Эти прогнозы никогда не сбываются.

Репутация политологов от этого никогда не страдает.

Вот три простые правила, которые надо знать, обращаясь к многочисленным интервью политических экспертов и глубокомысленным комментариям, заполняющим полосы газет и журналов, эфир радио и телевидение, виртуальное пространство Интернета. Темы для интервью и комментариев неизменно дает власть, своими заявлениями, обещаниями и кадровыми перестановками.

Вот и теперь экспертному сообществу дали работу. Назначив бывшего главу своей администрации Дмитрия Медведева вице-премьером с неопределенно-широкими полномочиями, президент Путин создал почву для многочисленных рассуждений о том, что имя его наследника, похоже, уже названо.

Здравый смысл, разумеется, восстает против такого тезиса. Во-первых, у главы администрации президента власти больше, чем у вице-премьера. Можно сказать, что Медведев обменял реальную власть на «публичность», на возможность почаще мелькать в телевизионном экране. Но такой ли это выгодный обмен? Особенно в наших условиях.

А во-вторых, кто же назначает наследника за два года до выборов?

Весь фокус с Путиным был в 1999 году в том, что его никто не знал, что он не был политической фигурой, ни за что не отвечал, не успел нажить себе врагов в правящей элите. Человек ниоткуда идеально подходил и по-прежнему подходит на роль правителя Российской Федерации. Представьте себе, что было бы, если бы Путина назначили премьером всего на год раньше! Впрочем, и представлять не нужно: мы знаем, что случилось с Сергеем Кириенко.

У Медведева, конечно, должность щадящая: вице-премьер. То есть, человек ни за что не отвечающий, но при делах. Жаль только, отличиться перед народом в этой должности тоже не удастся. И не только потому, что пост недостаточно высок, а потому, что власть ничего хорошего для большинства населения в ближайший год не сделает.

Национальные проекты, про которые нам рассказывает президент, это, конечно, очень мило. Большие инвестиции, крупные заказы для местных и иностранных корпораций, огромные «откаты» для отечественных чиновников. Между тем для среднего российского обывателя готовятся «подарки» совершенно иного рода. Вступление в силу нового Жилищного Кодекса, рост коммунальных тарифов, цен на транспорт, продолжающаяся коммерциализация образования, здравоохранения. Особый подарок для студентов - ликвидация военных кафедр и пересмотр системы отсрочек. Особый подарок для гражданского общества - новый закон, ставящий неправительственные организации под контроль правительства. «На закуску» имеются проекты водного и лесного кодексов, каждый из которых грозит катастрофой национального или даже планетарного масштаба, но населению, измученному жилищно-коммунального реформой, будет уже не до этого.

Политика властей вполне логична. «Вторая волна» реформ предполагает целый комплекс взаимосвязанных мер, начиная от коммерциализации транспорта, заканчивая превращением жилищно-коммунального хозяйства и образования в прибыльный частных бизнес. На заключающем этапе настанет очередь медицины (надо отдать должное властям, они понимают, что возможен побочный эффект в виде массового роста смертности, а потому этот аспект реформы откладывают напоследок).

Однако полной уверенности в реализуемости своих планов даже у самого правительства нет. Потому оно действует по «принципу тянитолкая». Сначала проводится какое-то мероприятие, потом, если оно наталкивается на очень сильные протесты, власти приостанавливают натиск, дают задний ход, но затем, когда ситуация успокаивается, начинают новое наступление. Этот механизм прекрасно можно проследить не только на примере навязшего уже у всех на зубах закона 122, но и на примере реформы образования, которая с одной стороны вроде бы буксует, но с другой стороны, всё же продвигается.

В такой ситуации «публичный» пост, полученный Дмитрием Медведевым, выглядит скорее как испытание, если не ритуальное жертвоприношение. Легко понять, почему власти торопятся. Надо успеть затолкать нам в глотку как можно больше горьких пилюль за ограниченный срок - в конце 2007 года начнется подготовка к выборам. Конечно, не на выборах будет решаться вопрос о престолонаследии. Но даже Ричард III в шекспировской трагедии, устранив всех соперников, нуждался в народном волеизъявлении, чтобы узаконить свою власть - согнанные на главную площадь Лондона политтехнологом Бэкингемом, средневековые обыватели добросовестно выражают волю народа и требуют Ричарда на царство. В XXI веке без подобных формальностей тем более не обойдешься. К тому же, если вы помните, у нас республика.

Для того, чтобы всё прошло гладко, властям необходимо реализовать все свои людоедские проекты не позднее лета 2007 года, а желательно раньше. С осени 2007 года удавку на нашей шее могут даже немного ослабить, использовав часть средств стабилизационного фонда, направленных в «национальные проекты», чтобы компенсировать некоторые «эксцессы» реформ. Путин произнесет речь о «головокружении от успехов», пожурит чиновников, слишком рьяно отнимавших у нас последние остатки социальных прав, и царственно вернет нам часть награбленного. Тот конкретный чиновник, которому будет велено выполнить это утешительное поручение, станет реальным наследником. Если только Владимир Владимирович не предпочтет осчастливить нас третьим сроком.

Так, или примерно так, рассуждает начальство. А что мы можем мы этому противопоставить? Только сопротивление. Мы не согласимся с их реформами и не примем их подачек. Мы можем сорвать их сценарий. Ведь по большому счету, всё это - авантюра. Государственная система в нашей стране устроена столь странным образом, что в отсутствии реальной демократии передача власти наследнику может быть осуществлена только через полномасштабный политический кризис. А кризис далеко не всегда кончается в пользу власти. Вопрос лишь в том, смогут ли в 2007 году организованные трудящиеся противопоставить свою волю интригам правящего класса?

СТОЛКНОВЕНИЕ ЭКСТРЕМИЗМОВ

Пока Россия препирается с Украиной из-за маяков в Крыму, весь мир с замиранием сердца следит за другим, куда более масштабным конфликтом. Соединенные Штаты Америки грозят напасть на Иран, который, в свою очередь, обещает расправиться с Израилем.

Легко догадаться, что в условиях, когда популярность президента Буша в родной Америке стремительно падает, новый военный конфликт на Ближнем Востоке для его администрации представляет собой весьма большой риск. Тем более, что и с Ираком американцы до сих пор справиться не могут, сопротивление продолжается. Однако парадоксальным образом, с точки зрения политической борьбы в США подобный риск может быть оправдан.

Эксперты много говорят о соотношении сил и о противоборстве интересов на Ближнем Востоке. Однако при этом почему-то забывают, что причины изрядной части вооруженных конфликтов в современном мире нужно искать не во внешней, а во внутренней политике государств.

Любые действия против Ирана усилят антивоенное движение в США, но оно и так на подъеме. Зато борьба с Ираном отвлечет внимание от неудач в Ираке, а также от экономических проблем самой Америки. Если события будут идти так, как сейчас, республиканская партия Джорджа Буша обречена на неизбежное поражение на выборах 2008 года. Но если произойдет что-то экстраординарное - например, ещё одна война на Ближнем Востоке, то нынешние власти в Вашингтоне получают шанс. Всё это может закончиться для республиканцев полной катастрофой, но им, в сущности, терять нечего. Почему бы не попробовать?

Буш похож на автомобилиста, который в аварийной ситуации не тормозит, а жмет на газ. Власти Ирана действуют по той же логике. Общество устало от власти мулл и клерикальной политики. Но есть, по крайней мере, один вопрос, в котором теократическая элита и большинство населения едины - и те и другие негативно относятся к США. Следовательно, усиление противостояния с Америкой - самый надежный способ сохранения и упрочения режима. Чем жестче конфликт, тем более может власть рассчитывать на поддержку населения.

Лидеры США любят ссылаться на то, что их выбрал народ. Но и нынешнее руководство Ирана пришло к власти в результате выборов. Это отнюдь не мешает проводить экстремистскую и авантюристическую политику. Больше того, именно необходимость отчитываться перед избирателем, завоевывать его симпатию и удерживать его внимание толкает политиков в обеих странах на безответственные действия.

К тому же эскалацию конфликта на Ближнем Востоке президент Буш начал первым. Когда американцы вторглись в Ирак, у власти в соседнем Иране находились умеренные и реформаторы, стремившиеся наладить отношения с Западом. Итогом иракской войны стало появление в Тегеране новой, радикальной администрации.

Логика поведения Тегерана и Вашингтона одинакова. Они, как говорится, нашли друг друга!

Курс, избранный новым иранским президентом Махмудом Ахмадинежадом, несомненно, представляет угрозу для Израиля. А разве от политики Буша безопасность Израиля укрепилась? Разве не американцы дестабилизировали своими действиями весь регион?

Руководство Ирана делает откровенно экстремистские заявления. Но дальше словестных угроз в Тегеране не пошли, да и пойти не могут. Даже пугающая многих ядерная программа этой страны, находится пока на достаточно ранней стадии.

Нет слов, экстремист с ядерным оружием представляет угрозу для человечества. Именно поэтому все так боятся Джорджа Буша.

Хорошо известно, что единственный раз ядерное оружие на практике применили именно Соединенные Штаты, сборсив две бомбы в 1945 году на Японию. А ведь тогда в Вашингтоне была гораздо более умеренная и ответственная администрация, чем сегодня. Разумеется, происходило это на фоне продолжавшейся уже шесть лет Второй мировой войны. Кто мешает нынешнему хозяину Белого Дома сначала развязать войну, а потом уже применить атомный арсенал?

Можно надеяться, что до подобных ужасов всё-таки не дойдет. Политическая логика требует от обеих сторон демонстрации жесткости, а, следовательно, эскалация конфликта неизбежна. Но власти США и Ирана находятся всё же не в безвоздушном пространстве. Так или иначе, им приходится оглядываться на другие страны, которым совершенно не нужна большая катастрофа в регионе. В конце концов, полной уверенности в своих силах нет ни в одной из двух борющихся команд. Иранцы не могут не понимать, что у них нет шансов победить Америку, но и в Вашингтоне не могут не знать, что придется иметь дело с серьезным государством, завоевать и эффективно оккупировать которое вряд ли удастся.

Скорее всего, обе стороны, обмениваясь угрозами, в глубине души уверены, что в какой-то момент им удастся остановиться. Только вот удастся ли?

Специально для «Евразийского Дома».

О ЧЕМ НЕ ГОВОРЯТ В ДАВОСЕ

Всемирный экономический форум в Давосе для мировой буржуазии - это как Пленум ЦК КПСС для советских коммунистов.

Именно здесь принимались или, по крайней мере, публично провозглашались все важнейшие решения, от которых зависела жизнь сотен миллионов людей, даже не подозревавших, что их судьбу определяют за неспешными беседами в этом тихом швейцарском городке. Здесь идеологи из Европы и США планировали экономические реформы для Латинской Америки, здесь отечественные олигархи договаривались о том, как обеспечить повторное избрание Ельцина президентом России в 1996 году.

В начале 1970-х годов, когда форум в Давосе был организован, его задача состояла в том, чтобы объединить мировую бизнес-элиту и ее политических помощников для борьбы против социального государства. Стратегия и идеология неолиберализма вырабатывались именно тут. Первоначально Давос был просто не слишком рекламирующим себя штабом контрреволюции. Затем, когда настала эра Тэтчер и Рейгана, идеи, сформулированные в Давосе, стали пропагандироваться на государственном уровне и превратились в правительственную доктрину большинства стран мира. 1990-е годы стали для Давоса временем триумфа. Неолиберализм был закреплен в виде «Вашингтонского консенсуса». Правители бывших «коммунистических стран» соревновались между собой за право называться самыми радикальными реформаторами. Свободный рынок стал всеобщей религией. Социальная защита - преследуемой и успешно подавляемой ересью, государственное регулирование экономики объявлено пережитком прошлого. Права трудящихся, считавшиеся к середине ХХ столетия важнейшим завоеванием цивилизации, были заклеймены позором и отменены.

Поездка в Давос стала обязательным актом инициации для любого серьезного лидера в политике и бизнесе. Самодовольство и роскошь давосских завсегдатаев славились на весь мир. Но к концу десятилетия положение дел вновь изменилось. Торжество свободного рынка обернулось сопротивлением огромного большинства населения планеты. Антиглобалистские выступления превратили каждое международное сборище элиты в настоящий кошмар. Правда, Давос антиглобалисты пытались штурмовать всего один раз, в 2000 году. Тогда для защиты экономического форума были задействованы силы армии и полиции. Протестующих поливали холодной водой на морозе и арестовывали десятками. Швейцарские бюргеры жаловались, что все дороги были перегорожены бронетехникой.

«Первоначально Давос был просто не слишком рекламирующим себя штабом контрреволюции»С 2001 года в качестве альтернативы Давосу стал проходить Всемирный социальный форум. Сначала он три года подряд проводился в бразильском Порту-Алегри, затем в индийском Бомбее (Мумбае), снова в Порту-Алегри. И наконец, нынешней зимой ВСФ решили провести на трех континентах сразу - в венесуэльском Каракасе, в Бамако (Мали) и в Карачи (Пакистан). В последнем случае, правда, пришлось форум отложить: из-за землетрясения он пройдет не в январе, как в Латинской Америке и Африке, а в марте.

В отличие от Давоса, где собиралось полторы-две тысячи человек, на ВСФ стали приезжать десятки тысяч. Именно поэтому форум пришлось расщепить. Один город уже не вмещал всех участников. Всемирные социальные форумы были дополнены континентальными (следующий европейский форум проходит в Афинах в мае) и национальными. Первый Российский социальный форум состоялся в апреле прошедшего года в Москве.

Тем временем давосское мероприятие тоже эволюционировало. Триумфальный тон сменился более осторожным, появились даже нотки извинений и самооправдания. Два форума пытались - безо всякого, впрочем, результата - вести диалог. А некоторые государственные деятели, например президент Бразилии Игнасиу Лула да Сильва, старались поспеть на оба мероприятия.

Теперешний Давос стал менее идеологическим и более деловым. Лидеры неолиберальной политики встречаются здесь, чтобы решить свои технические задачи, повидать знакомых и партнеров, обсудить рабочие вопросы. Громогласные заявления и пышные пресс-конференции уходят в прошлое. Правда, для российского начальства участие в Давосе по-прежнему остается престижным и «знаковым». Если ты в Давосе, значит, ты «в обойме». Именно поэтому, когда премьер Фрадков неожиданно, толком не объяснив причины, отказал министру финансов Алексею Кудрину в поездке в Давос, это было воспринято как смертельная обида. Минфин возмутился, в правительстве началась неприличная перебранка.

В нынешнем году Давос принимает более 2300 бизнесменов и политиков из 90 стран. Их охраняют 6 тысяч солдат (2,5 швейцарских стражника на одного приезжего начальника), воздушное пространство наглухо закрыто. Российскую делегацию в итоге возглавил Герман Греф. Главной задачей министра будет подготовка к вступлению России во Всемирную торговую организацию. Как и положено, проводится куча официальных мероприятий (журналисты уже насчитали не менее 240 встреч и семинаров), а также бесчисленные вечеринки с участием звезд. Развлекать гостей прибыли Боно, Майкл Дуглас, Анджелина Джоли и Питер Гэбриэл.

Вряд ли давосская деятельность Грефа вызывает большой энтузиазм у руководителей промышленных и аграрных предприятий, которым вступление в ВТО грозит банкротством. У них совсем недавно отлегло от души, когда на встрече в Гонконге решение было отодвинуто на неопределенный срок. Но Греф верен себе. «Мы считаем, что у нас есть хорошие шансы до конца текущего года завершить процесс вступления в ВТО», - грозит он своим соотечественникам из Давоса.

И в самом деле, один практический шаг сделан. Россия подписала протокол со Швейцарией. Осталось еще подписать такие же протоколы с США, Австралией и Колумбией. К радости наших промышленников, с американцами пока договориться не удается, так что отечественным заводам, возможно, обеспечен еще один год жизни.

Большинство давосских делегатов, однако, были заняты совершенно другими проблемами. Их волновала не Россия, даже не жалобы президента Саакашвили на кремлевскую власть, которая, по его мнению, назло грузинам сама взрывает собственные газопроводы. Все обсуждали Ближний Восток. Будет ли конфликт между США и Ираном? Что делать с Палестинской автономией, где граждане совершенно свободно выбрали парламент, в котором большинство голосов отошло к «экстремистскому и террористическому» (по американской терминологии) движению «Хамас». Как быть с многомиллионными программами помощи Палестине, предоставляемыми Европейским союзом? Свернуть их и тем самым еще больше усилить антизападные настроения среди арабов или продолжать помощь, поддерживая тем самым администрацию «экстремистов-исламистов»? Ясного ответа не было.

Между тем Всемирный социальный форум в Каракасе и Бамако шел своим ходом. Из России туда добралось не слишком много людей. В отличие от участников Давоса, не испытывающих материальных трудностей, делегаты ВСФ неизменно сталкиваются с одной и той же проблемой: где взять деньги на билет? Впрочем, один из моих московских товарищей умудрился добраться до Бамако своим ходом, на перекладных. Периодически мы получали от него SMS-ки, сообщающие о продвижении. «Еду по Сахаре, рядом сидит туарег, весь замотанный». Или: «Пересек пустыню!» Под самый конец я получил на мобильник торжествующее письмо: «Выступил на семинаре».

Идеолог антиглобалистского движения Сьюзан Джордж (ее книга «Доклад Лугано» недавно была опубликована по-русски издательством «Ультра.Культура») уже вернулась из Бамако в Париж, пользуясь более дорогим авиационным транспортом. На сайте амстердамского Транснационального института (www.tni.org) висит ее отчет о поездке. До сих пор в ВСФ участвовало не так уж много людей из Африки, да и те преимущественно из ЮАР и Нигерии. На сей раз континент, похоже, обрел свой голос на форуме.

Форум открылся десятитысячной демонстрацией в центре города, а делегаты все продолжали прибывать. Их были тысячи. Одни с комфортом прилетали на самолетах, другие приезжали на специально организованных автобусах, третьи добирались самостоятельно, за свой счет.

Более радикальные участники, впрочем, сетуют, что доминировали в Бамако европейские неправительственные организации, главным образом французские. Что, в общем, не удивительно: социальные движения в Африке слабее, чем на других континентах, а для их участников даже поездка в соседнюю страну становится проблемой. Та же Сьюзан Джордж отмечает, что поездка по Бамако на такси стоит 2-3 евро, что для европейцев вообще не деньги, но большинство африканских делегатов такой роскоши себе позволить не могут. Некоторые пользуются более дешевыми микроавтобусами, но большинство ходит пешком. А расстояния не маленькие - залы, где проходят встречи и дискуссии, разбросаны по всему городу.

Главные события ВСФ все же происходили в Каракасе. По сообщению Associated Press, число делегатов, зарегистрированных на первый день, превысило 80 тысяч, а количество военных и полиции, направленных на поддержание порядка, составляло всего 3,5 тысячи, т.е. примерно 23 человека на одного стража порядка.

Собравшиеся обсуждали опыт и стратегию левых сил, возрождение общественного сектора в экономике, проблемы профсоюзов и «демократию участия». Дискутировали по поводу роли, которую играет Европейский союз в странах «третьего мира», спорили о перспективах революции в Латинской Америке. Венесуэла и ее президент Уго Чавес давно стали для левых во всем мире символом не только сопротивления существующей системе, но и образцом того, как революция может успешно развиваться в условиях свободной печати и политического плюрализма. Однако теперь на континенте появляется еще один лидер, притягивающий к себе всеобщее внимание, - боливийский Эво Моралес, первый за 500 лет чистокровный индеец, ставший главой государства. Представители движений индейского населения уже заявили на форуме, что успех Моралеса - знак того, что наступают новые времена, когда нельзя уже будет не считаться в политике с коренными жителями континента.

Массовость участников предопределяет и бессчетное количество встреч и семинаров. В Каракасе счет идет на тысячи, программу форума надо читать несколько часов, если хочешь ничего не пропустить.

Здесь есть свой список знаменитостей, включающий писателя Эдуардо Галеано из Уругвая, лауреата Нобелевской премии аргентинца Адольфо Переса Эскивеля и даже Даниель Миттеран, вдову французского президента. Под самый занавес форума назначено выступление Фиделя Кастро.

Впрочем, конечный итог форумов выражается не числом посетивших их знаменитостей, не количеством опубликованных статей и даже не массовостью участия. Реальным результатом становится меняющееся соотношение сил в глобальной политике.

15 лет назад важные господа из Давоса были твердо уверены, что мир принадлежит им и на этом история закончена.

Сегодня это уже далеко не так очевидно.

ПРОТЕСТ-2006

Был в советское время такой анекдот. Сидит мужик перед телевизором и слушает новости. «Водка подорожала», сообщает телевизор. «Пили, и будем пить», флегматично комментирует мужик. «Импортные товары подорожали», продолжает телевизор. «Покупали, и будем покупать», отзывается мужик. «Проезд в общественном транспорте с января дорожает», докладывает телевизор. «Ездили, и будем ездить», не сдается мужик. «Завтра будет дождь с градом», заканчивает телевизор. Мужик в ярости срывается с места и орет: «Сволочи! Гады! Что хотят, то и делают!»

Примерно по той же логике складываются отношения между народом и властью на протяжении последних месяцев. Годовщину прошлогодних протестов против федерального закона № 122 о «монетизации льгот» отмечали почти как событие историческое. Обсуждая значение и итоги январских выступлений 2005 года, пресса вела себя так, будто ситуация по сравнению с тем временем радикально изменилась.

Между тем главный вопрос, который следовало бы задать, состоит не в том, почему тогда люди по всей стране вышли на улицы, а в том, почему это больше не повторяется. Закон №122 был скорректирован лишь частично, а его долгосрочные последствия продолжают сказываться в нехватке средств на решение социальных задач, переброшенных на куцые местные бюджеты.

Жилищный Кодекс, окончательно вступив в силу, привел к немедленному росту коммунальных тарифов примерно на треть, не говоря уже о необходимости выбирать «управляющие компании» для большинства домов. Народная мудрость тут же безошибочно вычислила, что как ни выбрать, всё равно станет хуже.

Во-первых, непременно обманут. На чем - неизвестно (если бы знали заранее, обманывать было бы не с руки), но обманут точно.

А во-вторых, не нужно быть экономистом, чтобы понять: управляющая компания является коммерческой организацией, целью каковой является извлечение прибыли. Значит, всё будет дорожать. Причем дорожать стремительно. Материальная база жилищно-коммунального хозяйства крайне изношена. Её нужно обновить.

Управляющие компании для этого средств не имеют, да и невыгодно это им. Государство вкладывать деньги больше не будет - для того и реформу затеяли. Значит, возьмут средства с того же населения (плюс ещё средства на содержание аппарата компании и на прибыль её хозяевам). Короче, открывай карман!

Дорожает и общественный транспорт, и связь. Начинает исподтишка проводиться реформа образования. В общем, жизнь полна веселых новостей!

Социологически измеримый фон социального недовольства в начале нынешнего года никак не ниже, чем в январе 2005 года. Однако единодушного массового выступления в масштабах страны не наблюдается. Почему? Как ни странно, именно потому, что раздражителей стало многого. В январе 2005 года был один раздражитель - закон № 122, и одна «целевая группа», пришедшая в ярость - «льготники», лишенные своих привычных прав. Сегодня таких групп множество. В той или иной мере недовольны все. Но каждый по-своему. Это, кстати, отражается и в многочисленных и разрозненных выступлениях.

Сообщения о пикетах, демонстрациях, митингах, перекрытиях дорог приходят почти каждый день (только на прошлой неделе серьезные волнения происходили в Ульяновске и Липецке), однако из них, в отличие от января 2005 года не складывается картина единой волны массового протеста, объединенной общими целями и требованиями.

Новое движение социального протеста может сформироваться только постепенно, за счет слияния различных потоков. В этом плане серьезную роль могут сыграть и координационные советы, зародившиеся во время прошлогодних январских протестов. В Ижевске, Перми и ряде других городов им удалось стать постоянно действующими центрами организации социального сопротивления.

Конференция координационных советов, прошедшая 28-29 января в Москве, показала, что движение расширяется. Представлена была значительная часть регионов Европейской России, и настроение было весьма решительное. Конференция постановила начать новую волну акций протеста с середины февраля.

К этим выступлениям наверняка пристроится и официальная «оппозиция». Однако мероприятия, проводимые КПРФ и другими партиями, заведомо не могут оказать влияния на ход событий. Это акции, которые проводятся «для галочки»: провели митинг, отчитались, разошлись по домам. Координационные советы действуют совершенно иначе - они нацелены не только на постоянное развитие кампании, но и на то, чтобы добиваться у властей конкретных уступок. Причем время от времени это удается.

Например, в Перми благодаря постоянному конфликту цена на общественный транспорт целый год держалась на уровне 5 рублей. Именно потому, что цели ставятся конкретные и достижимые, движение растет и пополняется новыми членами, защищающими, в сущности, не какие-то абстрактные принципы, а самих себя.

Итоговое выступление февральско-мартовской кампании запланировано на субботу 18 марта, специально, чтобы не совпасть с мероприятиями каких-нибудь партий. В этой дате, впрочем, есть собственный символизм. Это годовщина Парижской Коммуны.

Масштабы весеннего протеста предсказать трудно. Ведь всеобщее недовольство далеко не всегда выражается в активных действиях. Однако нарастающее раздражение масс по отношению к политике, проводимой властями, не может не стать важным фактором общественной жизни. Приведет ли оно к широкомасштабным выступлениям на социальной почве, или потенциал протеста неожиданно вырвется наружу по совершенно другому (возможно - открыто политическому) поводу, об этом можно только гадать.

ОППОЗИЦИЯ С ДОЗВОЛЕНИЯ НАЧАЛЬСТВА

Кажется, по поводу нового закона о гражданских объединениях успели высказаться уже все. Правозащитники рассказали, что его принятие знаменует смерть гражданского общества и конец демократии, а начальники объяснили, что документ полностью соответствует международным стандартам и направлен на защиту суверенитета.

На самом деле все сказали неправду. С одной стороны, невозможно уничтожить то, чего нет. Поскольку нет в России никакой демократии, то и убить ее закон не мог. Привычных для Западной Европы форм гражданского общества тоже нет, а после принятия нового закона можно с полной уверенностью сказать, что и не будет.

С другой стороны, непонятно, о каких международных нормах говорят наши чиновники, оправдывая принятый закон. Насколько мне известно, нет такой книжки, где был бы записан общий и обязательный свод правил. Есть Всеобщая декларация прав человека, так ее еще Советский Союз подписывал. И тоже объяснял всему миру, что соблюдает ее неукоснительно. А норма - понятие относительное. Если за норму взять Пакистан или Узбекистан, а еще лучше - Северную Корею, так у нас все в ажуре. Не просто нормально, а безупречно нормально. Даже с опережением!

Вообще-то любой человек понимает, что чем меньше в деятельности общественных организаций мелочного государственного регулирования, тем лучше. Организации эти отчитываться должны не перед чиновниками, а перед собственными членами. И, понятное дело, им придется отчитываться перед своими спонсорами.

Вот тут-то вступает в дискуссию встревоженная патриотическая общественность и рассказывает нам про иностранное влияние, про шпионов, подкупающих правозащитные организации, и про всемирный еврейско-католический заговор против святой Руси.

Однако внимание! С чего вы, господа, взяли, будто закон направлен против иностранных спонсоров? Новые правила, конечно, им жизнь не облегчают. Но и запретительными они не являются. А вот для организаций, пользующихся поддержкой российских спонсоров, новые правила являются смертельными.

Западные фонды в нашей стране работают совершенно открыто. Вся информация о предоставляемых ими грантах и их партнерских соглашениях доступна, она публикуется в ежегодных отчетах. По опыту работы с немецкими фондами могу сказать, что любые денежные выплаты являются безналичными. Проследить можно все до копейки, а использовать не по назначению деньги просто невозможно. Причем правила использования средств очень жесткие. В принципе фонды вполне способны работать и по-новому.

Рассказы про подрывную деятельность спецслужб, ведущуюся через неправительственные организации, явно являются «домашней заготовкой» выпускников Высшей школы КГБ, продолжающих, похоже, заниматься по советским учебникам тридцатилетней давности. Правда, в те времена сотрудники органов тоже не слишком верили, будто за спиной диссидентского движения непременно стоят иностранные спецслужбы. По крайней мере таков мой личный диссидентский опыт. За все время, пока меня держали и допрашивали в Лефортово, не помню ни одного случая, чтобы кто-то из следователей серьезно интересовался международными связями нашей группы.

И все же понятие идеологической диверсии имело тогда смысл. Ведь Советский Союз представлял собой социально-экономическую систему, противостоящую Западу, исповедующую другие ценности и провозглашающую иные лозунги. Понятное дело, западные элиты могли быть заинтересованы в том, чтобы при помощи диссидентских групп распространять в коммунистической стране собственную идеологию. Правда, как мы знаем, в конечном итоге торжество Запада было обеспечено не диссидентами, а самой советской элитой, вырвавшейся на свободу советской номенклатурой. Но это уже другая история.

Какой сейчас смысл спецслужбам в идеологических диверсиях? Ведь наша социально-политическая система давно уже капиталистическая. Она вполне соответствует требованиям идеологов свободного рынка. А наше собственное телевидение, наши собственные государственные пропагандисты ежедневно обрабатывают общественное сознание совершенно в том же идеологическом духе, что и их коллеги из западных правительств. Кстати, закон об общественных объединениях тоже вполне соответствует международной практике - только не демократической, а антидемократической. В Америке при Дж. Буше приняли антиконституционный Patriot Act, сводящий к минимуму гражданские права жителей самой свободной в мире страны. А в Британии Тони Блэр совсем недавно пытался принять аналогичное законодательство, только не получилось. Общество и парламент не пропустили.

Спрашивается, при таком единодушии и классовом единстве какие могут быть «идеологические диверсии»? Я еще понимаю иностранных шпионов, которые пытаются выведать наши последние оборонные и промышленные секреты. Известно, что западные спецслужбы до сих пор не могут справиться с тем огромным объемом научной и военной информации, который свалился на них в 1990-е годы, но не оставлять же агентуру без работы! Только какие оборонные тайны можно узнать в обществах, занимающихся правами человека? Про дедовщину в армии?

Анекдотический «шпионский скандал», с помощью которого пытались задним числом обосновать необходимость нового закона, оказался типичным случаем пропагандистского «самострела», произошедшего к тому же прямо на глазах у публики. Понятное дело, что предназначено все это было исключительно для внутреннего пользования, о чем свидетельствует совершенно беспрецедентное в дипломатической практике (и противоречащее всем принятым в мире нормам) решение не высылать из страны «выявленных шпионов». Тем самым отечественные власти признались, что либо дипломаты были обвинены в шпионаже бездоказательно, либо в России их деятельность не считают представляющей угрозу для национальной безопасности. Что и требовалось доказать.

После «шпионского скандала» западные фонды, работающие в России, более или менее успокоились. Стало ясно, что никаких серьезных мер по прекращению их деятельности предприниматься не будет, а отечественному начальству предстоит теперь долгая и, скорее всего, не слишком успешная работа по исправлению своего международного имиджа.

Но в том-то и дело, что направлен закон изначально не против иностранных спонсоров, а против отечественных. Они-то, в отличие от западных фондов, работают с наличными деньгами и не стеснены жесткими правилами. И дело не только в том, что отечественный бизнес вообще не слишком обременяет себя формальностями. Даже если по отношению к налоговой инспекции у вас полный порядок, хочется ли вам «светиться» перед властями в качестве спонсора какой-то оппозиционной структуры? Западным фондам хорошо - их на государственном уровне прикрывать будут. А как быть средней руки бизнесмену где-нибудь в Урюпинске, если выясняется, что он помог деньгами соседу-правозащитнику, разбирающемуся с беспределом местных ментов? Да его за две недели съедят! И ни Москва, ни Петербург об этом даже не узнают, какая уж там «международная общественность»!

Вот и несет он денежки - наличными, тайком и не требуя письменного отчета. Денежки, скорее всего, грошовые, но для провинции и это большой гражданский подвиг.

Что будет, теперь предсказать легко. Как только создадут новый контролирующий орган, гражданскую, так сказать, полицию, в каждом уездном и губернском городе появятся штатные специалисты, занимающиеся слежкой и выявлением подобных «нарушений». В Москве неправительственные организации не слишком пострадают. У них есть репутация, им приходят официальные западные гранты. Ну, больше бумажек придется оформлять. Ну, лишнюю копию в очередное ведомство отсылать. Не смертельно.

А вот в провинции все будет по-другому. При наличии элементарного желания любые ростки легальной гражданской жизни можно будет вытоптать. Другое дело, что речь идет только о легальной и открытой деятельности. Можно ведь уйти в подполье.

На практике, разумеется, закон будет повсеместно и массово нарушаться. А массовое нарушение закона приводит к его выборочному применению. Что вполне соответствует нашим национальным традициям.

Неправы те, кто говорит, будто отныне будет уничтожена всякая оппозиционная гражданская деятельность. Нет, подавлена будет не всякая оппозиция, а только та, что не санкционирована начальством. В свою очередь оппозиционерам не остается другого выбора, как встать в очередь к представителям власти. «Разрешите милостиво против Вас, Ваше Высокоблагородие, бороться!» - «Ну, уж так и быть, разрешим. Нам не жалко!» - «И смеем надеяться, не откажет Ваше Высокоблагородие в своем милостивом покровительстве?» - «Ладно уж, не откажем!»

Суть принимаемого законодательства состоит в том, чтобы убрать с политического поля всех несанкционированных игроков. Ровно ту же цель преследуют законы о выборах, о партиях, и даже Трудовой кодекс, ограничивающий деятельность альтернативных профсоюзов. В конечном счете об этом же написана и вся столь дорогая либеральной общественности российская конституция с ее удивительными процедурами, превращающими вопрос о вотуме недоверия правительству в голосование о самороспуске парламента.