В этих условиях Лукашенко, вынужденно ищущий оптимальные решения для Беларуси, ищет и для Запада: какая новая модель общественной организации даст нужный эффект? Ведь в этом все и дело: экономика начинается с моральной идеи. Мы уже приняли “рынок”, но мы не приняли и не примем его человеконенавистнической философии…

Запад зверски бюрократичен и самонадеян. Он и мысли не допускает, что кто-то там способен его подкорректировать. Он готов силой раздавить каждого, кто станет подавать советы, даже спасительные.

— К сожалению, и Россия, к которой так открыто, так доверчиво обратился А. Лукашенко с предложением братского союза, слишком часто занимает двусмысленную позицию по отношению к нему. Разумеется, речь об официальной Москве.

— Серость не терпит света. Ложь не выносит правды. В нынешних правящих кругах России Лукашенко боятся: своим демократизмом, своей честностью он срывает маски. А этого не прощают те, у кого за маской нет ничего.

Впрочем, раскаркались вороны рановато. Александр Лукашенко устоит.

"КОГДА РОССИЯ СЛАБА, МЫ ПЛАТИМ ЗА ЭТО ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ" Радован Караджич

В 20-х числах октября этого года группа русских литераторов принимала участие в Международном конгрессе писателей в Белграде. Благодаря содействию известного общественного деятеля, писателя, публициста, художника Д. Калаича состоялась встреча русской делегации с Р. Караджичем, сокращенную стенограмму которой мы и предлагаем вашему вниманию. С нашей стороны в беседе принимали участие С. Лыкошин, Л. Бородин, Ю. Лощиц, Э. Володин, Н. Ярцева.

Радован КАРАДЖИЧ. Я очень признателен вам за то, что у вас нашлись и время, и энергия, и храбрость выразить поддержку нам, Республике Сербской. Да, я знаю, что у вас в стране далеко не все благополучно, и тем более эта поддержка для нас драгоценна…

Сергей ЛЫКОШИН. Дорогой г-н Караджич, мы рады приветствовать вас от братьев-писателей России. Все эти годы вы являетесь для нас символом высокой славянской надежды, надежды православного мира.

Благодаря нашему другу Драгошу Калаичу мы здесь, в Пале. Наконец, пользуясь случаем, мы не только хотим засвидетельствовать вам свое почтение, но и заручиться вашей высокой поддержкой в культурных и политических инициативах, которые предлагает наша патриотическая общественность.

Хотелось бы, чтобы наша деятельность носила конкретный характер и реально помогла Республике Сербской в решении тех трудностей, которые сейчас существуют. Главным нам видится сотрудничество в информационной и культурной сферах, поддержка Республики Сербской в разработке общей идеологической программы сопротивления силам нового мирового порядка. Сейчас Россия находится в крайне невыгодных политико-экономических условиях, в том смысле, что режим, стоящий у власти, ориентирован антинационально и агрессивно разрушает устои духовной и православной жизни. Поэтому ваш высокий подвиг национального самоопределения сербов для нас является достойным примером и в политике, и нравственной жизни страны.

Р. КАРАДЖИЧ. Вы знаете, ведь накат на нас достигает такой силы, так много криков со всех сторон, осуждающих нас, что иногда невольно думаешь: а, может быть, мы и вправду ошибаемся, нет ли какого-нибудь особенного греха и за нами? И как в этот момент помогает поддержка, когда она приходит из Греции, от нашей сербской диаспоры, из России. Это придает нам силы.

Ведь “нет ничего тайного, что бы не стало явным”. Это касается и отношений между людьми, и между государствами. Например, планы Германии на полное разрушение Сербии до конца мая 1992 года активно, хотя и тайно, поддерживали Соединенные Штаты. Через четыре года это стало ясным для всех. Но мы не допустили осуществления этих планов. А если бы мы дрогнули тогда, то уже летом 92-го года произошел окончательный распад, вплоть до отделения Воеводины и Косово. Была бы маленькая Сербия в границах 1912 года. И еще, я думаю, что и война в Чечне тогда бы вспыхнула гораздо раньше, чем это случилось. Как это ни странно на первый взгляд, но мы приписываем себе, пусть это не кажется самонадеянным, как большую заслугу то, что мы задержали эту волну, что она не обрушилась на всю Сербию на четыре года раньше. Теперь Китай, Индия и другие понимают, что и у них может произойти то же самое — тот же распад, разделение на многие карликовые государства.

Вне всякого сомнения, именно это Запад хочет видеть и в России. Итак, мы создали Республику Сербскую, вынуждены были это сделать, чтобы защитить себя, свой народ, само наше существование. Надо сказать, что за последние четыре года произошли колоссальные изменения в психологии нашего народа. Ведь эта часть сербов, которая проживает в Боснии, — она особая. Больше всех, наверное, претерпев от турецкого владычества, боснийские сербы и больше всех приблизились к христианскому идеалу терпения и смирения. Но не перед врагами православной веры. Здесь они демонстрировали удивительную стойкость. Поэтому, когда Россия вела войну против Турции, всегда их поддерживали сербы, тоже восставая против турецкого владычества. Последнее — очень успешное — восстание против турок было в 1875-76 годах. Тогда были освобождены огромные территории. Босния приняла решение присоединиться к Сербии. Но потом, на Берлинском конгрессе, постановили: туркам уйти, а нас — под протекторат Австро-Венгрии.

Сейчас происходит нечто похожее. Разница только в том, что называют это не протекторатом, а защитой, и речь идет не об одной стране, а о Международном сообществе.

Леонид БОРОДИН. Во всем, что сейчас происходит на Балканах, так или иначе, принимала участие Россия, в ее нынешнем состоянии, с ее нынешним правительством. Мне бы хотелось услышать от вас, человека, представляющего страну, ставшую жертвой многих сил, — как вы оцениваете роль России в этом? То есть, что она сделала и что не сделала, что она могла сделать, а что не захотела?

Р. КАРАДЖИЧ. Сейчас такой момент, когда мы видим Россию почти бессильной. Это уже бывало в истории. Каждый раз, когда Россия оказывалась слабой, мы платили за это дорогой ценой.

Конечно, мы понимаем, что когда говорим о России, то всегда разделяем: вот здесь, на этой стороне — народ России, а здесь — правительство. И даже в рамках одного правительства: на одной стороне — Министерство иностранных дел, а на другой — Министерство по чрезвычайным ситуациям, которое хотело бы нам помочь. И Министерство обороны, которое тоже бы нам помогло, если бы могло. В России — и среди народа, и в правительстве — есть люди, которые нам больше помогали бы… А время, когда в Министерстве иностранных дел был Козырев — это было время поражения и для России, и для нас во многом. Здесь Россия очень много потеряла, поскольку Козырев пекся в основном о западных интересах в ущерб интересам России.

Как бы ни была сейчас слаба Россия, все равно — это не та степень слабости, которая обязывала Козырева или кого другого поступать таким образом, как он поступал. Можно сказать, что действия МИДа, которые так неприятно сказались на положении Сербии, были и самыми настоящими, по сути, антирусскими действиями, то есть направленными против интересов России.

Юрий ЛОЩИЦ. Г-н Караджич, вы как врач-психиатр знаете, что, когда человек находится в состоянии серьезной болезни, то никакое внушение не может на него подействовать, пока сам организм своими внутренними силами не выйдет из этого состояния.

Что касается России, я глубоко убежден, у нее есть свой совершенно особый исторический биоритм. Несколько раз на протяжении тысячи лет ее истории были сходные ситуации, когда эта болезнь доходила до предела, когда интервенты захватывали Кремль, когда горела столица, когда Гитлер подходил к самой Москве. Видимо, что-то есть в этом историческом биоритме целого громадного народа такое, что он болеет до конца и очень долго. И у меня есть ощущение, что эта болезнь еще какое-то время продлится, мы еще не дошли до настоящего кризиса, за которым следует перелом болезни: или выздоровление или смерть. Но до сих пор было так, что после этой болезни Россия вставала необыкновенно сильной… И в этом, может быть, и есть наш исторический оптимизм. Что бы вы сказали по этому поводу?

Р. КАРАДЖИЧ. У нашего народа есть одна пословица, глубоко христианская по своему смыслу, она звучит как совет или внушение родителей детям: в беде не унижайся, в счастье не возвышайся.

Вот, может быть, русские, да и сербы, должны быть немножко умереннее во всем. Это факт, что Запад всегда будет бояться России. Но Россия должна найти способ, чтобы снова стать сильной таким образом, чтобы Запад ее не боялся. Хотя проблема намного глубже, чем мы ее можем понять. Может быть, на Западе гораздо больше боялись Достоевского, чем Ленина. А если это так, то тут нет выхода, нет спасения. Россия не должна отречься от себя — от Достоевского, от своей души. Если Запад хочет, чтобы Россия стала мондиалистской страной, чтобы она потеряла своеобразие, саму свою сущность… то, пожалуй, две улицы в Москве еще можно превратить в этакое подобие “цивилизованного” рая. Но всю Россию — нет.

У нас в народе говорят: “где болезнь, там и лекарство”… Россия должна выздороветь изнутри, в русском духе есть еще скрытые силы, прежде всего я связываю это с Православием. Это и поможет ей излечиться. Еще я думаю, что другие православные страны упускают случай, чтобы выступить вместе. Исламские страны поддерживают друг друга. На Западе всегда бывает ведущая держава, на которую равняются, с которой считаются другие: это или Австро-Венгрия, или Франция, или Германия, а теперь Америка… И только православные страны разобщены, никогда не выступают совместно.

Россия никогда не должна забывать, что она великая держава. Она не смеет быть таким “силачом-придурком”, над которым все издеваются.

С. ЛЫКОШИН. У России есть информационные и политические центры сопротивления такому положению вещей. Некоторые находятся как бы за пределами собственной российской территории, после того как от России отделились и Украина, и Белоруссия. Ныне президент Белоруссии Лукашенко являет собой образец подлинно славянского противостояния натиску западных политиков и внутренних компрадоров. Тем самым он реально утверждает идеи всеславянского единства. Скажите, у вас были когда-нибудь встречи с Лукашенко?

Р. КАРАДЖИЧ. Нет, я никогда не встречался с президентом Лукашенко. А связывает наши биографии то, что и я, и он одновременно были награждены орденом Андрея Первозванного… Но я знаю, что Александр Лукашенко очень много делает для объединения России, объединения славянства.

С. ЛЫКОШИН. Позиция ваша в коренной своей основе очень сходна. В связи с этим приходит мысль: а может быть, центром возрождения России и Великой Сербии как раз станет периферия некогда великих государств? В Смутное время в России такой периферией стал Нижний Новгород, и сейчас это может быть одна из славянских территорий? Например, Белоруссия.

Р. КАРАДЖИЧ. Может быть… Но без возрождения в людях веры православной это — невозможно. Сколько несчастий и горя вынес наш народ из-за своей веры. 500 лет преследований и гонений. И мы подумали: если мы так страдаем из-за своей православной веры, то почему бы нам не стать настоящими православными. “Где болезнь, так и лекарство”. А теперь в наших школах преподается Закон Божий. И это, как показывают детские сочинения, самый любимый предмет. Ну что же, учимся быть настоящими православными, настоящими сербами. А то ведь дошло до того, что сербы изо всех сил старались не походить на сербов: они не писали кириллицей, стеснялись своих обычаев и так далее. Они таким образом думали смягчить хорватов и мусульман, сидеть тихо, не высовываясь, не дай Бог, не раздражать чем-нибудь их. Но, как выяснилось, это была ошибочная тактика. Она ничего не дала. А нужно совсем наоборот: быть таким, каков ты есть. Каждый народ интересен именно своим отличием от другого, будь то француз, или серб, или русский. А если это не так, то это уже не народ, это какая-то пластмасса. Роза должна пахнуть розой, никто не хочет, чтобы на лугу все цветы пахли одинаково. То же и народы… Такая однообразность, безликость, может быть, удобна для торговли, но для выживания нации — это пагубно.

Э. ВОЛОДИН. Вы знаете, я хочу поделиться своими наблюдениями. В 92-м году, когда я был здесь, мы у себя, в Москве, опубликовали переписку Козырева с одним его другом… Вы помните, “Дорогой Андрей” она называлась. Вот был уровень антинационального поведения. Но за четыре года происходит трансформация российской власти. Она не стала национальной, но она перестала использовать антинациональную фразеологию. Дальше. Был период, недавний, когда в “демократических” средствах массовой информации о сербах писали любую ложь и любую гадость. А сейчас? Я очень внимательно следил за их реакцией, когда вас с Младичем объявили военными преступниками, и заметил, что в самых антироссийских газетах не было попытки превратить вас в чудовищ, которых ищет Международный трибунал. Это тоже определенные симптомы: антинациональные силы в России боятся вести себя, как раньше. Мафия, которая руководит сегодня Россией, в настоящее время лихорадочно ищет пути удержаться на плаву. И опять-таки, с этой точки зрения рассматривая пощечину, которую Россия получила в Чечне, я могу сказать так: происходит любопытная вещь. Пресса и телевидение говорят, что чеченцы выиграли войну, а в народном сознании и народной психологии это оставляет примерно ту же загрузку, как проигрыш в 1904 году войны с Японией. И, может быть, это тоже один из факторов укрепления русского духа.

Р. КАРАДЖИЧ. Я верю, что не может случиться, чтобы Россия погибла — она возродится. Но большая проблема — это те русские, которые остались вне границ России. Их судьба похожа на нашу судьбу. И когда у вас проходил Конгресс русских общин, я ожидал, что они будут делать то же самое, что и мы. Ведь границы между бывшими республиками нарезаны произвольно, так же, как и у нас. Но Хорватии, тем не менее, не забыли отдать все приморье. Глубоко обдуманная политика…

Э. ВОЛОДИН. Вы знаете, и тут есть изменения. Мы с Сергеем Лыкошиным два года ездим в Северный Казахстан. Еще в прошлом году русские там говорили: плевать на все, надо уезжать. Сейчас мы с ними встречались — уже не то. Они укрепились, экономические рычаги взяли в свои руки и имеют возможность политически на что-то влиять. И они нам в этом году сказали: это наша земля, отсюда мы никуда не уедем. И никакой автономии создавать не будем. Потому что наша граница в Афганистане.

Н. ЯРЦЕВА. Дорогой г-н Караджич, мы восхищаемся вами. Если бы у России был такой симпатичный, отважный, такой яркий, красивый лидер…

Р. КАРАДЖИЧ. Ну-ну, спросите у мусульман, какой я красивый, симпатичный…

Н. ЯРЦЕВА. А вам не страшно? Ведь весь мир ополчился против маленькой Республики Сербской. У вас нет чувства безнадежности?

Р. КАРАДЖИЧ. Нет. Никакими силами личной власти, ни диктатурой, ни магией, ничем я не мог сдержать порыв полутора миллионов боснийских сербов. Они остались на поле битвы и боролись. С одной стороны, против нас был весь мир. А с другой — полтора миллиона сербов, которые думают, как я. И я думаю, как они. И здесь никакой дилеммы не было. Я совершенно спокоен, потому что знаю, кто прав. Правы те люди, которые 500 лет живут под турками, страдают, воюют и не сдаются. Я — верующий человек и я понял, в чем состоит мой долг. А какой будет исход, я не знаю. Но цель у нас есть, и я сделаю все, чтобы она осуществилась. Наша вера помогает нам. Не было бы никакого подвига, если бы мы знали наверняка, что нас ожидает непременно успех. Но мы в него верим. Хотя нас все уверяли в том, что мы должны обязательно пропасть. Все уверяли: и враги, и друзья. Иногда мне кажется, что наш народ похож на того героя русских сказок, который идет к цели, а перед ним — то огонь, то пропасть, то горы, то леса непроходимые, и нападают на него со всех сторон, а он идет прямо и наконец доходит до цели. Вот таков и наш сербский народ.

Н. ЯРЦЕВА. Скажите, а если путем давления на Милошевича и его правительство вас выдадут Международному суду, что вы предпримете? Скроетесь куда-нибудь?

Р. КАРАДЖИЧ. Нет, я живу здесь, с моим народом. Здесь со мной моя жена, моя дочь замужняя…

Н. ЯРЦЕВА. Но у вас есть охрана?

Р. КАРАДЖИЧ. Охрана работает. Но я не знаю, как они работают. Я просто вижу, что все в порядке. И я, и мои друзья все свои решения принимаем свободно, совершенно не обращая внимания ни на блокаду, ни на давление. Это Запад меня называет игроком. Да, я вижу их насквозь, все их крапленые карты. А они не знают, что мы поступаем так, потому что иначе поступать не можем. И благодарим Бога, что он нам дал такую судьбу.

Ю. ЛОЩИЦ. Господин Караджич, мы вам необыкновенно благодарны за то, что вы в очередной раз нашли время для этой встречи. Мы знаем все бремя ваших ежедневных забот и трудов и поэтому мы не смеем дольше вас сегодня задерживать. Но только в конце хотелось от нашего имени сказать, что, несмотря на то, что Босния и Сербия, и русские в России, в бывшем Советском Союзе, переживают такие тяжелые времена, весь славянский мир переживает даже, может быть, не просто тяжелые, а позорные для себя времена, самые позорные, но даже сегодня мы счастливы, что у всего славянства есть свои великие герои.

ДВЕ СТОРОНЫ ОДНОГО МЕДАЛИСТА ( За что президент Харватии Туджман удостоен награды “Маршал Жуков”? ) Людмила Александрова

5 ноября российский посол в Загребе вручил президенту Хорватии Ф. Туджману медаль “Маршал Жуков” с формулировкой “за активный вклад в Победу над фашизмом и по поводу столетия рождения Маршала”. В ответной речи Туджман сказал, что награду он “получает заслуженно”.

Однако есть и иная точка зрения относительно этих “заслуг”. Не касаясь сегодняшних “достижений” хорватского президента, обратимся к истории. 27 июня 41-го года, действительно, прозвучали первые выстрелы партизан на территории Хорватии. Но с той поры и до сентября 43-го, то есть до капитуляции Италии, партизанские отряды на хорватских территориях на 95 процентов состояли из сербов. Активно Хорватия подключилась к партизанскому движению лишь в последние годы Второй мировой войны. Об этом, в частности, напомнили недавно академик Игорь Шафаревич и доктор исторических наук Елена Гуськова, проводя пресс-конференцию по поводу упомянутого скандального награждения.

В то же время общеизвестно, что в этой войне из всех славянских народов Балкан только хорваты осознанно сражались против СССР, тогда как другие народы Югославии, воюя против фашизма, сдерживали на Балканах около 40 немецких, итальянских и других дивизий, которые могли бы быть брошены против Советской Армии. На стороне Германии в России и на Украине воевал усиленный 369-й пехотный полк хорватских легионеров, за свою жестокость прозванный в нашем народе “дьявольским полком”. И свой последний бой, свое существование легион закончил под Сталинградом. А из Загреба телеграфное агентство тогда сообщало: “Мы — в Независимом Хорватском Государстве, и горды, что принесли себя в жертву под Сталинградом. Эта гордость проистекает из сознания, что усташи являются единственными борцами против большевизма на территории Балкан.” Сам же период существования этого НГХ — 1941-45 годы — время создания этнически чистого государства и массовых убийств сербов усташами.

Что касается боевой биографии Ф. Туджмана, то она вообще не очень известна. Формально он был участником партизанского движения в последние годы. Однако вся его последующая биография говорит о том, что если он и исповедовал когда идеалы антифашизма, то в последующем их предал. Формировался как ярый националист, а став лидером Хорватии, с апреля 90-го года избрал своим лозунгом самый махровый национализм, свойственный фашизму. Туджманом овладела идея превосходства хорватской нации над другими, потому и правящая партия Хорватии, которую он возглавляет, проводит политику дискриминации граждан другой национальности, преследования по признаку религиозных убеждений, гонения на сербскую православную церковь, разжигания националистических настроений.

По отношению к сербам в последнее время совершались невиданные ранее преступления. Только с 91-го по 93-й годы было разрушено 70 православных сербских церквей, разграблены 94 церкви и 4 монастыря, разрушены 96 церковных зданий, 10 православных сербских кладбищ…

По данным Красного Креста Югославии, только к концу 91-го года было зарегистрировано более 250 тысяч беженцев из Хорватии — граждан сербской национальности.

У всех на памяти весна и осень 95-го года, когда из Западной Славонии и из Книнской Краины были изгнаны все сербы — около 300 тысяч человек. Колонны беженцев, покидавших Хорватию, жестоко расстреливались хорватской авиацией.

Вот почему весть о вручении Туджману медали “Георгий Жуков” оскорбила не только наших воинов-ветеранов, но и участников Второй мировой войны в Югославии. После этого святотатства в высокие ведомства Москвы было много звонков из Белграда: местные ветераны выразили готовность сдать награды, когда-то полученные от советского правительства за Победу над фашизмом в годы Второй мировой войны! Вот выдержки из сводного письма, переданного посольству Российской Федерации в Союзной Республике Югославия, которое подписали целый ряд обществ дружбы сербов с другими народами и несколько сербских и черногорских землячеств из Хорватии, Сербской Краины, Боснии и Герцеговины: “патриотические, антифашистские чувства сербского народа глубоко оскорблены фактом вручения медали “Маршал Жуков” президенту Хорватии Туджману. Столь же глубокую печаль испытывают по этому поводу сербы и за пределами Сербии. В молодости Туджман принимал участие в антифашистском движении, однако не следует забывать, что речь идет о лидере современного клирико-нацистского движения и президенте страны, в которой осуществляются цели и доводятся до конца дела, начатые фашистскими главарями Независимого государства Хорватского, сателлита гитлеровской Германии. В современной Хорватии происходит невиданный геноцид над сербским народом и массовое бегство сербского населения со своих коренных земель, оказавшихся после распада Югославии в составе новой Хорватии…

Кто же и почему так цинично девальвировал медаль “Маршал Жуков”? Патриотическая Сербия и русская общественность адресуют этот вопрос официальным властям Российской Федерации, президенту и правительству России. Они уже много раз унижали свой народ, а теперь унизили и всех братьев-сербов. Что может быть нелепее и трагичнее, чем такой фарс, который уже вошел в историю…

Вся деятельность Туджмана порочит идеалы демократии, гуманизма, и вручение медали “Георгий Жуков” человеку, поправшему идеи антифашизма, на практике осуществившему уничтожение целого народа, является актом, порочащим имя легендарного Маршала! Так считает и действующий в России Комитет “За права сербов”, председателем которого является Елена Гуськова. Он тоже принял заявление, где говорится: “Вручение президенту Республики Хорватия господину Ф. Туджману медали “Маршал Жуков” в связи с 50-летием Победы над фашизмом вызывает по меньшей мере недоумение своей непродуманностью. Награда вручена не по адресу. Это обстоятельство прежде всего ставит в двусмысленное положение официальные органы власти в России — правительство, МИД, Совет ветеранов и даже самого президента, от имени которого была вручена награда Туджману. В молодые годы Туджман действительно был участником партизанского движения. Однако прославился он именно своим отступничеством от идеалов молодости. Вся деятельность и сочинения господина Туджмана находятся в полном противоречии с антифашистскими идеалами его юности и с убеждениями большинства ветеранов, награжденных в годы Второй мировой войны и в связи с юбилейными датами общемирового антифашистского движения. Комитет “За права сербов” поддерживает возмущение ряда общественных организаций Югославии и просит Государственную думу России опротестовать непродуманный шаг награждения Туджмана. Награды такого значения, как медаль “Маршал Жуков”, требуют безупречного служения идеалам антифашистской борьбы. Они оплачены кровью патриотов, партизан, героев Сопротивления”.

Среди подписавших этот документ — В. Белов и В. Распутин, А. Проханов и В. Клыков, а также другие известные деятели русской культуры, кому близки Сербия и ее народ. Не менее авторитетные имена — под таким же заявлением, принятым учеными России свои голоса присоединили к протесту академики: Р. Иванов, П. Волобуев, Ю. Кукушкин, И. Шафаревич и еще немало деятелей отечественной науки. На пресс-конференции, о которой сказано выше, Игорь Ростиславович Шафаревич так оценил злополучное награждение: “Трудно придумать действие, которое более эффективно разрушило бы духовные связи между Россией и ее последним союзником в мире — Сербией. Показательно, что до сих пор в средствах массовой информации России не было ни одной, даже короткой, в одну строчку, информации о награждении Туджмана медалью “Маршал Жуков”. Эта новость просочилась из западных СМИ, в частности, с Балкан. Это очень прискорбный факт…”

Куда уж прискорбнее: медалью Великого Маршала награжден тот, кто давно оплевал дело всей его жизни.

Маразм продолжается…

В СТРАНЕ БЕЛОГО АНГЕЛА Академик Игорь Шафаревич

Мне довелось недавно побывать в Республике Сербской — последнем национальном очаге боснийских сербов, оставшемся у них после войны и всех этнических чисток. Эта небольшая область приблизительно с полутора миллионами жителей является крайним, последним форпостом славянства и православия на западе. Национальный символ сербов — белый ангел с древней сербской иконы “Ангел на гробе”, и он прекрасно передает дух мужества, основанного на вере в покровительство высших сил, которым держится Республика.

Сейчас сербы проиграли жестокую, кровопролитную войну, продолжавшуюся четыре года. Много пришлось услышать о том, что они перенесли. Например, о том, как сербы уходили из Сараево, как откапывали кости своих предков, клали их в новые гробы и уносили на плечах или увозили на машинах. Как, чтобы спасти жизнь детям, бросали их в случайные уезжавшие машины и теперь этих детей повсюду разыскивают. Об истреблении сербов хорватами и мусульманами, о специальном серповидном ноже, “серборезе”, о посаженных на кол, о взорванных православных храмах и распятых священниках.

Теперь война проиграна, и победители продиктовали свои условия мира. Дейтонские соглашения означают для сербов примерно то же, что означал Брестский мир для русских и Версальский мир для немцев. Но, странным образом, пребывание в Республике Сербской не оставляет впечатления встречи с побежденным народом. Они спокойно обсуждают планы восстановления своей экономики, укрепления связей с Сербией. На недавних выборах с подавляющим перевесом победила партия, поддерживающая вождя боснийских сербов Радована Караджича. “Мировое сообщество” объявило его военным преступником и требует от сербов, чтобы они его схватили и выдали. Но Караджич остается центральной фигурой Республики Сербской. Там называют его “наш президент” и духовно он — руководитель страны.

Встреча с Караджичем подтверждает впечатление, сложившееся от его роли в борьбе сербов и его выступлений. Это истинный вождь, он видит поверх сиюминутных событий. И в его словах не только не было оттенка поражения, но чувствовалась вера в будущее сербов. Караджич сказал, что народ Республики Сербской, пройдя через войну, очистился духом, и он надеется, что они помогут подняться и всем сербам. Действительно, истинным победителем в войне оказался, пожалуй, именно народ Республики Сербской. Потому что он вел войну со всем миром: против них были войска НАТО, уполномоченные на то Советом Безопасности ООН (решения которого поддержала и Россия). И из этой войны он вышел окрепшим духом. А Запад, диктующий свою волю через ООН, вынес из той же войны окрепшее сознание, что он может бороться только если, благодаря самолетам и ракетам, будет избавлен от необходимости идти на жертвы. Но рано или поздно, а, скорее, рано, чем поздно — он столкнется с кризисом, который потребует от него жертв. И тогда он дрогнет, как пятьдесят лет назад дрогнул и побежал от Гитлера.

Что же дало силы сербам бороться против всего “мирового сообщества”, а сейчас — сохранить стойкость и силу духа? Ответ не нужно долго искать, они сами об этом говорят: национальная сплоченность и верность Православию. Они борются за те же ценности, за которые умирали наши предки на Куликовом поле: “За святыя церькви, за землю за Русскую и за веру крестьянскую”. Сейчас в школах Республики введен урок Закона Божия. Во время войны перед боем часть становилась на молитву. Да и не одни сербы — сейчас, видимо, вообще высоким боевым духом обладают народы, скрепленные религиозным единством. Вот и в Чечне — мы видим результат: громадное возбуждение, толпы, высыпающие на улицу по любому поводу, постоянный приток новых сил к боевикам, несмотря на их очень большие потери. А причина, с чего все начинается? С зеленых повязок и этого странного кругового танца. Еще воины племени Масаи перед битвой совершали ритуальный танец религиозного происхождения (а один исследователь поведения животных утверждал даже, что волки перед охотой совершают сложные действия, в научной литературе называемые “ритуалами”, до подробностей напоминающие танец воинов Масаи). По-видимому, религия обладает колоссальной силой сплочения людей, единообразной ориентацией членов большой человеческой группы.

Похоже, что мир опять вступает в эпоху религиозных войн. Это звучит странно. Но лишь потому, что мы еще с XIX века приучены смотреть на национальность и религию как на отмирающие пережитки. Тут были едины и “Коммунистический манифест”, и идеологи прогресса, и либерализм. Кажется, один Достоевский недоумевал: как можно думать, что эти тысячелетние вопросы могут рассеяться за несколько десятилетий? Но вот Вторая мировая война была начата замешанным на национальной закваске фашизмом и выиграна благодаря национальному подъему в России. А теперь, кажется, приходит черед религиозных войн. Как иначе можно назвать войну в Югославии? Сербы, хорваты и боснийские мусульмане — это даже не близкие народы, это один народ с общим языком, разделенный по религиозному признаку. Только сейчас могла появиться такая парадоксальная запись в графе “национальность” — мусульманин (в теперешней Боснии). Да ведь и война в Чечне, это — по сути религиозная война. Не в том смысле, что это война всего исламского мира против православного мира — нет, это локальная война. Но в локальном конфликте обе стороны опираются на разные цивилизованные типы, выросшие каждый на своей религиозной основе. Русские могут лупить из ракетных установок по городу, но не могут брать заложников, отрезать головы, кастрировать пленных или отстреливаться, прикрываясь женщиной. Не нам судить, кто лучше — но мы разные, у нас разная основа. Не верится, чтобы чеченцы внезапно вошли в традицию ислама. Не слышно о новых исламских святых и богословах. Но их “стереотип поведения” сложился на исламской основе и возвращение к ней помогает этот стереотип оттачивать. Русские еще дальше ушли от своих религиозных корней, но и их поведение этими корнями определяется. Еще один пример — Израиль. Столько уж раз еврейские интеллигенты объясняли нам: чего мы не должны были делать в Истории и что должны делать сейчас. Не пора ли, наконец, нам поучиться у евреев — не тому, что они говорят, а тому, что строят у себя в Израиле: национальное государство с государственной религией?

Это иллюзия — что люди так сильно меняются, и поэтому нет ничего удивительного в том, что человечество вновь переживает эпоху, подобную времени гугенотских войн или Тридцатилетней войны, или Великой английской революции. И тогда на сцену выступила новая сила: протестантская армия, спаянная религиозным единством. Многие историки видят силу протестантской армии Густава Адольфа в новом уровне дисциплины, создаваемой общей молитвой перед битвой, а победу войска Кромвеля в Английской революции — в его пуританской сплоченности с постоянными молитвами и проповедями, которые давали им, например, возможность скакать в битву ровным строем и спускать курки пистолетов по единому сигналу. Эта объединяющая мощная сила не раз проявлялась в Истории — нет ничего удивительного в том, что она проявилась и в наше время.

Главная цель моей поездки в Сербию (как и многих других поездок) была — понять, что же им дает силы для борьбы? И даже конкретнее: чего нам не хватает, чтобы подняться наконец на борьбу за будущее своей страны и своего народа? Мы относимся сейчас к типу народов, которым противостоит мощь “нового мирового порядка” и которые могут компенсировать разницу экономических и технических возможностей силой своего духа. А тогда, как показывают все современные примеры, путь может быть только один: Россия должна вступить в борьбу, провозгласив себя национальным русским и православным государством. Конечно, таким государством, где в атмосфере терпимости и любви будут жить многочисленные народы, разделяющие судьбу русских. Но в основе все же — государством русским и православным. Сначала может показаться, что Россия не готова быть православным государством — слишком народ отошел от Церкви, и не только после 17-го года, а и раньше. Но я уверен, что подавляющей части народа не будет трудно сделать шаг к православию — сначала хотя бы как к своей государственной религии. Я предвижу упреки, что это кощунственно — снижать религию до уровня силы, скрепляющей государство. Но ведь в церкви молятся: “Помилуй, Господи, падшее создание Твое”. А падшее создание и не может быть способно постичь всю полноту Божественного откровения. Почему же каждому не принять ту его часть, которую он сейчас способен усвоить? Со временем, когда борьба за страну и народ прочно соединится с верой предков, мы, может быть, таким путем сможем подняться и к более высоким ступеням религиозного сознания.

«РУССКАЯ ТАЙНА»

«РУССКАЯ ТАЙНА»

Предлагается видеокассета с новым цветным документально-публицистическим фильмом “Русская тайна”. Режиссер и автор сценария Вячеслав Тихонов. Фильм размышляет о судьбе русского народа, русского человека в контексте российской действительности последних лет. Подробно освещаются события кровавой осени 1993 года. Редкая хроника, многочисленные интервью с деятелями оппозиции. Фильм — лауреат 5-го Международного кинофестиваля “Золотой Витязь” (Минск, 1996 г.). Ему присужден специальный приз имени Александра Сидельникова “За лучшую режиссуру”, а также приз газеты “Правда” “За мужество в постановке острейших вопросов сегодняшней действительности”. Продолжительность фильма — 2 часа 12 минут.

По вопросу приобретения кассеты обращаться по тел. [phone] и по адресу: ул. Мар-шала Соколовского, д. 3, ком. 4 (проезд до станции м. “Октябрьское поле”); тел. [phone], адрес — ул. Трофимова, д. 2А, МЖК РФ (проезд до станции м. “Автозаводская”).

СТАЛИН ЧИТАЕТ НОСТРАДАМУСА ( Отрывок из повести “Сны последних времен” ) Лев Котюков

ПОСМЕРТНОЕ ПРЕЗРЕНИЕ к былым земным богам — плодородный чернозем для обильной поросли презрения к самим себе в грядущем.

Всю жизнь человек пытается быть свободным. Ценой самоунижения, ценой чужого унижения, каясь, казнясь, самоуничтожаясь. Скоротечно тает его ненадежная жизнь, как снег в огне, — и морозное дыхание, и дым погибшего снега. И в итоге: раб свободы — человек. Немощный раб, а не хозяин. Неладна, угрюма жизнь человека — и что радости с того, ежели в уважительном страхе кличут его за глаза “хозяин”. Но какая ему радость, ежели он давно и бесповоротно знает, что это не так. И жутко на душе от своего одиночества, от последнего вечного одиночества — и самой верной страже не защитить, не спасти от одиночества душу.

Человеку ведома цель Сатаны, но нет ему откровения в промысле Божьем, а душа надеется, жаждет, ждет… И ждет всевышнего откровения человек до самого последнего земного мгновения.

“И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их, и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число.

…И десять рогов, которые ты видел, суть десять царей, которые еще не получили царства, но примут власть со зверем, как цари на один час.

Они имеют одни мысли и передадут власть свою зверю.

Они будут вести брань с Агнцем, и Агнец победит их, ибо Он есть Господь господствующих и Царь царей; и те, которые с Ним, суть званные и избранные и верные.

…Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном”.

СТАЛИН ОТКРЫЛ глаза и угрюмо подумал: “Страшно, когда злое неизвестное человеческое “я” таится в толпе, но в сто крат страшнее, когда толпа злобно хоронится в человеческом “я” — и уверенно ждет своего беззаконного часа. Сколько крови еще должно быть пролито, дабы души праведников восполнили число Ангелов Божьих, дабы Божья рать соответствовала числу ангелов Божьих до отпадения, дабы их число превысило число падших ангелов?.. Неужели человечество сотворено только ради дополнения?..”

Всеохватное внутреннее зрение объяло огромное земное пространство — и душа содрогнулась: дышали кровью реки, моря и океаны, и земля была влажна от крови, как от утренней росы.

“…Лет через сорок какой-нибудь мазила сляпает картину — и изобразит меня в гробу. И мой гроб, как челн дубовый, будет плыть в кровавых водах. И все будут восхищаться смелой фантазией, а какой-нибудь идиот ее репродукцию вырвет из “Огонька” и повесит на стену моего кабинета. А может, и подлинник взгромоздит…” — хмуро, но без злости и ярости, почти равнодушно подумал он, скользнул взглядом по цветной журнальной фотографии светловолосого деревенского мальчика, ласкающего козленка, которую он бережно прикнопил над изголовьем своего дивана, и которая незащищенная стеклом тихо тускнела на свету.

“Помру, — опишут и эту картинку, как мою собственность. Костюмы старые, мундиришко маршальский затертый, тулуп овчинный да еще сапоги и валенки… Вот и весь нажиток… Подивятся убогости, а брехать будут, что сокровищами сейфы набивал. Уж это точно будут!.. Тьфу!.. И чего это вдруг Хрущев с родимым пятном на лысине померещился? Или не Хрущев?!. Блазнится дрянь всякая… Нет бы Пржевальского во сне увидеть. Или мать… Или Надю… А вместо них то картавые, то беспалые. И моря крови… Как будто я их открыл, эти моря, вместе с островами кровавыми в 13-м году. Плохо преждевременным провидчеством маяться, попробуй разбери — что от Бога, а что от лукавого!.. Вон этот, как его, Нострадамус тоже нагородил — не разберешь… Но, однако, не все чепуха — многое сбылось и сбывается. На глазах сбывается!.. Но все-таки без пророчеств спокойней жить: меньше надежды, но веры больше”.

В тяжкие военные дни он приказал представить перевод книги знаменитого французского прорицателя, ибо прослышал, что используют его враги и союзники, — и не одну ночь в зашторенном от бомбоносного неба кабинете вчитывался в туманные, велеречивые центурии, силясь постигнуть их сокровенный смысл. Кое-что постиг — и дивился некоторым предсказаниям, ибо здравый анализ непостижимого повергал в прах мыслимые законы земного бытия.

Шалаш его любит обветренный воздух,

Отребье поможет его приютить.

Читал Сталин и видел шалаш Ленина в Разливе, и себя, сходящего с лодки навстречу торопливому Ильичу.

А в апреле, когда в Милане подвесили за ноги на фонарь труп Муссолини, он вспомнил строки Нострадамуса — и восхитился точности предсказания:

Он всех устрашал

своим яростным видом

И мраморных статуй касался плечом.

Подвешенный за ноги вождь безобиден.

И он не заслужит посмертный почет.

Но, конечно, в первую очередь Сталин выискивал в пророчествах то, что касалось России, исхода схватки с безжалостным рейхом и, чего греха таить, перспектив собственной участи.

Вождь сделал на время

германским вассалом

Брабант вместе с Фландрией,

Кант и Бруджес.

Но был он враждебным

разбит идеалом,

Кавказец взял Вену и замки окрест.

Этот катрен он с удовольствием вспомнил, когда Москва по его приказу салютировала войскам Маршала Толбухина в честь взятия Вены. И Вену вспомнил, свою Вену 1913-го года. Свое одинокое православное Рождество в темной, холодной европейской гостинице… И, само собой, продрогшего, небритого уличного художника-торговца, который по прошествии лет чертовым образом обратился в грозного фюрера великой Германии. Оно, конечно, можно было бы по-иному трактовать строки, но не было, хоть тресни, ни одного кавказца в истории, кроме него, чьи войска овладели Веной с окрестностями и еще, Бог весть чем овладели.