно было увязано с другим. Но сейчас-то эпоха другая. Что из прошлого мы собираемся взять в будущее?

Современный национализм готов взять в советской системе все самое худшее, реакционное, авторитарное, но решительно и последовательно отвергает все то, что в ней было прогрессивного, передового, демократического. В этом смысле либеральные ниспровергатели советского опыта и националистические воздыхатели по прошлому не так уж сильно друг от друга отличаются.

Что касается лидеров КПРФ с их любовью к русскому самодержавию и официальному православию, то будет глубоко несправедливо называть их сталинистами. По своей идеологии они ближе всего к белогвардейцам и черносотенцам, в лучшем случае к той части монархической эмиграции, которая примирилась с новой властью в конце 1930-х годов, увидев в Сталине нового царя. Им импонировало в режиме Сталина все то, что противостояло революции 1917 года, и отвратительно было то, в чем проявлялась связь с революцией, преемственность по отношению к ней.