— Как я уже сказал, это долгая история. И очень… странная. В этой новой жизни так много всего странного. У меня не было времени рассказать тебе и половины. А про Сэма — ну, даже не знаю, смогу ли я все правильно объяснить.

Несмотря на раздражение, его слова разожгли во мне любопытство.

— Я слушаю, — натянуто проговорила я.

Краем глаза я заметила, что он улыбнулся.

— У Сэма все прошло гораздо труднее, чем у нас. Потому что он был первым, и он был совсем один, не было никого, кто объяснил бы ему, что с ним происходит. Дед Сэма умер до его рождения, а его отца вообще никогда не было рядом. Не было никого, кто смог бы распознать симптомы. Когда он превратился в первый раз, то подумал, что сошел с ума. Перекинуться обратно в человека он смог только через две недели, именно столько ему понадобилось, чтобы, наконец, успокоиться и взять себя в руки.

— Это случилось ещё до того, как ты приехала в Форкс, поэтому ты и не знаешь. Мать Сэма и Леа Клирвотер наняли лесных рейнджеров для его поиска и заявили в полицию. Люди думали, что произошел несчастный случай или что-то вроде этого…

— Леа? — удивленно переспросила я. Леа была дочерью Гарри. Услышав ее имя, я почувствовала, как на меня непроизвольно нахлынула печаль. Гарри Клирвотер, старый друг Чарли, умер от сердечного приступа прошлой весной.

Его голос изменился, заметно помрачнев:

— Да, Леа и Сэм были парой еще в школе. Они начали встречаться сразу, как только она перешла в старшие классы. Она чуть с ума не сошла, когда он пропал.

— Но он и Эмили…

— Я дойду и до этого, это тоже часть истории, — сказал он медленно вдохнув и затем громко выдохнув.

Я предположила, что с моей стороны было глупо думать, что Сэм никого не любил до Эмили. В жизни большинства людей любовь приходит и уходит много раз. Просто, представляя Сэма с Эмили, я не могла представить его с кем-то ещё. То, как он смотрел на нее… ну, это напоминало мне, как иногда на меня смотрит Эдвард.

— Сэм вернулся, — продолжил Джейкоб, — Но так никому и не рассказал, где он пропадал все это время. Поползли слухи о том, что он влип в какие-то неприятности. А потом, как-то раз он случайно наткнулся на деда Квила, когда Старый Квил Атеара зашел навестить миссис Улей. Сэм пожал ему руку. Старый Квил чуть не обжегся, — тут Джейкоб засмеялся.

— Почему?

Джейкоб прижал свою ладонь к моей щеке и, наклонившись ко мне, развернул к себе мое лицо — теперь его лицо находилось всего лишь в нескольких сантиметрах от моего. Его ладонь обожгла мою кожу, будто он горел в лихорадке.

— Ах, точно, — сказала я. Мне было неловко находиться так близко к нему, чувствуя жар его руки. — У Сэма повысилась температура тела.

Джейкоб снова засмеялся.

— Рука Сэма была как из печки.

Джейкоб был так близко, я чувствовала его теплое дыхание. Я, стараясь весть себя как обычно, убрала его ладонь от своей щеки, и чтобы не обидеть его взяла его за руку. Он улыбнулся и отстранился от меня, разглядев мои попытки казаться безразличной.

— Итак, мистер Атеара отправился прямиком к другим старейшинам, — продолжил Джейкоб. — Они были единственными, кто ещё знал и помнил. Мистер Атеара, Билли и Гарри видели, как их деды могли менять форму. Когда Старый Квил рассказал им о Сэме, они тайно встретились с ним и все ему объяснили.

— Ему стало намного проще, когда он все понял и перестал чувствовать себя одиноким. Они знали, что он будет не единственным, кто так отреагирует на возвращение Калленов, — он произнес это имя с невольной злобой. — Тогда ещё не было никого, кто достиг нужного возраста. Поэтому Сэму пришлось ждать, пока мы к нему присоединимся…

— Каллены понятия не имели, — прошептала я. — Они даже не думали, что вервольфы все ещё существуют здесь. Они не знали, что их возвращение станет причиной твоего изменения.

— Это не отменяет того, что это произошло.

— Напомни мне не обращать внимания на твои недостатки.

— Ты считаешь, что я должен быть таким же всепрощающим, как и ты? Мы не можем все поголовно быть святыми и мучениками.

— Повзрослей, Джейкоб.

— Хотел бы я, — тихо пробормотал он.

Я уставилась на него, пытаясь понять смысл сказанного им.

— Что?

Джейкоб ухмыльнулся.

— Одна из тех странностей, о которых я упоминал.

— Ты… не можешь… повзрослеть? — нерешительно пробормотала я. — Ты что? Не …стареешь? Шутишь?

— Не-а, — сказал он.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Мои глаза наполнились гневными слезами. Громко клацнув зубами, я плотно стиснула челюсти.

— Белла? Что я такого сказал?

Сжав руки в кулаки, я снова встала на ноги. Меня всю трясло.

— Ты. Не. Стареешь, — сквозь зубы прорычала я.

Джейкоб осторожно потянул меня за руку, пытаясь усадить обратно.

— Никто из нас. Да что с тобой?

— Я единственная, кто стареет? С каждым мерзким днем я становлюсь старше! — я почти визжала, размахивая руками. Какая-то часть меня осознавала, что я совершенно не думаю о Чарли, но эта рациональная часть была полностью подавлена иррациональной.

— Проклятье! Что же это за мир такой? Где справедливость?

— Успокойся, Белла.

— Замолчи, Джейкоб. Просто заткнись! Это так не честно!

— Мне показалось, или ты правда только что топнула ногой? Я думал, что девчонки только по телеку такое делают.

Я что-то невнятно прорычала.

— Это совсем не так плохо, как тебе кажется. Сядь и я тебе все объясню.

— Я постою.

Он закатил глаза.

— Ладно. Как хочешь. Но, слушай, я тоже состарюсь… когда-нибудь.

— Объясни.

Он похлопал по дереву. С минуту я сердито смотрела на него, но затем села; мой гнев испарился так же быстро, как и возник, и я вполне успокоилась для того, чтобы понять, как глупо я себя вела.

— Когда мы научимся полностью контролировать своё перевоплощение… — произнес Джейкоб. — Когда мы перестанем так часто и так надолго менять форму, мы снова сможем стареть. Но это не просто, — он в сомнении покачал головой.

— В действительности, на это может уйти очень много времени. Даже Сэм ещё не способен на это. Конечно, то, что у нас перед носом обитает целое сборище вампиров, не очень этому способствует. А уж о том, чтобы уйти самим, когда племя нуждается в защите, мы даже и думать не смеем. Но тебя не должно это беспокоить, потому что я уже и так старше тебя, по крайней мере, физически.

— О чем это ты толкуешь?

— Посмотри на меня, Беллс. Я выгляжу на свои шестнадцать?

Стараясь быть беспристрастной, я с ног до головы оглядела его внушительные размеры.

— Я полагаю, не совсем.

— Совершенно не выгляжу. Потому что мы достигаем полного взросления всего за несколько месяцев, после того, как активизируются гены вервольфа. Это резкий скачок роста, — он скорчил гримасу. — Физически, мне, возможно, двадцать пять или что-то около того. Так что, ещё, как минимум, лет семь тебе не стоит переживать, что ты будешь слишком взрослой для меня.

«Двадцать пять или что-то около того». Эта мысль шокировала меня. Но я помнила тот скачёк роста, помнила, как смотрела на него, и он рос прямо на моих глазах. Я помнила, как он менялся день за днём…, я ошарашенно затрясла головой.

— Ну, так ты хочешь услышать о Сэме или хочешь кричать на меня за то, что совершенно от меня не зависит.

Я глубоко вздохнула.

— Прости. Возраст — моя больная тема. Меня все это сильно нервирует.

Глаза Джейкоба сузились, и он посмотрел так, будто решался что-то сказать.

Поскольку я не хотела разговаривать на травмирующие мою душу темы — о моих планах на будущее или о договоре, который мог быть нарушен вышеупомянутыми планами. Я подтолкнула его:

— Итак, ты сказал, что ему стало легче, когда он, наконец, понял что происходит, и что с ним теперь Билли и Гарри, да ещё и мистер Атеара. Кроме того, ты так же упомянул, что у всего этого имеется и приятная сторона… — я немного помедлила. — Почему же тогда Сэм так их ненавидит? Почему хочет, чтобы и я ненавидела их?

Джейкоб вздохнул.

— Это действительно самая странная часть.

— Я профи по странностям.

— Да, я знаю, — усмехнулся он прежде, чем продолжить. — Что ж, ты права. Теперь Сэм знал, что происходит, и все было почти хорошо. В основном, его жизнь наладилась и снова стала пусть и не совсем нормальной, но лучше, чем до этого, — сказав это, Джейкоб помрачнел и сжался, словно ему предстояло что-то очень болезненное.

— Сэм не мог рассказать Леа. Мы не имеем права говорить об этом тем, кому не следует знать. Кроме того, ему было не безопасно находиться рядом с ней, но он продолжал обманывать ее, так же, как и я тебя. Леа была в ярости из-за того, что он не рассказывал ей, что происходит — ни о том, где он был, ни куда уходил по ночам, ни почему он всегда был так измотан, но, несмотря ни на что, они помирились. Они пытались. Они действительно любили друг друга.

— Она узнала? Вот, что случилось?

Он покачал головой.

— Нет, проблема была не в этом. Ее двоюродная сестра, Эмили Янг, приехала из резервации Мака погостить на выходные.

Я выдохнула:

— Эмили — двоюродная сестра Леа?

— Троюродная на самом деле. Тем не менее, они были очень близки. В детстве они были, как родные сестры.

— Это…ужасно… Как Сэм мог…? — я отшатнулась, качая головой.

— Не осуждай его, пока всего не узнаешь. Рассказывал ли тебе кто-нибудь… Слышала ли ты когда-нибудь о запечатлении?

— Запечатление? — повторила я непонятный термин. — Нет. Что это значит?

— Это ещё одна из тех странностей, с которыми мы вынуждены мириться. Это происходит не с каждым. Вообще-то, это скорее редкое исключение, чем правило. Сэм к тому времени узнал много историй, историй, которые мы все считали легендами. Он слышал о запечатлении, но никогда и подумать не мог…

— Что это? — подгоняла его я.

Взгляд Джейкоба устремился к океану.

— Сэм действительно любил Леа. Но как только он увидел Эмили, для него это уже больше ничего не значило. Иногда… мы не совсем точно понимаем, почему… таким образом мы находим свою пару. — он стрельнул на меня глазами и покраснел. — Я имею в виду… свою вторую половину.

— Каким образом? Любовь с первого взгляда? — засмеялась я.

Джейкоб не улыбался. Его тёмные глаза смотрели осуждающе.

— Это нечто гораздо более сильное. Более совершенное.

— Прости, ты это серьезно, ведь так? — пробормотала я.

— Да, именно так.

— Любовь с первого взгляда? Но более сильная? — в моем голосе все ещё звучали подозрительные нотки, и он вполне мог их распознать.

— Это трудно объяснить. Как бы то ни было, это не имеет значения, — безразлично произнес он. — Ты хотела узнать, что заставило Сэма ненавидеть вампиров, за то, что из-за них он изменился, что заставило его возненавидеть себя самого. Вот, что случилось. Он разбил сердце Леа. Он не сдержал ни единого данного ей обещания. Каждый день ему приходится видеть обвинение в ее глазах, и знать, что она права.

Он внезапно замолчал, будто сказал что-то, чего не собирался.

— Как Эмили с этим справилась? Если она была так близка с Леа…?

Сэм и Эмили так правильно смотрелись вместе, словно были двумя, идеально походящими друг к другу кусочками головоломки. Только вот… как Эмили сбросила со счетов тот факт, что он принадлежал кому-то другому? Более того, ее сестре.

— В начале, она действительно очень злилась. Но трудно устоять, находясь на грани между осуждением и обожанием, — вздохнул Джейкоб.

— И тогда, Сэм, наконец, смог все ей рассказать. На свете не существует правил, которые могли бы сдержать тебя, когда ты находишь свою половинку. Тебе известно, как она покалечилась?

— Да. — в Форкс бытовала версия, что ее растерзал медведь, но я знала секрет.

«Вервольфы не стабильны», — сказал Эдвард. — «Люди рядом с ними подвергаются опасности».

— В общем, довольно-таки странно, каким образом им удалось замять это. Сэм был так шокирован, был так себе противен, он так себя ненавидел за то, что сделал… Он готов был даже броситься под автобус, если бы это помогло облегчить ее страдания. Он мог сделать все, что угодно, даже просто сбежать. Он был полностью разбит… Затем, каким-то образом, она стала единственной, кто смог его успокоить, и после этого…

Джейкоб не закончил свою мысль, и я почувствовала, что дальше история становится слишком личной для того, что бы ею с кем-то делиться.

— Бедная Эмили, — прошептала я. — Бедный Сэм. Бедная Леа…