— Э… это делает вампир? — прошептала я.

Он улыбнулся, на этот раз без юмора. Его голос был низок и холоден:

— Ты удивишься, Белла, но вампиры часто являются причиной ужасов в человеческих новостях. Легко понять, когда знаешь, что искать. Данная информация указывает на то, что в Сиэтле орудует новообращенный вампир. Кровожадный, дикий, неконтролируемый. Мы все через это прошли.

Избегая смотреть ему в глаза, я снова уставилась в газету.

— Мы наблюдали за развитием событий в течение нескольких недель. Все признаки налицо — внезапные исчезновения, всегда только ночью, небрежное избавление от трупов, отсутствие улик… Да, это определенно, кто-то только что обращенный. И, кажется, никто не собирается отвечать за новичка… — он глубоко вздохнул.

— Ладно, это не наша проблема. Мы даже не обратили бы внимания на подобную ситуацию, если бы это не происходило так близко к нашему дому. Как я уже и говорил, такое происходит постоянно. Существование чудовищ приводит к чудовищным последствиям.

Я постаралась не вчитываться в имена на странице, но они четко выделялись в тексте, словно были выделены специально. Пять человек, чьи жизни оборвались, и чьи семьи теперь скорбели по ним. Прочитав их, было трудно рассматривать убийства, как нечто абстрактное. Маурин Гардинер, Джеффри Кэмпбелл, Грейс Рази, Майкл О’Коннелл, Рональд Элбрук. Люди, у которых были родители и дети, друзья и домашние животные, работа, надежды и планы, воспоминания и будущее…

— Со мной такого не произойдет, — прошептала я сама себе.

— Вы не позволите мне стать такой. Мы будем жить в Антарктиде.

Эдвард фыркнул, снимая напряжение.

— Пингвины. Очаровательно.

Я слабо рассмеялась и сбросила газету со стола, чтобы больше не видеть этих имен; она с глухим звуком упала на линолеум. Конечно, Эдвард придумает как мне охотиться. Он и его «вегетарианская» семья, были преданны идеи сохранения человеческой жизни, и предпочитали для удовлетворения своих диетических потребностей вкус крупных хищников.

— Тогда, как и планировалось, Аляска. Только где-нибудь подальше от Джуно, там, где в изобилии обитают гризли.

— Уже лучше, — одобрил он. — Есть ещё белые медведи. Очень жестокие. Да и волки попадаются довольно-таки крупные.

У меня открылся рот, и я резко выдохнула.

— Что случилось? — спросил он, прежде чем я успела прийти в себя, его замешательство прошло и все его тело, словно окаменело.

— О. Забудь о волках, если идея тебе неприятна. — его голос был жестким, формальным, плечи напряжены.

— Эдвард, он был моим лучшим другом, — пробормотала я. Употребление прошедшего времени неприятно кольнуло. — Конечно, мне это неприятно.

— Пожалуйста, прости меня за необдуманные слова, — сказал он, все ещё очень формально. — Я не должен был предлагать тебе этого.

— Не волнуйся. — я посмотрела на свои руки, сжатые на столе в кулаки.

Некоторое время мы оба молчали, а затем его прохладный палец оказался под моим подбородком. Он приподнял мое лицо и я посмотрела на него. Теперь он, казалось, смягчился.

— Прости. Правда.

— Я знаю. Я знаю, что это не одно и то же. Я не должна была так реагировать. Это всего лишь… Хорошо, я уже думала о Джейкобе до того, как ты пришел. — я заколебалась. Его золотисто-медовые глаза, казалось, темнели каждый раз, когда я упоминала имя Джейкоба. Теперь мой голос звучал почти умоляюще:

— Чарли говорит, что Джейкобу тяжело. Ему сейчас больно, и… это моя вина.

— Ты не сделала ничего плохого, Белла.

Я глубоко вздохнула.

— Мне нужно все исправить. Я обязана ему. И, так или иначе, это одно из условий Чарли…

Пока я говорила, его лицо снова изменилось, окаменело как у статуи.

— Ты же знаешь, что это не возможно, ты не можешь оказаться одна, беззащитная среди вервольфов, Белла. А если кто-нибудь из нас ступит на их землю, это нарушит договор. Ты хочешь, чтобы мы начали войну?

— Конечно, нет!

— Тогда, действительно, не вижу никакого смысла и дальше обсуждать этот вопрос. — он опустил руку и посмотрел в сторону, подыскивая новую тему для разговора. Его глаза задержались на чем-то позади меня, и он улыбнулся, хотя его взгляд все ещё был осторожным.

— Я рад, что Чарли решил освободить тебя, нужно будет срочно посетить книжный магазин. Я не могу поверить, что ты опять читаешь «Грозовой перевал». Разве ты ещё не выучила его наизусть?

— Не все обладают фотографической памятью, — кратко сказала я.

— Фотографическая память или нет, не могу понять, почему тебе он нравится. Характеры персонажей ужасны, это люди, разрушающие друг другу жизнь. Я не знаю, чем бы закончилось все у Хитклиффа с Кэти, если бы они оказались в ситуации Ромео и Джульетты или Элизабет Беннет и мистера Дарси. Это не история любви, а история ненависти.

— Ты не любишь классику, — резко сказала я.

— Возможно, это потому, что меня не впечатляет старина, — улыбнулся он, очевидно удовлетворенный тем, что отвлек меня. — А если честно, почему ты читаешь это снова и снова? — его глаза светились неподдельным интересом, он снова пытался разобраться в замысловатой работе моего разума. Он наклонился через стол, чтобы обхватить мое лицо своими ладонями. — Что в этом романе притягательного для тебя?

Его искреннее любопытство разоружило меня.

— Я не уверена, — сказала я, пытаясь мыслить связно, в то время как его взгляд ненамеренно рассеивал мои мысли. — Я думаю, это что-то, вроде неизбежности. Ничто не может их разлучить — ни ее эгоизм, ни его зло, ни даже в итоге смерть …

Он задумчиво обдумывал мои слова. Через мгновение на его лице заиграла дразнящая улыбка.

— Я все же думаю, что эта история была бы лучше, имей каждый из них хоть одно положительное качество.

— Я думаю, что, возможно, это и есть здесь главное, — не согласилась я. — Их любовь — это единственное положительное качество.

— Я надеюсь, ты достаточно осмотрительна, чтобы не влюбиться в кого-то, столь же… злобного.

— Для меня уже немного поздновато волноваться о том, в кого я влюбилась, — заметила я. — Но даже без предупреждений, кажется, я неплохо справилась.

Он тихонько рассмеялся.

— Я рад, что ты так думаешь.

— Что ж, надеюсь, ты достаточно благоразумен, чтобы держаться подальше от кого-то столь же эгоистичного. В действительности, Кэтрин, а не Хитклифф — источник всех неприятностей.

— Я буду настороже, — пообещал он.

Я вздохнула. Он так хорошо умел отвлекать от темы.

Я прижала его руку сверху своей рукой, чтобы удержать его у своего лица. — Мне нужно увидеть Джейкоба.

Его глаза были закрыты.

— Нет.

— Это правда совсем не опасно, — упрашивала я. — Целые дни я проводила в Ла Пуш со всей их компанией, и никогда ничего не случалось.

Но я допустила промах; мой голос дрогнул в конце, поскольку я поняла, что произнесенные слова частично были ложью. То, что никогда ничего не случалось, было неправдой. Краткая вспышка воспоминаний — огромный серый волк прижался к земле, оскалив на меня свои кинжалоподобные клыки, и пот на ладонях сейчас был отголоском тогдашней паники.

Эдвард услышал, что мое сердце забилось быстрее, и кивнул, будто я вслух призналась во лжи.

— Вервольфы с трудом держат себя в руках. Иногда, люди рядом с ними получают травмы. Иногда, они способны убить.

Я хотела возразить, но другая картинка заставила меня промолчать. В моей голове всплыл образ некогда прекрасного лица Эмили Янг, теперь обезображенного тремя темными шрамами, рассекающими угол ее правого глаза, и навсегда оставившими ее рот искривленным в кривой угрюмой усмешке.

Мрачно торжествуя, он ждал, пока я обрету дар речи.

— Ты их не знаешь, — прошептала я.

— Я знаю их лучше, чем ты думаешь. В прошлый раз я был здесь.

— В прошлый раз?

— Впервые наши с волками пути пересеклись примерно семьдесят лет назад… Мы только что обосновались недалеко от Хокьюэйма. Это было до того, как Элис и Джаспер присоединились к нам. Нас было больше, но это не удержало бы их от схватки, если бы не Карлайл. Он сумел убедить Эфраима Блэка, что возможно жить вместе, и, в конечном счете, мы заключили перемирие.

Имя прадеда Джейкоба поразило меня.

— Мы думали, что после смерти Эфраима род вервольфов прервался, — пробормотал Эдвард; казалось, он теперь разговаривал сам с собой. — Что генетическая причуда, позволявшая превращения, была утрачена… — он замолчал и осуждающе уставился на меня.

— Кажется, твои неудачи, с каждым днем становятся все серьезнее. Понимаешь ли ты, что твое врожденное «везение» по части притягивания смертельных опасностей оказалось достаточно сильно, чтоб возродить к жизни стаю исчезнувших псов-мутантов? Имей мы возможность разлить твое невезение по бутылкам, у нас в руках оказалось бы оружие массового поражения.

Я проигнорировала его подколку, так как все мое внимание было привлечено его словами — неужели он серьезно?

— Но я тут ни при чем. Разве ты не знаешь?

— Знаю что?

— Мое невезение здесь вовсе ни при чем. Вервольфы возродились, потому что вернулись вампиры.

Эдвард уставился на меня, его тело от неожиданности замерло.

— Джейкоб сказал мне, что ваша семья свои присутствием, повлияла на появление вервольфов. Я думала, вы уже знаете об этом…

Его глаза сузились.

— Они так считают?

— Эдвард, взгляни на факты. Семьдесят лет назад вы приехали сюда, и появились вервольфы. Теперь вы вернулись, и снова появляются волки. Ты думаешь, что это совпадение?

Он моргнул, и его взгляд смягчался.

— Эта теория заинтересует Карлайла.

— Теория, — усмехнулась я.

На некоторое время он затих, глядя на дождь за окном; я вообразила, что он обдумывает тот факт, что присутствие его семьи способствует превращению местных жителей в гигантских псов.

— Интересно, но не совсем понятно, — через какое-то время пробормотал он. — Ситуация остается неизменной.

Я могла перевести это гораздо проще: никаких друзей вервольфов.

Я знала, что должна быть терпеливой с Эдвардом. Он не перегибал палку, он просто не понимал. Он понятия не имел, скольким я была обязана Джейкобу Блэку — много раз своей жизнью, и возможно даже своим рассудком тоже.

Мне не нравилось рассказывать о том пустом времени, когда я осталась одна, без всех, а особенно без Эдварда. Он уехал, чтобы попытаться спасти меня и спасти мою душу. Я не считала его ответственным за все те глупости, которые я совершила в его отсутствие, или за боль, которую я перенесла.

Он сам считал себя виноватым.

Поэтому я очень тщательно должна была подобрать слова для объяснения.

Я встала и обошла вокруг стола. Он раскрыл руки, и я уселась ему на колени, устроившись в его прохладных объятиях. Я смотрела вниз, пока говорила:

— Пожалуйста, послушай меня всего минуту. Это намного важнее, чем просто прихоть навестить старого друга. Джейкобу сейчас больно. — на последнем слове у меня дрогнул голос. — Я не могу не попытаться помочь ему, не могу бросить его сейчас, когда он нуждается во мне, только из-за того, что он больше не человек… Пойми, ведь он был рядом со мной, когда я была… не совсем похожа на человека. Ты не знаешь, как это было… — я нерешительно замолчала. Руки Эдварда застыли вокруг меня, но он так сильно сжал их в кулаки, что на них четко выделились все его сухожилия. — Если бы Джейкоб не помог мне… не знаю, что ожидало бы тебя по возращении домой. Я должна ему гораздо больше этого, Эдвард.

Я осторожно посмотрела ему в лицо. Его глаза были закрыты, а челюсть напряжена.

— Я никогда не прощу себя за то, что оставил тебя, — прошептал он. — Никогда, даже если проживу сотню тысяч лет.

Положив свою руку на его холодное лицо, я ждала до тех пор, пока он не вздохнул и не открыл глаза.

— Ты лишь пытался поступить правильно. И я уверена, что с кем-нибудь другим, не таким сумасшедшим как я, это непременно бы сработало. Кроме того, теперь ты здесь. Это единственное, что имеет значение.

— Если бы я никогда не уезжал, ты бы не чувствовала себя обязанной рисковать жизнью утешая пса.

Я вздрогнула, вспоминая Джейкоба со всеми его оскорбительными фразами: кровосос, паразит, пиявка… Но слово, произнесенное бархатным голосом Эдварда, прозвучало намного более резко.

— Не знаю, как выразить это должным образом, — холодно сказал Эдвард. — Думаю, это может показаться жестоким. Но однажды я уже был слишком близок к тому, чтобы потерять тебя. Я слишком хорошо это знаю. И я больше не собираюсь допускать никакой опасности для тебя.

— Ты должен доверять мне. Со мной всё будет в порядке.

На его лице снова отразилась боль.

— Пожалуйста, Белла, — прошептал он.

Я пристально посмотрела в его внезапно вспыхнувшие золотые глаза.

— Что, пожалуйста?

— Пожалуйста, ради меня. Прошу, не могла бы ты сделать над собой усилие и постараться сохранить себя в безопасности. Я сделаю все, что смогу, но я был бы признателен, за небольшую помощь.

— Я постараюсь, — пробормотала я.

— Да ты хоть представляешь, насколько ты, в действительности, важна для меня? Имеешь ли ты хоть малейшее представление о том, как сильно я люблю тебя? — он сильнее прижал меня к своей груди, пряча мою голову под своим подбородком.