Я прижалась губами к его холодной, как снег шее.

— Я знаю, как сильно я люблю тебя, — ответила я.

— Ты сравниваешь одно маленькое дерево с целым лесом.

Я закатила глаза, но он не мог этого видеть.

— Ты — невозможный.

Он поцеловал меня в макушку и вздохнул.

— Никаких вервольфов.

— Я не собираюсь с этим мириться. Я должна увидеть Джейкоба.

— Тогда я должен буду остановить тебя.

Это прозвучало так, будто он был совершенно уверен в том, что ему это не составит труда.

Я даже не сомневалась, что он прав.

— Ладно, посмотрим, — блефовала я. — Он все ещё мой друг.

Я ощутила потяжелевшую записку Джейкоба в моем кармане, будто оно внезапно стало весить пять кило. Я даже услышала его голос и, казалось, он соглашался с Эдвардом — чего никогда не произошло бы в реальности.

«И это ничего не меняет. Прости»

Глава вторая

Предлог.

Странная жизнерадостность охватила меня, когда я после урока испанского направлялась в столовую, и не только потому, что я держалась за руки с самым потрясающим парнем на планете, хотя, конечно, и поэтому тоже.

Может, это случилось от того, что мой приговор отменили, и я снова была свободной женщиной. Или может, я вообще тут не при чем.

Может, причиной была та атмосфера свободы, которая распространилась по всей территории школы. Ощущался скорый конец учебного года, особенно это чувствовали выпускники, нервное возбуждение витало в воздухе.

Свобода была так близко, ее можно было потрогать и попробовать на вкус. Ее знаки были повсюду. Стена в столовой была вся обклеена плакатами, а на мусорных урнах красовались разноцветные «юбки» из развевающихся рекламных флайеров. Там были рекламные листовки напоминающие купить школьный ежегодник, сообщающие о собраниях, объявлениях и крайних сроках на заказ платьев и шляп с кисточкой; яркие, неоновых расцветок, агитации младших классов на выборы в администрацию, а также зловещие, увитые розами рекламы выпускного бала. Выпускной вечер состоится уже на следующих выходных, но я получила от Эдварда железное обещание, что больше он никогда не заставит меня туда идти. В конце концов, у меня уже будет этот человеческий опыт.

Нет, должно быть, именно личная свобода так окрылила меня сегодня. Окончание учебного года не принесло мне той радости, которую, чувствовали другие ученики. Стоило мне только подумать об этом, и я начинала нервничать до тошноты. Так что, я старалась не вспоминать об окончании школы.

Но избежать разговоров совсем было невозможно, эта тема была самая актуальная.

— Ты уже разослала приглашения? — спросила Анжела, когда Эдвард и я уселись за наш столик. Ее светло-коричневые волосы были собраны в небрежный хвост, а не в обычную гладкую прическу, и ее взгляд был немного безумен.

Элис и Бен уже сидели за столом рядом с Анжелой. Бен был погружен в чтение комиксов, его очки сползли с тонкого носа. Элис внимательно изучала мой скучный прикид, обыкновенные джинсы и футболка, под ее взглядом я почувствовала себя неловко. Наверное, в своем воображении она уже переодела меня. Я вздохнула. Моё равнодушие к моде было ее вечной занозой. Если бы я ей разрешила, она бы с радостью переодевала меня каждый день — даже несколько раз на дню — как какую-нибудь огромную, объемную бумажную куклу.

— Нет, — ответила я Анжеле. — Не вижу смысла. Рене знает, когда у меня выпускной. Кого мне ещё приглашать?

— А ты, Элис?

Элис улыбнулась.

— Всё сделано.

— Повезло тебе. — вздохнула Анжела. — У моей мамы тысяча двоюродных родственников, и она ждет, что я лично от руки напишу каждому приглашение. Чувствую, я получу кистевой туннельный синдром* (болезненное ощущение в запястье, возникающее после долгой работы на клавиатуре, на пишущей машинке). Но дальше откладывать некуда и это приводит меня в ужас.

— Я помогу тебе. — вызвалась я. — Если ты конечно не против моего ужасного почерка. Чарли это понравится. Краем глаза я заметила улыбку Эдварда. Ему это тоже понравится — я выполняю условия Чарли, и никаких вервольфов.

Анжела была довольна.

— Это так мило с твоей стороны. Скажешь мне, когда можно зайти.

— Я планировала сама к тебе придти, если ты не против — меня уже тошнит от дома. Чарли освободил меня прошлым вечером. — с усмешкой, объявила я хорошую новость.

— В самом деле? — спросила Анжела, ее обычно спокойные карие глаза слегка осветились восторгом. — А ты говорила, что наказана на всю жизнь.

— Я удивлена ещё больше чем ты. Я была уверена, что он не освободит меня, по крайней мере, до окончания школы.

— Это же здорово, Белла! Надо это отметить.

— Ты не представляешь себе, как классно это звучит.

— И что мы будет делать? — задумчиво проговорила Элис, ее лицо просияло от подвернувшейся возможности.

Обычно задумки Элис были слишком грандиозны для меня, и сейчас по ее взгляду я поняла, что она задумала нечто из ряда вон выходящее.

— Элис, о чём бы ты ни подумала, я сомневаюсь, что до такой степени свободна.

— Свобода есть свобода, — отрезала она.

— Я тебя уверяю, что у моей свободы есть четкие границы такие, например, как у континентальной части США.

Анжела и Бен рассмеялись, а Элис скорчила гримасу неподдельного разочарования.

— Ну, так чем мы займёмся вечером? — упорствовала она.

— Ничем. Слушайте, давайте пару дней подождём, чтобы убедиться, что Чарли не шутит. Всё равно скоро выпускной.

— Так отпразднуем на этих выходных, — энтузиазм Элис невозможно было подавить.

— Конечно, — сказала я в надежде унять ее. Я знала, что не буду делать ничего особенного, будет разумнее не спешить. Дать Чарли возможность убедиться, что я заслуживаю доверия и веду себя ответственно, перед тем, как просить его об одолжении.

Анжела и Элис принялись обсуждать варианты, Бен отложил в сторону комиксы и присоединился к беседе. Мои мысли витали далеко. Я удивилась, обнаружив, что моя свободы уже не радовал меня так сильно, как ещё буквально недавно. Пока они обсуждали, чем будут заниматься в Порт Анжелес или в Хокьюэйме, я почувствовала раздражение.

Скоро я поняла, что беспокоило меня.

С тех самых пор как я сказала Джейкобу Блэку "прощай" в лесу за нашим домом, меня преследовала неприятное воспоминание, яркой картиной всплывающее перед моим мысленным взором. Оно всплывало в мои мысли через регулярные промежутки времени, словно надоедливый будильник установленный на каждые полчаса, заполняя мое сознание видениями Джейкоба с перекошенным от боли лицом.

Стоило этим картинам снова наполнить моё сознание, и я точно поняла почему не испытываю радости от своей свободы. Потому что она была неполной.

Разумеется, я была вольна идти куда захочу — кроме Ла Пуш; делать, что захочу — кроме встречи с Джейкобом. Я нахмурилась. Должен быть какой-то вариант, который устроит всех.

— Элис? Элис!

Голос Анжелы вырвал меня из раздумий. Она махала рукой перед лицом Элис, перед ее широко раскрытыми пустыми глазами. Это выражение я знала, и сразу поняла в чем дело — через все мое тело, словно электрический ток, прошла волна паники. Ее пустой взгляд говорил мне, что она видит что-то кроме столовой, что-то, что было по-своему реально. Что-то надвигается, и должно скоро произойти. Я почувствовала, как кровь отливает от моего лица.

Эдвард раскованно и очень естественно рассмеялся. Анжела и Бен посмотрели на него, но я не отрывала взгляда от Элис. Она неожиданно подскочила, как будто кто-то толкнул ее под столом.

— Пришло время вздремнуть, Элис? — поддразнил Эдвард.

Элис пришла в себя.

— Простите, я, похоже, замечталась.

— Лучше уж мечтать, чем торчать в школе ещё два часа, — сказал Бен.

Элис вернулась к беседе с ещё большим оживлением — только слегка переигрывая. В какой-то момент я заметила, что ее взгляд задержался на Эдварде, но лишь на мгновение, и потом она вновь посмотрела на Анжелу, прежде чем кто-то ещё успел это заметить. Эдвард ничего не говорил, рассеяно играя прядью моих волос.

Я с волнением ждала возможности поговорить с Эдвардом о том, что видела Элис, но после обеда мы и минуты не провели наедине.

Я чувствовала, что он намеренно скрывает что-то от меня. После обеда, Эдвард замедлил шаг и пошел вровень с Беном, обсуждая задания, которые, как я знала, он уже сделал. В перерывах между уроками рядом с нами все время кто-нибудь крутился, хотя обычно у нас с Эдвардом всегда оставалось несколько свободных минут друг для друга. Когда прозвенел последний звонок, Эдвард присоединился к Майку и другим ученикам которые, беседуя, шли на парковку. Я шла за Эдвардом, позволяя ему тянуть меня за собой.

Сбитая с толку, я слушала, как Майк отвечал на необычно дружелюбные вопросы Эдварда. Похоже, у Майка были проблемы с машиной.

— … но я только недавно поменял аккумулятор, — говорил Майк. Он посмотрел вперед и снова осторожно на Эдварда. Заинтригованный, так же как и я.

— Может это проводка? — предположил Эдвард.

— Может быть. Я на самом деле мало что понимаю в машинах, — признался Майк. — Мне нужно, чтобы кто-нибудь посмотрел мою, но я не могу заплатить Доулингу.

Я открыла было рот, чтобы предложить своего механика, но быстро захлопнула его. Мой механик сейчас был занят, бегая в облике гигантского волка.

— Я кое-что смыслю в этом — могу посмотреть, если хочешь. — предложил Эдвард. — Только заброшу Элис и Беллу домой.

Майк и я, уставились на Эдварда, разинув рты.

— Ээ. . спасибо, — пробормотал Майк, придя в себя. — Но мне нужно на работу, может как-нибудь в другой раз.

— Разумеется.

— Пока. — Майк сел в свою машину, недоверчиво качая головой.

«Вольво» Эдварда, стояла всего в двух машинах от Майка, Элис уже сидела внутри.

— Что это было? — спросила я Эдварда распахнувшего передо мной дверь машины.

— Просто предложил помощь. — ответил он.

Тут Элис, ожидавшая нас на заднем сидении, затараторила быстро-быстро:

— Не такой уж ты и хороший механик, Эдвард. Может тебе стоит прихватить с собой Розали, ну ты понял, чтобы не облажаться, если Майк позволит тебе помочь ему с машиной. И не только потому, что будет забавно посмотреть на его лицо, если и Розали объявится помочь. Но, так как она предположительно находиться сейчас на другом конце страны в колледже, это будет не самой лучшей идеей. Жаль. Хотя я предполагаю, что с машиной Майка ты и сам можешь справиться. Это только точные настройки хороших итальянских спортивных машин тебе не по зубам. Кстати говоря, об Италии и спортивных машинах, которые я там украла, ты всё ещё должен мне желтый «порше». Не думаю, что согласна ждать до Рождества…

Через минуту я уже не слышала ее, позволив этой болтовне стать просто шумом на заднем фоне, и терпеливо ждала.

Мне казалось, что Эдвард избегает моих вопросов. Замечательно. Довольно скоро ему придется остаться со мной наедине. Это всего лишь вопрос времени.

Эдвард, видимо, тоже это понял. Он высадил Элис на дороге к дому Каленов как обычно, хотя я уже ожидала, что он провезет ее к самому дому и проводит внутрь.

Выйдя из машины, Элис бросила пронзительный взгляд на Эдварда. Он выглядел абсолютно спокойно.

— До встречи, — сказал он и едва заметно кивнул.

Элис повернулась и тут же исчезла между деревьев.

Он молча развернул машину и поехал обратно в Форкс. Я ждала, гадая, начнёт ли он первым. Он не начал, и это напрягало. Что же Элис видела сегодня в обед? Что-то, что он не хочет рассказывать мне, и я попыталась представить причину его скрытности. Может мне стоит подготовиться заранее, прежде чем спрашивать. Я не хотела пугаться, и вынуждать его думать, что я не смогу выдержать этого, что бы там ни было.

Так что мы ехали в тишине, пока не подъехали к дому Чарли.

— Сегодня задали лёгкое домашнее задание, — заметил он.

— Угу — согласилась я.

— Ты думаешь, мне снова позволено заходить?

— Чарли вроде не злился, когда ты заехал за мной, чтобы отвезти в школу.

Но я была уверена, что Чарли будет чертовски зол если, вернувшись домой, застанет Эдварда. Может мне приготовить что-нибудь особенное на ужин.

Зайдя в дом, я поднялась наверх, и Эдвард последовал за мной. Он растянулся на моей кровати и уставился в окно, равнодушный к моему нетерпению.

Я убрала сумку и включила компьютер. Там был оставленный без ответа е-майл от мамы, которая уже начала паниковать по поводу моего затянувшегося молчания. Я забарабанила пальцами ожидая, пока мой древний компьютер тяжело просыпался; пальцы выбивали по столу нервное стаккато.

А потом, он накрыл мои пальцы своими и, успокаивая, сжал их.

— Мы сегодня слегка нетерпеливы? — тихо произнес он.

Я подняла голову, придумывая саркастический ответ, но его лицо оказалось ближе, чем я ожидала. Его золотые глаза полыхали всего в нескольких сантиметрах от меня, а его прохладное дыхание ощущалось на моих губах. Я могла ощутить его аромат на своем языке.

Я забыла, что за остроумный ответ я собиралась произнести. Я даже забыла, как меня зовут

Он не дал мне шанса опомниться.

Если бы на то была моя воля, я бы большую часть времени проводила целуя Эдварда. В моей жизни не было таких ощущений, которые можно было бы сравнить с прикосновением его прохладных губ, мраморно твёрдых, но при этом всегда таких нежных, двигающихся вместе с моими губами.

Не часто все получалось так, как я хочу.

Так что я была удивлена, когда он запустил пальцы в мои волосы, притягивая ближе моё лицо. Мои руки сомкнулись, крепко обняв его за шею, и в тот момент я мечтала быть сильнее — сильнее для того, чтобы удержать его так. Его рука скользила вниз по моей спине, прижимая меня плотнее к его каменной груди. Даже сквозь свитер, ощущался холод от его тела, и я задрожала — это была дрожь удовольствия, счастья, но почувствовав ее, его руки начали расслабляться и отпускать меня.