Рита, не очень любившая сообщать всему миру о личных неприятностях, неожиданно откровенно рассказала Алисе о Косте.

Виноградова усмехнулась:

– Нашла беду… Тьфу! Плюнуть и растереть! У меня муженек тоже алкоголик был, выгнала его вон, лишь фамилия осталась. Поехали.

– Куда? – изумилась Рита.

– К тебе. Очень удачно вышло! – потерла узкие ладошки Алиса. – Понимаешь, меня сегодня хозяйка съемной квартиры с жилплощади выперла. Сука! Не предупредила заранее, просто пришлепала в восемь утра и гавкнула: «Дочь замуж выходит, освобождай помещение». Я уже прямо голову сломала, где мне теперь жить… Давай так, я пару деньков у тебя перекантуюсь, а заодно и объясню Константину, если он вдруг заявится, как себя вести следует.

– Что ты! – замахала руками Рита. – Секридов опасен, еще убьет тебя…

Алиса сжала кулаки.

– Слабо ему! Поверь, очень хорошо знаю подлую наркоманскую натуру. Во-первых, все торчки слабые, их соплей перебить можно. Ты просто сейчас испугана и растеряна. Так вот запомни: следует схватить чего ни попадя, да хоть туфлю на каблуке, и врезать сучаре промеж глаз. Во-вторых, незамедлительно вызвать ментов, а самой нестись в травмопункт, зафиксировать побои. Твое «счастье» отволокут в обезьянник, намнут ему бока, пятак начистят, и он в другой раз подумает, прежде чем кулаки распускать. Я некоторое время с алкоголиками и кокаинщиками провела, научилась отбиваться. Никогда не сдавайся и не поворачивайся к беде спиной. Хныкать тоже бесполезно.

В голосе Алисы звучала такая уверенность в собственной правоте, что Рита прошептала:

– Спасибо за совет. Да, поехали ко мне.

С тех пор девушки стали жить вместе. Константин не появлялся, никакие неприятности с Секридовой не происходили. Правда, еще некоторое время у Риты от любого шороха на лестнице, за дверью, екало сердце, но потом она успокоилась. Да и что такого произошло? Всего лишь привиделся дурной сон. Похоже, старуха Феня оказалась права, вся беда концентрировалась в квартире Волковых, лишь там действовали проклятие Феликса Ковалева и порча, наведенная Алевтиной Кулькиной. До сегодняшнего дня Рита жила замечательно: занималась любимым делом и заводила приятных кавалеров. Вот только замуж не собиралась. Да и не могла она пойти в ЗАГС, ведь по документам у нее имелся муж…

Рита перевела дух и схватилась за сигареты.

Я решила прояснить ситуацию до конца.

– Значит, эта квартира – собственность Константина?

– Ага.

– А что с той квартирой, где ты провела детство?

Секридова сильно затянулась, выдохнула дым.

– Я туда даже заглядывать не хочу. Сначала «трешка» стояла запертой, а потом Алиска рассердилась, сказала: «Глупо поступаешь. Сдавать жилье надо, деньги лишними не будут». Я ее послушалась, обратилась в агентство, там теперь семья живет. Приличная, с двумя детьми, аккуратно платят.

– А где Секридов?

– Понятия не имею. Наверное, умер, – равнодушно сообщила Рита. – Я одно время его искала, по больницам ездила и даже пару раз в морг, а потом решила: зачем?

– Ты в милицию обращалась?

– Угу, – кивнула Рита. – Мне там объяснили: ежели в течение нескольких лет не объявится и труп нигде не найдут, то объявят мертвым.

– Ясно, – протянула я.

Собеседница раздавила в пепельнице окурок, потом открыла буфет, порылась в нем, вытащила альбом с фотографиями и шлепнула его на стол.

– Во, смотри. Это Алиска. Правда, мы похожи?

Я стала внимательно разглядывать снимки. Действительно, нечто общее у двух девушек имелось: обе длинноногие, стройные блондинки с волосами ниже плеч. Но на этом сходство заканчивалось. На лице Алисы было четко написано: я добьюсь успеха в жизни, выгрызу его зубами любой ценой. У радиоведущей большие глаза, в которых, несмотря на милую улыбку, горел огонек злости. А еще у Алисы почти квадратный подбородок, высокий лоб и четко очерченные скулы. Появись она на свет в древние времена, стала бы, наверное, амазонкой. А Рита имеет вид побитой болонки. Правда, она тоже улыбается, профессионально растягивает губы, но в глазах манекенщицы явственно читается неуверенность и зажатость.

Руки Риты методично переворачивали страницы.

– Это я на показе нижнего белья, – комментировала она, – а тут день рождения «Окобанка», мы в нарядах восемнадцатого века. Ой, вот прикол! Презентация сети салонов красоты «Бино». Нас покрыли золотой краской, а купальник на самом деле не настоящий, боди-арт. Стебно?

– Прикольно, – согласилась я, – выглядит настоящим бикини.

– Не, – рассмеялась Рита, переворачивая страницу, – лифчик со стрингами нарисованы. Знаешь, такое странное ощущение, когда в зал выходишь: вроде голая, а на самом деле прикрытая. О! Здесь мы с Костей в Феодосии. Он меня, когда только познакомились, в Крым возил. Эх, знать бы тогда, что ждет впереди, села б на поезд и мигом от него сбежала. Я тогда, несмотря на весь ужас в моей семье, счастливая была. Кошмар в Москве начался, когда вернулись и Костя за бутылками пошел.

– Видный мужчина, – оценила я Секридова, разглядывая снимок. – Только лица не разглядеть, его козырек бейсболки прикрывает.

– Верно, – согласилась Рита, – этого не отнять: и фигура у него имелась, и лицо, поверь, симпатичное. Только потом он в урода превратился: высох, сгорбился – натуральный старик.

– Жаль, отпечаток испорчен.

– Где? – удивилась Рита.

Я указала на черную полосу, пересекавшую живот Константина чуть повыше пупка.

– Вот, явный дефект.

– Нет, – засмеялась Секридова, – это татушка.

– Очень странная, похожая на пояс.

Рита смяла пустую пачку из-под сигарет.

– Ремень и есть. Костя в армии наколку сделал. Вроде она у него чернильная. Он рассказывал, что чуть не умер. Рисунок набивал солдат, он на гражданке художником работал, вот и решил на службе «творчеством» заняться. Это он придумал пояс в виде змеи, над пупком морда, а во рту у нее собственный хвост. Жуть черная! Костя тогда в больницу попал, температура, говорил, под сорок шпарила, заражение крови, еле выжил.

– Да уж, – покачала я головой, – мог и на том свете оказаться.

– Запросто, – кивнула Рита. – Я вот татушку делала совсем в других условиях: салон, мастер в стерильных перчатках, иголки одноразовые. Ой, кто-то лает… У меня нет собаки! Может, от соседей забежала? Неужели я дверь не закрыла?

– Не волнуйся, – улыбнулась я и вытащила мобильный, – у меня вместо звонка записан голос мопса Хуча.

– Супер! – одобрила Рита.

Я откинула крышку и услышала голос Маши:

– Мамусечка, ты где?

– Скоро приеду.

– Уже очень поздно!

– Извини, Манюня, задержалась. Что дома?

Маруська захихикала:

– Цирк! Александр Михайлович возил Тёму по магазинам, решил его модно одеть.

– Действительно, смешно, – согласилась я. – Получилось у них?

– Не передать словами! – сдавленно засмеялась Машка. – Ты когда вернешься?

Я глянула на часы: без четверти полночь.

– Думаю, через час буду дома, сейчас уже пробок нет.

– Ладно, подожду.

– Ложись, тебе завтра рано вставать.

– Нет, муся, – зашептала Маня, – здесь… В общем, лучше не по телефону. Чмок.

Я захлопнула крышку.

– Мне пора.

Рита судорожно вздохнула:

– Еще пятнадцать минут.

– Конечно, конечно, – кивнула я. – Уеду, когда начнется шестнадцатое число. Послушай теперь меня внимательно. У нас имеется таинственная история с исчезновением Алисы. И тебе, и мне следует отыскать Виноградову. Я хочу задать ей вопрос про шубу из розовой шиншиллы, а тебе надо убедиться, что подруга жива, пятнадцатое число тут совершенно ни при чем, история с проклятием выдумана старухой-нянькой по глупости. Увы, с Феней не поговорить.

– Почему?

– Так она умерла.

– Кто сказал? – изумилась Рита. – Жива небось. Такие, как она, вечные!

– Сколько же ей лет?

Секридова наморщила лоб.

– Ну… забыла.

– А с головой у Фени, думаешь, порядок?

– Не знаю, – ответила Рита, – я с ней не общаюсь.

– Так вот. Я попытаюсь узнать, куда подевалась Алиса, – продолжала я, – и где шуба.

– Ясно же, убили.

– Манто?

– Алиску!

– Трупа-то нет.

– Он ушел! – взвизгнула Рита.

– Как?

– Через дверь.

– На лестнице сидела я.

– Ты заснула, случается такое.

– Мертвое тело неспособно ходить.

– Это меня хотели убить, меня, меня… – снова завела Рита. – Перепутали нас…

Я посмотрела на часы.

– Все, успокойся. Наступило шестнадцатое число, теперь ты в безопасности.

– Надеюсь, – выдохнула Рита.

– Дай мне координаты Фени, – попросила я. – А завтра вечером снова встретимся.

– Зачем тебе моя старая нянька? – удивилась девушка.

– Тебе трудно?

– Нет, – пожала плечами Рита, вскочила, взяла с подоконника телефонную книжку и добавила: – Только у меня старый телефон. Вдруг она переехала? Говорю же, давно не встречаемся.

До Ложкина я добралась за сорок минут. И МКАД, и Новорижское шоссе оказались почти пустыми, основная масса москвичей уже лежала в своих постелях, впереди людей ждала рабочая неделя.

В нашем доме тоже было темно и тихо. Даже собаки не вышли встретить хозяйку, мерное сопение из гостиной сообщало о том, что стая разлеглась на мягких диванах и зарылась в пледы.

Стараясь не шуметь, я поднялась по лестнице, вошла в свою комнату и, ощущая свинцовую усталость, со всего размаха шлепнулась на кровать. И вдруг вместо мягкого матраса тело ощутило нечто странное, какую-то достаточно твердую кучу.

– Блин! – вдруг заверещала куча визгливым голосом. – Кто тут?

– Помогите! – заорала я, совершенно не ожидавшая обнаружить в своей постели живое одеяло.

Из коридора послышался топот, вспыхнул свет, на пороге появилась Маня.

– Мусик, что случилось? – воскликнула она.

Я стала тыкать пальцем в перину, под себя:

– Там, кричит…

– Безобразие! – завозмущалась Зайка, тоже входя в мою спальню. – Явилась домой ночью и устроила трамтарарам! Между прочим, людям с утра на работу!