— Я позволю себе небольшой экскурс в историю. В советское время мы работали с Володей Шорниковым, моим первым мужем, в Управлении металлоснабсбыта. Когда началась приватизация, мы вложили свои ваучеры в это предприятие. Потом купили ваучеры у тех, кто их захотел продать, а таких оказалось много, и в результате стали владеть контрольным пакетом акций ОАО «Феррум-Маркет». Затем сын подрос, мы выкупили для него акции мелких держателей. Потом Володя умер. Рак съел его буквально за три месяца. Мне пришлось взять весь бизнес в свои руки. Андрей помогал мало.

— Что так?

— Молодой был еще, ветер в голове играл… Мне нужна была чья-то поддержка, и я вышла замуж за своего одноклассника. Говорят, первая любовь не забывается. Но так же говорят, что в одну воду не войдешь дважды, — философски заметила Иконцева и закурила. — Как выяснилось, от нашей школьной любви уже ничего не осталось, но появился расчет. Я быстро поняла, что Леша хочет прибрать «Феррум» к своим рукам, и разошлась с ним в твердой уверенности, что больше никогда не выйду замуж… Так уж случилось, что я встретила на своем пути Мишу Иконцева. Мне показалось, что он воплощение идеала, о котором можно только мечтать. Миша сделал мне предложение, и я не смогла устоять. Но, чтобы не повторять своих ошибок, я переоформила свой пакет акций на сына. К тому моменту он уже повзрослел, нагулялся и был готов к тому, чтобы включиться в бизнес. Я не ошиблась в сыне, преисполненный энтузиазма и честолюбия, Андрей взялся за дело…

— Это было еще до женитьбы на Даше? — спросила я, хотя от Нади уже знала хронологию событий.

— Да. Андрей тоже сильно обжегся своей любовью, и мне даже в голову не могло прийти, что он в самом скором времени женится, да еще на этой корове! — Галина Максимовна немного помолчала, наверное, сбилась с мысли, но затем продолжила: — Так вот, брак с Иконцевым у меня тоже не заладился. Психологически мы оказались совершенно несовместимыми друг с другом и разошлись.

«Знаю я, что дело вовсе не в несовместимости характеров, ты у него ловко оттяпала какое-то ООО, и теперь вы судитесь из-за растерзанного строительного бизнеса. Твой последний муженек явно погорячился, когда подарил тебе одно из своих предприятий. Воздушные замки надо строить не в ущерб капитальному строительству», — думала я, пока Галина Максимовна пела мне про неуживчивый нрав третьего мужа. Я слушала эти излияния вполуха, поскольку они не имели непосредственного отношения к моему расследованию, а моральный облик моих клиентов меня не очень-то занимал. Должный интерес к словам Иконцевой я проявила лишь тогда, когда она опять перекинулась на ненавистную сноху.

— …Андрюша привез Дашку с юга. Как она его там окрутила, я понятия не имею. Сначала подумала, что Даша беременна, поэтому мой сын и проявил благородство, но ошиблась. Причина столь скоропалительной женитьбы оказалась в другом…

— В чем же?

— Не знаю. Наверное, Дашка просто воспользовалась тем душевным состоянием, в котором находился Андрей, и ловко охмурила его.

— А в каком душевном состоянии находился ваш сын? — Я просто не могла не поинтересоваться этим.

— Дело в том, что Андрей очень тяжело переживал расставание со своей девушкой. Я надоумила его поехать на море, развеяться… Купила ему путевку в очень хороший санаторий… Вот он там и развеялся.

— Галина Максимовна, простите меня за любопытство. Почему ваш сын расстался с той девушкой?

— Это очень грустная история, — Иконцева тяжело вздохнула, — но финал ее был предопределен… Олеся была очень красива, умна, деликатна. Мне она тоже очень нравилась. В двадцать пять Андрей стал поговаривать о женитьбе. Я была не против и решила, что настало время познакомиться с родителями его избранницы, но Олеся все отодвигала и отодвигала нашу встречу. Меня это насторожило, и я стала наводить справки. Оказалось, что у нее очень плохая наследственность.

— Неужели родители — алкоголики? — спросила я с гримасой деланого изумления.

— Хуже, Таня, намного хуже, — махнула рукой Иконцева. Через минуту клиентка вновь заговорила: — Мне очень больно об этом рассказывать, но Олесин папа, Илья Ильич, неоднократно лежал в психиатрической клинике. Знаете, у меня там работает одна приятельница, я поговорила с ней и выяснила, что у него шизофрения. — Разумеется, я рассказала об том Андрею. Его эта информация не тронула, тогда я стала объяснять ему, что нормальная семья без детей невозможна. Но где гарантия, что ребенок не родится больным, такие-то болезни как раз через поколение передаются… Ну зачем нам эти проблемы? Неужели мало других симпатичных девчонок с хорошей наследственностью? В общем, я смогла уговорить Андрея расстаться с Олесей. Вот такая грустная история.

— Галина Максимовна, а вам не кажется, что убийство вашего сына может быть как-то связано с этим?

— Каким образом?

— Отец Олеси был болен шизофренией. А вы предположили, что накидку с крестами надел на Андрея психически больной человек…

— Я не вижу здесь никакой связи. — Иконцева сразу же отвергла мое предположение. — Олеся очень умная девочка, она все поняла и не стала досаждать Андрею. Они расстались цивилизованно. А что до ее отца, так он с моим сыном даже знаком не был. К тому же прошло больше трех лет.

Такое объяснение меня удовлетворило, и я призналась:

— Да, вы правы. Эта версия слишком надуманна. Давайте вернемся к Даше. Вы случайно не знаете, не учится ли она в Коммерческом институте бизнеса и делового администрирования?

— Да, кажется, что-то такое Андрей говорил мне. Нормальные люди сначала образование получают, а потом бизнес открывают, а эта наоборот… А почему вы об этом спросили?

— Я вчера проследила за ней. Вечером она была в институте бизнеса, но недолго, минут пятнадцать. Выйдя оттуда, она разговаривала с этим человеком. — Я подошла к Иконцевой и показала ей на дисплее мобильника фотографию. — Вам случайно не знаком этот гражданин?

— Нет, впервые вижу его. Вы думаете, это он убил моего сына?

— Это не исключено, но пока клеить к нему ярлык убийцы рано. Еще один вопрос.

— Спрашивайте, — благосклонно разрешила клиентка и посмотрела на часы.

— Какое у Дарьи отношение к алкоголю?

— Она родом с Кубани, там вино вместо сока пьют. Ее родственнички регулярно снабжают ее этой бурдой. Должна вам признаться, что у меня вся кладовка заставлена их презентами. Андрей исправно передавал бутылки, но я пью только французские вина, а эти напитки не по мне, у меня от такой кислятины изжога. Андрей предпочитает дорогие коньяки. Надо полагать, что Дашка в одиночку пила дары Кубани. Таня, а почему вы спросили про алкоголь?

Я рассказала ей про вчерашнее так быстро прошедшее опьянение, но Галину Максимовну больше заинтересовал тот факт, что Дашка вчера вечером ездила в институт. Клиентка вбила себе в голову, что мужчина, с которым встречалась ее ненавистная сноха, и есть киллер.

— Таня, что вы собираетесь предпринять дальше?

— Я сейчас позвоню подполковнику Кирьянову. Он обещал мне проверить кое-какую информацию.

— Звоните.

Конечно, мне хотелось бы поговорить с Кирей без лишних ушей, но клиентка не только не вышла из гостиной, а даже придвинулась ко мне ближе, наверное, чтобы «держать руку на пульсе»… Я достала из сумки мобильник и набрала знакомый номер.

— Алло!

— Владимир Сергеевич, здравствуйте! Это Иванова, — суперофициально обратилась я к своему очень хорошему знакомому. Мне захотелось произвести впечатление на клиентку.

— Да-да, Танечка, я никак не соберусь тебе позвонить, замотался.

— Я не вовремя?

— Ничего, сейчас я выйду из кабинета… Да, теперь можно говорить. Ну что, начнем по порядку, — почти шепотом сказал мне Володька. — Любая версия, связанная с фехтованием, отпадает. Орудие убийства было ржавое и с неровной поверхностью, предположительно металлическая арматура. Выводы отсюда делай сама. Теперь насчет водителя «Шевроле Нивы». Так, где-то у меня было записано, а, вот… Сагьянц Семен Иосифович, шестьдесят пятого года рождения, доктор экономических наук. Проживает по адресу…

— Подожди, я сейчас запишу, так… ясно.

— Женат, четверо детей, нашим клиентом никогда не был.

— Короче, интеллигент, положительный по всем статьям и на человека, размахивающего между лекциями ржавой арматурой, не похож.

— Да уж, как-то не очень, — согласился со мной Володька, после чего стал разговаривать с кем-то другим. — Танюша, тут такое дело… нашлась «Тойота» Шорникова. Как узнаю детали, перезвоню тебе. Извини, но сейчас у меня нет никакой возможности говорить с тобой.

— Понимаю. Буду ждать звонка. — Я отключила телефон и вкратце поведала Галине Максимовне последние новости.

— Машину обнаружили, но какая мне с этого радость? Лучше бы доказательства против Дашки нашлись… Не представляю, как я завтра буду смотреть на нее на похоронах. Сегодня пришлось говорить с ней по телефону, так это стоило мне нескольких лет жизни. — Иконцева снова посмотрела на часы, встрепенулась и сказала: — Таня, мы с вами заговорились. Давайте проедем в похоронное агентство.

— Да-да, конечно.

* * *

Мы спустились на лифте на первый этаж, и я подумала, что надо взглянуть на почтовый ящик, в который кто-то бросил послание с крестом. Галина Максимовна не могла понять, зачем мне это нужно, да я и сама пока не понимала, что можно еще там найти, тем не менее я поднялась на один лестничный пролет. Иконцева последовала за мной.

— Открыть? — спросила она.

— Да, пожалуйста.

Никакой корреспонденции в ящике не оказалось, зато мой взгляд натолкнулся на перчатку, лежавшую на полу.

— Что это? — спросила я, указав ногой на замшевую вещицу.

— Кто-то обронил перчатку, — ответила Галина Максимовна. — Таня, пойдемте, мы теряем здесь время.

— Сейчас на улице довольно-таки тепло, где-то плюс тринадцать. Мужчины не носят в такую погоду перчаток. И что самое примечательное, подобный экземпляр был обнаружен рядом с телом Андрея. Думаю, что эта замшевая мужская перчатка как раз пара той.

— Таня, что это может означать?

— Не знаю. Одна моя знакомая, которая, кстати, и наткнулась на… — Я была вынуждена замолчать, потому что из квартиры второго этажа вышла женщина средних лет.

Увидев Иконцеву, она поздоровалась с ней, а потом сказала:

— Галина Максимовна, я слышала о вашем горе. Примите мои искренние соболезнования.

— Спасибо, Людмила Михайловна. Похороны завтра в двенадцать. Тело Андрея подвезут из морга к этому дому…

— Почему сюда? — без всякой дипломатии осведомилась соседка.

— Он здесь вырос, а там, где жил последние три года, его никто толком не знает…

— Да, — протянула соседка и тяжело вздохнула: — Андрюша вырос на моих глазах…

Я позволила себе нарушить трагическое молчание вопросом:

— Людмила Михайловна, скажите, а вы не видели случайно никаких посторонних людей около почтовых ящиков?

— Нет, а что случилось? — Женщина посмотрела сначала на меня, потом на Иконцеву, но мы с клиенткой не спешили говорить про послание и перчатку. — Постойте, да, я видела мужчину, но со спины. Это было сегодня около шести утра. Жулька заливалась лаем, ну я встала и посмотрела в «глазок», на кого это она так бурно реагирует. Я не уверена, что незнакомый мужчина крутился около ящиков, возможно, он спускался сверху… В общем, этот тип практически сразу исчез из вида, и Жулька успокоилась.

— Опишите того человека, — попросила я.

— Я видела только спину, — повторилась Людмила Михайловна.

— Опишите спину. Она тоже о многом может рассказать.

— Думаю, что мужчина был невысокого роста, среднего телосложения и одет во что-то черное…

— Это могло быть драповое полупальто? — уточнила я.

— Девушка, я видела его всего одну секунду и таких подробностей не заметила.

— А в окно вы потом не посмотрели из любопытства?

— Нет, у меня нет окон во двор. А что все-таки случилось? Галина Максимовна, у вас украли почту?

— Людмила Михайловна, я потом вам как-нибудь все расскажу, — сказала Иконцева и посторонилась, давая соседке возможность пройти.

Та не стала выказывать чрезмерного любопытства и спустилась вниз. Клиентка сразу же высказала мне свое предположение:

— Похоже, это вчерашний мужик из института здесь крутился.

— Не факт. Он, конечно, невысокого роста, но по другим параметрам на роль киллера как-то не очень подходит. Доктор экономических наук, к тому же многодетный еврей, ну просто кандидат на Нобелевскую премию, — осадила я клиентку с ее предположениями, достала из сумки полиэтиленовый пакет и убрала в него перчатку, так, на всякий случай.

Иконцева, пронаблюдав за мной, неестественно покачнулась, но все-таки устояла на ногах. Затем она вынула из сумочки пузырек все с тем же лекарством и снова успокоила себя этой «химией». Я поняла, что она боится выходить из подъезда. Галина Максимовна не исключала нападения.

К счастью, ничего экстраординарного не случилось. Мы благополучно сели в мою «девятку» и поехали в «Стену скорби». Галина Максимовна время от времени оглядывалась назад, видимо, опасаясь, что за нами могут следить, но никакого «хвоста» ни она, ни я не заметили.

Примерно на середине пути Иконцева вспомнила мою недоговоренную в подъезде фразу:

— Таня, вы что-то говорили про свою подругу.

— Да. Моя одноклассница, учительница французского языка и ее коллега, ботаник, точнее географ, водили детей на экскурсию в лес. Они и нашли тело вашего сына. На месте происшествия валялась перчатка. Лена предположила, что перчатка символизирует вызов…

— Какой вызов? — Иконцева была в полном недоумении.

— Знаете, когда в старые времена вызывали на дуэль, то бросали в лицо перчатку. Правда, вашего сына нельзя назвать дуэлянтом, потому что он был заколот каким-то ржавым подручным средством, но насчет вызова стоит подумать…

— Я вас не понимаю.

— Если обе перчатки — пара, то это определенно что-то значит.

— Что?

— Возможно, вы и ваш сын кого-то обидели, и этот человек бросает вам вызов.

— То есть меня тоже убьют? Но я хочу жить… Таня, спасите меня!

Я остановила машину около похоронного агентства «Стена скорби» и сказала:

— Галина Максимовна, прежде всего вы должны помочь себе сами. Подумайте, кому вы и ваш сын нанесли смертельную обиду? Кто жаждет сатисфакции?

— Таня, я теряюсь в догадках, — развела руками Иконцева.

— То есть в этой связи Даша вам тоже на ум не приходит?

— Даша, ну да, конечно, это она. Хотя какую обиду мы с Андрюшей могли ей нанести? Нет, Таня, не путайте меня. Перчатка — это просто перчатка, и ничего больше, — попыталась внушить себе Галина Максимовна, да и мне заодно.

— А по-моему, ваши подозрения против Даши — это просто удобный способ закрыть глаза на что-то другое…

— Таня! Что вы себе позволяете? Дашке выгодна смерть Андрея! Ей и только ей! Разве нет?

— Знаете, Галина Максимовна, у меня большой детективный опыт, и я знаю, если чей-то мотив лежит на поверхности, то этот человек не виновен. Надо искать скрытые мотивы… Конечно, из всех правил есть исключения, но думаю, что это не тот случай. Кстати, а как насчет той девушки, Олеси? Может быть, это она затаила на вас обиду?

— Таня, ну какая обида! Года два назад я видела ее с одним молодым человеком, они шли по проспекту, держась за руки, и выглядели очень счастливыми…

— Ну ладно, тогда пойдемте в агентство.

Мне пришлось взвалить на себя миссию телохранителя и прикрыть Иконцеву, когда она выходила из машины. Оказывается, Галина Максимовна испугалась таинственного послания больше, чем я могла подумать. Мне даже казалось, что она догадывается, от кого исходит угроза, но не решается мне рассказать об этом.

Пока Галина Максимовна выбирала ритуальные принадлежности, я стояла между двумя гробами и ломала себе голову над тем, что предпринять дальше. Зазвонил мобильник, и я ответила полушепотом: