— Алло.

— Тань, привет, — возбужденным голосом сказала Ленка. — Ты извини, что я вчера на тебя накричала…

— Да ладно, проехали…

— Танюш, у меня к тебе есть одна небольшая просьбочка, так, сущие пустяки…

— Говори толком, в чем дело, — сказала я, отвернувшись от клиентки, и едва не уронила крышку дубового гроба.

— Танечка, я знаю, что у тебя безупречный вкус. Ты не могла бы пройтись сегодня со мной по магазинам и помочь выбрать нижнее белье?

— Нет. Сегодня у меня ничего не получится. Может быть, завтра…

— Нет, мне надо сегодня, — верещала Ленка. — Дело в том, что сегодня у нас с Сашей романтическое свидание у меня дома. Я уже на базаре свежую клубнику из ЮАР купила, взбитые сливки, шампанское, ароматизированные свечи. Дело только за бельем… Таня, ну я очень прошу тебя — помоги! А то я куплю что-нибудь не то… Мне надо, чтоб было откровенно, но не вульгарно.

Я вышла на улицу и сказала Ленке открытым текстом:

— Слушай, дорогая, я очень рада, что у тебя личная жизнь налаживается, но пойми — мне не до походов по магазинам. И вообще, я сейчас с клиенткой в похоронном агентстве, а ты мне про нижнее белье жужжишь. Полный контраст…

— Ну я же не знала… Значит, ты в похоронном агентстве, а зачем ты туда с ней поперлась?

— Да так, ей угрожают, вот она и попросила сопроводить.

— А когда похороны?

— Завтра.

— Значит, ты и завтра с ней возиться будешь, а на мои проблемы тебе наплевать, — снова стала раздражаться Ленка.

— Не наплевать, но у меня работа.

— Работа… Наверное, твоя клиентка все на высшем уровне заказывает — гроб, венки и все такое?

— Ну так…

— А где хоронить будут, на новом кладбище?

— Вроде бы рядом с отцом, значит, на старом. А что это тебя так заинтересовало?

— Скажешь тоже — заинтересовало! Я просто подходы к тебе ищу! Говорю про то, что тебе интересно. Нового трупа у меня нет, вот я про гроб для старого спрашиваю, — попыталась сострить Ленка, и у нее это почти получилось. Во всяком случае, я улыбнулась. — Тань, ну выбери для меня полчасика…

— Нет, не могу. Сходи в «Розу ветров», объясни продавщице все, что ты хочешь, и она тебе подскажет, что купить, — посоветовала я, и вдруг меня осенило: — Лена, а может, у тебя денег нет?

— Есть, я с книжки всю заначку сняла по такому случаю.

— Тогда не скупись, я потом компенсирую твои расходы, все-таки ты мне это дело сосватала. Ладно, мне некогда, передавай привет своему Сенкевичу…

— Почему Сенкевичу? Саша — Ве-ле-жев, — по слогам напомнила мне Ленка. — Ладно, пока, пойду в «Розу ветров». Спасибо за совет.

Закончив разговор, я вернулась в агентство. Иконцева уже оплачивала ритуальный заказ. Мое присутствие придало ей оптимизма, и я подумала, что клиентка не захочет меня от себя отпускать. Так и вышло. Когда мы сели в машину, Галина Максимовна сказала:

— Таня, сейчас нам надо еще заехать в кафе, чтобы заказать поминальный обед, а потом я хотела бы попросить вас отвезти меня домой и остаться там на ночь. Вы не возражаете?

— Возражаю. Я — частный детектив, а не телохранитель, — сказала я, но, увидев недоумение в глазах клиентки, пояснила свою позицию: — Мне надо искать преступника, а для этого нужна полная свобода действий. Я думаю, что вашу охрану надо доверить компетентным органам.

— Я не против этого, — согласилась со мной Иконцева. — Думаю, мне не просто так бросили листок с крестом в почтовый ящик. Была бы щель больше, они бы и перчатку туда засунули…

Я позвонила Кирьянову на мобильник. Он сбросил мой вызов. Тогда мне пришлось послать ему эсэмэску. В ней я написала, что открылись важные обстоятельства дела и наша встреча просто необходима.

Володька перезвонил мне не сразу, примерно через полчаса. Мы с Иконцевой уже выходили из кафе, в котором она заказала поминальный обед. Я вкратце обрисовала ситуацию, и Кирьянов попросил меня приехать вместе с Галиной Максимовной к нему в городское управление.

Глава 7

Мы зашли в кабинет Кирьянова, и я первым делом достала из сумки свой трофей — мужскую замшевую перчатку в полиэтиленовом пакете.

— Откуда это? — осведомился Владимир Сергеевич.

Прежде чем ответить на этот вопрос, я достала еще и файл с посланием, а затем мы с Иконцевой, дополняя друг друга, поведали подполковнику о том, как у нас оказались эти предметы.

— Да, похоже на угрозу, а исходит она от «крестоносцев», — уверенным голосом сказал Кирьянов.

— С чего вы взяли? — удивилась Галина Максимовна. — Я никогда не имела с ними никаких дел. Что им от меня надо?

— Сейчас я вам все объясню, но сначала надо хотя бы сравнить перчатки, потом, если понадобится, отдать вашу на экспертизу, так же как и эту картинку. — Владимир Сергеевич позвонил по телефону какому-то Игорю и дал ему соответствующие указания. Потом он сказал: — Сегодня по телефону «02» поступил звонок от гражданина Сологубова Евгения Викторовича. Он приехал сегодня на дачу и обнаружил на своем участке чужой автомобиль. Как выяснилось, это была «Тойота Прадо», принадлежавшая вашему сыну.

— Но как она там оказалась и при чем здесь крестоносцы? — спросила Иконцева, нервно теребя ремешок сумочки.

— Гражданин Сологубов не ответил нам на вопрос, каким образом у него на даче оказалась эта машина. Но сказал, что является главным бухгалтером благотворительного фонда «Крестоносцы». Связь усекаете? — Кирьянов посмотрел сначала на меня, потом на мою клиентку.

Естественно, я усекла определенную связь, а вот Галина Максимовна снова потерялась в догадках. Владимир Сергеевич стал ей разъяснять, что накидка с крестами, надетая на Шорникова, а также послание, которое она сегодня вынула из почтового ящика, прямо указывают на «крестоносцев». А дача Сологубова находилась в двух километрах от того места, где был обнаружен труп.

— Я все равно ничего не понимаю. — Иконцева перестала теребить сумку и схватилась за голову. — Что от меня-то этим «крестоносцам» надо?

Меня же больше занимал другой вопрос, и я его озвучила:

— Если этот Сологубов имеет непосредственное отношение к убийству Шорникова, то зачем он сам позвонил в милицию? В этом как-то логики не наблюдается. Может, его подставили?

— Все может быть.

— Владимир Сергеевич, а вы арестовали этого человека? — поинтересовалась Иконцева.

— Пока с Сологубовым беседуют наши люди, ведется обыск у него на даче и на квартире, будут ли основания его задержать, пока неизвестно.

— Скажите, а какого он роста? — не унималась Галина Максимовна.

— Высокий и очень крепкого телосложения, — сказал Кирьянов. — А что?

— Значит, это не тот, кого видела в глазок Людмила Михайловна, — шепнула мне клиентка. — Стало быть, действует целая банда. Даже если Сологубова арестуют, мне спокойней не будет.

— А мы вас будем охранять, — поспешил успокоить ее Владимир Сергеевич. — Мы приставим к вам своих людей. Кстати, а Дарья Олеговна не получала таких посланий?

— Чего не знаю, того не знаю, — скривив губы, ответила Галина Максимовна. — Но думаю, что ей вряд ли станут угрожать.

— Значит, угрожать вам причины есть, а вдове вашего сына — нет? — спросил Кирьянов. Он явно хотел поймать ее на слове, и я против этого не возражала.

— Ну зачем вы передергиваете? — осадила его Иконцева. — Я только хотела сказать, что мне ничего такого не известно. Надеюсь, что ей не угрожают. А хотите, позвоните Даше и спросите у нее сами. А еще лучше вызовите сюда и допросите по всей строгости.

Владимир Сергеевич набрал номер домашнего телефона Дарьи Олеговны, но она не ответила. Потом пришел какой-то молодой человек, вероятно, Игорь, которому звонил Кирьянов, и принес вторую перчатку. Вместе с той, что я подняла на полу под почтовыми ящиками, они составили пару. Это уже не могло быть простым совпадением. Неужели Ленка была права насчет оскорбления и требования сатисфакции? Оказывается, сквозь розовые очки тоже можно увидеть что-то дельное.

Тем временем Кирьянов стал вводить Игоря в курс дела, и мне сразу стало понятно, что он хочет приставить его к моей клиентке в качестве телохранителя. Галине Максимовне такой поворот событий пришелся по душе. Она посмотрела на тридцатилетнего парня явно не материнским взглядом, от которого тот даже слегка покраснел.

— Надеюсь, вы будете завтра рядом со мной во время похорон? — спросила она. — Я представлю вас всем своим двоюродным племянником из Москвы.

Игорь молчал, бросая косые взгляды на своего шефа. За него ответил Кирьянов:

— Да, конечно, Игорь Валерьевич будет рядом с вами прямо с этой минуты и ровно столько, сколько того потребуют обстоятельства.

Молодой опер натянуто улыбнулся и показал за спиной своему шефу кулак. Правда, кроме меня, наблюдательной, этого никто не заметил.

Вскоре моя клиентка и ее телохранитель ушли, а я осталась у Кирьянова.

— Я не стал говорить при этой мадам, что на даче у Сологубова обнаружено и орудие убийства. Похоже, что Шорников наткнулся на штырь, торчащий из стены недостроенного гаража, или его наткнули на этот штырь, а потом вывезли в лес. Во всяком случае, на арматуре обнаружены бурые следы, очень похожие на запекшуюся кровь.

— Володя, тогда я совсем ничего не понимаю.

— Ты, кажется, хотела сегодня записаться в «крестоносцы»?

— Да, хотела, но мне не дает покоя вопрос, зачем Сологубову надо было звонить в милицию? Ладно бы, сознался в содеянном, но он же ни в чем не признается, так?

Володька не успел ничего сказать по этому поводу, потому что его вызвали к начальству, и я была вынуждена с ним попрощаться.

Из горуправы я поехала домой, чтобы подготовиться к встрече с проповедником Николаем. Мой путь лежал мимо магазина-ателье «Соболя», владелицей которого была Дарья Шорникова. Я решила, что упускать такой случай нельзя, поэтому остановилась и зашла посмотреть на меха. В конце концов, зима была не за горами, вдруг мне там что-нибудь приглянется?

— Я могу вам чем-то помочь? — обратилась ко мне звонкоголосая продавщица по имени Наташа.

— Скажите, а Дарья Олеговна сейчас здесь?

— Нет, у нее большое несчастье — мужа убили, завтра похороны. А вы ее знакомая?

— Нет, я частный детектив. Хотела встретиться с Шорниковой, позвонила ей домой, она не ответила, мобильник отключен… Вот я и подумала, не на работе ли она случайно…

— Нет, скажу вам по секрету, — продавщица повела меня в самый дальний угол выставочного зала, — Дарья Олеговна запила с горя. Я последние дни здесь работаю, увольняюсь, поэтому мне бояться нечего, я вам скажу все, как есть. Девчонки сегодня после обеда к ней ездили, так она уже лыко не вязала. А сейчас спит, наверное, вот и не берет трубку.

— Она что — алкоголичка?

— Выпить Дарья Олеговна, конечно, любит, но такой пьяной ее первый раз видели. Вообще-то Шорникова очень строгая, орет на всех почем зря, увольняет людей без разбора, а тут нюни распустила, стала на свекровь жаловаться, что та отстранила ее от похорон. Да, горе ее подкосило…

Рядом с нами нарисовалась еще одна продавщица, и Наташа сказала нарочито громко:

— А вот эту модель примерить не хотите?

— Нет, прошлогодний фасон, скучный цвет…

— А может, вы хотите сшить шубу на заказ? У нас очень хорошие мастера…

— Надо подумать, — ответила я и пощупала мех.

— Знаете, если честно, то я сама здесь себе ничего ни разу не купила, хоть сотрудникам и скидки большие предоставляются, — призналась Наташа, когда ее коллега ушла. — Откровенно сказать, из Шорниковой бизнесменша, как шуба из кролика.

— Да уж, заячьи тулупчики сейчас не в моде, — подхватила я эту тему.

— Вот именно! А Дарья Олеговна такая консерваторша, она моду не чувствует, — доверительно сообщила мне продавщица. — И вообще, здесь ни маркетинга, ни менеджмента толкового нет. Она даже зама себе подобрала по принципу — ума нет, считай коллега. Если так дело дальше пойдет, то «Соболя» разорятся. Но я ждать этого не собираюсь, уже нашла себе другую работу. У меня высшее образование, я Торговый институт закончила, а со мной никто не считается…

— Я вас понимаю.

— Знаете, «Соболя» уж были в прошлом году на грани закрытия — купили партию норковых шкурок, а они такой паршивой выделки оказались — мех просто клочками лез. Хорошо, что муж Дарьи Олеговны помог с кризисом справиться… Он придумал пустить брак на рекламную кампанию и выступил спонсором.

— Как это?

— А так — нашили шубок, устроили показ мод, а потом все на свалку выбросили… Носить-то эти шубы нельзя было, — усмехнулась Наташа и стала вещать дальше: — После рекламного видеоролика покупателей, конечно, прибавилось, но ненадолго. Вот если бы сам Шорников взялся за дело, «Соболя» бы процветали, но у Андрея Владимировича был другой бизнес — металлопрокат. Теперь Шорникова нет, и помощи ждать не от кого. Конечно, Дарья Олеговна в институте учится, но заочно. Не думаю, что она от этого умнее станет, только «корочки» получит, и все… Хорошо, что я все-таки решила уволиться!

Поболтав еще немного с Наташей, я вышла из «Соболей», которыми там даже и не пахло. Конечно, секретов мне поведала продавщица много, причем я ее за язык особо не тянула, только ничего конкретного против Шорниковой у меня по-прежнему не было. Я даже убедилась в том, что Дашка училась в институте бизнеса, поэтому ее вчерашняя поездка туда уже не выглядела подозрительной. Зачет какой-нибудь сдавала или экзамен.

Да, предпринимательница из нее была никудышная, но, как сказал классик, это не вина ее, а беда. А есть ли ее вина в убийстве Андрея, так и осталось тайной.

Время приближалось к шести, и мне пора было переключаться на проверку другой версии — Шорников стал жертвой «крестоносцев».

Вернувшись домой, я стала в спешке переодеваться. Сняла джинсы, надела юбку, а свитерок поменяла на блузку, затем нацепила на себя все ювелирные украшения, которые у меня только имелись, дабы вызвать меркантильный интерес к своей персоне, и поехала на улицу Рогожкина. Благо легенда у меня уже была заготовлена…

* * *

Фасад старинного особнячка, расположенного неподалеку от Духосошественского собора, был заботливо отреставрирован, наверное, «крестоносцами». Я хорошо помнила, что еще год назад это строение имело весьма плачевный вид, а теперь хоть на памятную открытку его снимай! В дом заходили совершенно нормальные с виду люди, среди которых были мужчины и женщины самых разных возрастов — от подростков до пенсионеров. Рядом со мной остановилась очень дорогая иномарка, из которой вышел респектабельный мужчина средних лет. Я подумала, что Андрей Шорников, если бы он вдруг решил стать «крестоносцем», чисто внешне не выпал бы из матрицы. А вот нищих и бомжей, просящих подаяния, на горизонте не наблюдалось.

Выйдя из машины, я включила брелоком сигнализацию и спокойным шагом направилась к особняку. Внутри меня начала подниматься волна возбуждения. Таня, возьми себя в руки, ты мандражируешь, а эта нервозность может помешать делу. Разве ты забыла, что идешь сюда, потому что хочешь облегчить свой крест? Вспомнила. Вот, уже лучше…

При входе сидел охранник и внимательно наблюдал за всеми желающими попасть на проповедь к отцу Николаю. Моя скромная персона не вызвала у него никакого интереса, зато он проверил металлоискателем некоего гражданина, прижимающего к себе раздутую борсетку и пугливо озирающегося по сторонам. К счастью, никакой «бомбы» при том дядечке не оказалось, и он прошел следом за мной в гардероб. Сдав свое пальто, я поднялась на второй этаж и оказалась перед дверью с табличкой «Актовый зал».

— Проходите, скоро начинаем, — сказала мне миловидная женщина в строгом деловом костюме. — Вы ведь у нас в первый раз?

— Да, — ответила я, зашла в зал и села на крайнее место в последнем ряду.

Надо сказать, что зал был практически полным. По моим беглым прикидкам, слушать проповедь собралось человек этак пятьдесят. Вскоре на невысокую сцену вышел из-за кулис маленький человечек лет пятидесяти. Он был одет в обычный серый костюм, правда, без галстука. Сложив руки на груди, Николай обвел присутствующих беглым взглядом и изрек:

— Здоровья вам, братья и сестры! Я целую неделю ждал этой встречи, и мне есть что вам сказать. — То ли голос проповедника был хорошо поставлен, как у драматического актера, то ли в зале была превосходная акустика, но каждое слово отца Николая было отлично слышно даже в последнем ряду. — Я познакомился вчера с человеком, и он пожаловался мне на то, что удовольствие, за которым он погнался, обернулось для него несчастьем, а выгода, которую он обрел ценой неимоверных усилий, обернулась для него невосполнимой потерей…

«Начинается, — подумала я, — вот так, оказывается, обрабатывают здесь людей. Неужели никто не догадывается, ради чего эта проповедь?» Наверное, никому из «крестоносцев», кроме меня, естественно, даже в голову не приходило, каков подтекст речей Николая. В зале царила тишина, никто из слушателей даже не переговаривался. Правда, изредка раздавались звонки мобильных телефонов, не отключенные по забывчивости отдельно взятыми гражданами. Но они тотчас замолкали. От скуки я закатила глаза к потолку и узрела среди рожков хрустальной люстры камеру видеослежения. Тогда я стала искать другие камеры, и это меня на какое-то время развлекло.

— …Я сказал ему, что можно удержать достигнутое в жизни, находя радость в сложившейся судьбе, а также избегая полного погружения в такие пороки, как вино, секс, богатство и тщеславие. Пороки растрачивают ваши духовные силы…