– Вот чтобы мы тебя с твоей Читой здесь больше не видели. На этом вот пляже. Понял? – когда немного стих гогот, заявил, обращаясь к Тарзану, видимо, здешний самый главный.

Маргаритка подумала: ну что сказать Тарзану в этой ситуации? Взвизгнуть: «Да что я вам сделал?» Они тут же начнут расписывать, чем именно он им не нравится. Заявить: «Да пошли-ка вы куда подальше!» Не пойдут ведь… Оправдываться – что он не пристает к их девушкам? Что он просто живет здесь?.. Начать биться в истерике с воплями: «И зачем же я такой красивый? И пошто терплю страдания от своей неземной привлекательности?» Фигня, все фигня… Что же скажет сам Тарзан?

В этот момент к дверям кафе подошло несколько человек – так что группе бойцов пришлось сдвинуться, освободив дорогу. А Тарзан так ничего и не говорил. Маргаритка все-таки очень мешала ему.

– В общем, если у вас есть ко мне какие-то претензии, я готов выслушать, – раздался голос Тарзана. Маргаритка даже вздрогнула. – Сейчас инструменты свои из кафе заберу. И давайте – излагайте.

– Ты ж сейчас сбежишь от нас… Или хочешь, чтобы за тебя девки заступились, – хмыкнул кто-то из ребят. Но его свои же одернули.

Маргаритка увидела, что в этот момент Тарзану очень захотелось немедленно треснуть умнику в репу. Но он все-таки сдержался.

– Я с тобой пойду, – заявил другой парень. – Давай, в темпе.

Тарзан попытался разомкнуть Маргариткины руки. Но она вцепилась в него мертвой хваткой. И так с ним в «Шатер» и отправилась.

– Тарзан, ты к нам? – воскликнули девушки, увидев Алексея.

Но Тарзан улыбнулся, помахал им, поднял с пола свой чемоданчик. И вместе с Маргариткой повернувшись на сто восемьдесят градусов, зашагал к выходу. Парень, что их сопровождал, что-то прошептал своей подружке, которая в недоумении подскочила к нему.

А Тарзан кого-то высматривал в кафе – поэтому так не спеша брел к выходу.

«Ищет, кто может ему помочь? – предположила Маргаритка. – Но кто? Как?» Ей, конечно же, очень хотелось бы, чтобы героический Тарзан в одиночку справился с группой разъяренных парней. Тогда бы вообще было лучше, чем в самом приключенческо-романтическом фильме. Искать чьей-то помощи все же нельзя – это снижает героический пафос персонажа. Но то персонаж – а то жизнь! И побитого Тарзана будет очень жалко. Но зато он останется цел и невредим – а это главное! В фильмах же бьются не по-настоящему, а тут может до смертоубийства дойти… Поэтому пусть Тарзан ищет помощи, пусть! Кто-нибудь, сообразите же! Помогите ему!

И тут оказалось, что Тарзан искал… всего лишь Маргариткину тетку! Потому что, проходя мимо двери, ведущей на кухню, Тарзан окликнул ее. И тетя услышала.

– Заберите Маргаритку, пожалуйста! – попросил он. – Она мне мешает. Я с ребятами погулять хотел, нечего ей с нами…

Таких умоляющих глаз Маргаритка не видела никогда! Тарзан просил ее, именно умолял покинуть его! Он беспокоился за нее, Маргаритку! Не хотел подвергать опасности. Вот и сдавал тетке, вот и «жаловался»…

– Маргаритка, пойдем, – потребовала тетя. – А говорила, мне помогать будешь… Иди, не мешай Алексею…

И она дернула девочку к себе.

Но и Маргаритка беспокоилась за Тарзана.

– Хорошо, – покладисто кивнула она. Отпустила руку Тарзана. И понуро отправилась на кухню.

Глядя ей вслед, любой бы поверил, что девочка послушно исполнила волю тети. Тарзан и поверил. А потому быстро и решительно зашагал к выходу из кафе.

Но Маргаритка тоже мчалась к выходу. Только служебному. Пробежав по крохотному, заставленному коробками помещению и едва не поскользнувшись на вечно жирном полу, девочка выскочила на улицу. И только бедная тетя ее и видела.

Маргаритка не знала, что битва за Тарзана приобрела широкие масштабы. Пока она обегала «Шатер», возле джипа, в который уже набились борцы за освобождение побережья от вредоносной личности, собрался народ. Это девушки выскочили из кафе и требовали оставить красавца в покое. Они не давали затолкать Тарзана в машину, громко кричали и махали руками. А потому дядя Сева выбежал на улицу и предложил громогласной толпе идти разбираться куда-нибудь от кафе подальше.

К тому же к джипу подошел Альбертик. Он тоже предлагал простить Тарзана за то, что он Тарзан. Девушки его горячо поддерживали.

Один из ребят даже обиделся на это до такой степени, что бросил своей подружке: «Ну и оставайся со своим Тарзаном, а я больше с тобой встречаться не буду. Вещи из палатки завтра заберу…» – и широкими шагами удалился в соседнее кафе. Где вскоре устроился за хорошо освещенным столиком в окружении большого количества пивных бутылок и незнакомых девчонок.

Маргаритка, прыгая за спинами взрослых парней и девушек, приглядывалась к Тарзану. Он не мог вырваться из этого безумного круга. Алексей изо всех сил делал вид, что спокоен, но на самом деле безнадежное отчаяние читалось на его лице. Которое было сейчас еще красивее, чем когда-либо.

Наверное, это не укрылось от взоров других людей. Тарзан напоминал настоящего Тарзана, запертого в клетку цивилизованными любителями всего «прекрасного и экзотического». Его и мучить особо никто не собирался, но и отпускать было жалко. И с интересами этого самого Тарзана считаться никто не хотел. Может быть, по большому счету просто не верили в то, что он настоящий? А не игрушечный…

У Маргаритки быстро-быстро билось сердце. Его удары ощущались даже в голове. Даже через пятки ног девочки, стоявшей неподвижно, в землю, казалось, ударяло: «Бум-бум, бум-бум…» И она вокруг тоже ритмично сотрясалась.

«Крикнуть, чтобы отпустили его? – лихорадочно думала Маргаритка. – Но так вообще будет казаться, что он сам за себя постоять не может! Тарзан, ну постой как-нибудь за себя!!!»

Но было понятно другое: не милиции он боится, не драки. Тарзан просто НЕ ЗНАЕТ, ЧТО ДЕЛАТЬ! Ему надо уйти, конечно, отсюда. Но для этого он должен попросить, видимо, чтобы его отпустили. Видимо…

Всю жизнь, получается, красота мешала Алексею. То, за что бьются люди в спортзалах, институтах пластической хирургии, массажных и косметических салонах, что стараются улучшить одеждой, драгоценностями и прочим up-great, – ему приносит только страдания. Надо же, оказывается, за красотой можно не заметить человека! А он человек – этот добрый и хороший Леха Маняшкин! И потому нечего на него пялиться, как на жильца кунсткамеры! Ведь девушки, что его защищали, на самом деле видели в нем все ту же игрушку и отстаивали таким образом права на нее. Во всяком случае так казалось Маргаритке. Обойдутся…

Ведь в борьбе за человека все средства хороши! Да!

И Маргаритка, локтями расталкивая толпу, бросилась к Тарзану.

Так что помощь к нему шла с трех фронтов.

– Покусает! Сейчас игуана вас покусает! Отойдите! – держа ощерившегося Чарлика в вытянутых руках, тетя Маша шла к Тарзану с правого фланга.

А с левого…

Он все-таки появился!

Конь Слива как будто родился разгонять демонстрации – он умело распихивал окружающих, обдавая особо брезгливых слюнями, фыркал прямо им в лица (и при этом удивленно-невинно улыбался, злодей), крутил головой и даже с металлическим хрумканьем щелкал зубами. Словом, к Тарзану Федька и Игорь пробрались беспрепятственно.

Маргаритка облегченно вздохнула и остановилась.

Остановилась и тетя Маша со своим длиннохвостым уродцем в руках. И теперь она выглядела самой смешной – решительная, разъяренная. А вокруг все тихо…

Потому что дальше-то что? Что теперь делать Тарзану? Взгромоздиться на спину Сливы третьим и уматывать отсюда возвышенным галопом? Но это же не жизнь – все время убегать от своих проблем.

Тарзан должен сказать речь! Или принять какое-то кардинальное решение. Чтобы все всё поняли и угомонились. Так подумала Маргаритка. Именно такое поведение было бы естественным для столь романтической личности – загадки побережья, прекрасного Тарзана.

Но Тарзан этого не делал. Он смотрел на брата, смотрел на окруживших его людей – и молчал. А все, точно на артиста, замершего посреди сцены, смотрели на него. И тоже чего-то ждали. Ждали, что игрушка заговорит? Что выкинет нечто забавное?

Маргаритка готова была заплакать. Наверное, сейчас все девушки разочаровываются в Тарзане. Или нет? А наоборот, он им кажется проще и понятнее? Как узнать?

Девочка перехватила взгляд Федьки. Федька сидел неподвижно и только теребил в руках повод. Из-за его плеча выглядывал Игорек.

Молчание затягивалось…

– Девушки, чья это визитка? – в самый неожиданный момент раздался голос Тарзана.

Тарзан поднял над головой руку с зажатой в ней небольшой бумажкой. Маргаритка ее узнала – конечно, это координаты питерской чернобровки. Девушки оживились – и их толпа колыхнулась. Но пока никто не признавался, чья это визитка. Или хозяйка не узнавала свою вещь, или была очень осторожна – мало ли что этот странный молодой человек выкинет?

– Я даже не знал, что как дурак тут по пляжу отсвечиваю. – Все-таки Тарзан говорил речь! – Мне казалось, что каждый живет, как хочет. Вы хотите – и приезжаете сюда. Я хочу – и купаюсь там, где и когда мне нравится. И прихожу на пляж тогда, когда мне хочется. И в чем хочется. И вообще… я понял, пацаны, вашу просьбу, – продолжал Тарзан. – Без проблем, могу на этом пляже не появляться. Ну а что изменится? Вы лучше, что ли, от этого станете? Нет – вы такие же останетесь, как и были. Так что чем мне угрожать, лучше бы собой занялись… К тому же – вот вы ко всяким красавцам из журналов и из телевизора своих девчонок не ревнуете? Нет. Или если какой-то известный артист вдруг на пляже появится, а к нему ваши подружки помчатся, вы же не пойдете всей толпой его бить? Не пойдете. А меня можно – потому что я вроде как никто. И почему-то представляю для вас угрозу. Кстати, вон Альберт – он хоть один на один драться предложил, как нормальный пацан. А вы…

– Умница! – воскликнул кто-то в толпе.

Маргаритка оглянулась и поняла: это Маша, «фото с игуаной».

– В общем, девушка, заберите свою визитку. – Тарзан снова помахал над головой карточкой. – Она мне не пригодится. Потому что я сам какой-нибудь ход найду. Наверное, все дается человеку специально. И я, выходит, должен быть каким-нибудь артистом – раз мне такая внешность досталась. Вдруг в моей комплектации к красоте еще и актерский талант идет, а я просто пока об этом не знаю. Вот и посмотрим. А если не артистом, то буду моделью. И уж постараюсь стать моделью хорошего человека, обещаю… Так что разбираться со мной можете приходить в любое время – хотите, когда я стану знаменитым и буду подмигивать вам с каких-нибудь обложек. Тогда наверняка придется обращаться к моему личному агенту или секретарю. А хотите прямо сейчас записывайтесь в очередь набить мне лицо, которое я пока не застраховал на много-много миллионов.

Ребята засмеялись. Один, за ним второй, третий. Хихикнули девчонки. И тут одна из них – Альбертикова подружка, имитировавшая недавно страдания по отсутствию красоты, пробралась к Тарзану.

– Прости, – шмыгнув своим на самом деле очень симпатичным носом, сказала она и дотронулась до Тарзановой руки.

– Прости, правда, – неожиданно поддержал ее низкорослый, почти квадратный, но от того особо борзый и активный предводитель недавней операции по борьбе с Тарзаном. Он хлопнул Тарзана по спине, пожал плечами и улыбнулся.

Подошла питерская журналистка, предложила визитку ей не возвращать, а все-таки оставить на память. Вроде того – сам-то сам, но будете у нас в Питере, обращайтесь…

Слива не выдержал пафоса и заливисто заржал. Ну не мог циничный конь спокойно видеть, как разводят подобные сантименты.

Собравшиеся захохотали – теперь уже дружно и с облегчением. К Тарзану стали подходить один за другим его бывшие враги и мучители, говорили что-то хорошее, предлагали помощь.

Маргаритка издалека наблюдала за Тарзаном, который был хорошо виден в свете большого фонаря, что зажгли возле кафе. Он правильно выбрал – если действительно не врет. Пусть его красота достанется всем – пусть видят ее на экранах, страницах журналов и рекламных щитах. Спокойная радость сияла на его славном лице, блестели глаза, светлые волосы, кое-как стянутые резинкой, выбились и падали на плечи. Красивый голос, мужественные жесты, выразительная мимика, как будто бы многократно отрепетированная у зеркала. Сколько всяких эмоций за это время отразилось на лице Тарзана – и как по-разному все они выражались! Кажется, он действительно создан быть артистом!

Маргаритка смотрела на Алексея и любовалась. Ну надо же, а она, балда, мечтала, чтобы он стал ее парнем, мечтала о каких-то гламурных, тусовочных глупостях – как они с Тарзаном танцуют, как все девушки завидуют… У него своя жизнь. И обязательно найдется такая девушка, которую Тарзан полюбит и которая полюбит его.

Глава 10 Гламурная тусовка

– Ну что, все в порядке? – раздалось у нее над ухом.

И тут же возле Маргаритки – пум! – свалился с неба Игорек. Конечно, ни с какого он не с неба свалился, а со Сливы. Который подошел к девочке совершенно неслышно. И даже аккуратно куснул за плечо. Типа – «Привет, а вот и я!»

Маргаритка схватила Сливу за наглую морду, принялась ее гладить. Конь довольно пыхтел и снисходительно косился.

Вслед за Игорьком с седла сполз Федя. Он ничего не говорил, только улыбался. Для него выступление брата было большой неожиданностью. Но то, как он выступил, Федору явно понравилось.

Все трое плюс Слива стояли и смотрели, как Тарзан в окружении поклонников нового типа усаживается в джип – ребята предложили добросить его до города. Ведь на работу! Водитель фуры Леха опаздывал на работу!

– Все в порядке! – крикнул ему брат. – Будь аккуратнее!

– Постараюсь, командир! – махнул рукой Тарзан.

Машина тронулась. Провожающие с криками принялись махать Тарзану вслед, кто-то даже побежал за джипом. Возле входа в кафе осталась только тетя Маша. Прижимая к груди своего безобразненького Чарлика, она беззвучно плакала.

– Тетя Маша, пойдемте купаться! – предложила неожиданно для самой себя Маргаритка. – Федя, Игорь, пойдемте?

Девочка взяла хозяйку игуаны под руку. И они вместе с мальчишками двинулись к темному пляжу.

Игуана не купалась. Купалась тетя Маша, а Чарлика держал оставшийся на берегу Игорь. Которому нечего было делать в темной воде – не видно ведь ни фига, Игорь не любил чувствовать себя неуверенно. Хорошо, что Маргаритка не стала презирать его за это – за физическую слабость, снобизм или «московские понты», как обычно о таких ребятах говорили. Все разные: Тарзан такой, Федька другой, а Игорь – вот такой! Так думала о нем Маргаритка. И на душе ее было легко и весело.

Маргаритка и Федька бултыхались возле Сливы, который как вошел в море по грудь, так, монумент несчастный, и остановился. Бил мордой по воде, отпихивал от себя ребят, которые пытались на него взобраться. В общем, веселился. Забралась на него почему-то именно подплывшая тетя Маша – и Слива, кажется, не собирался ее скидывать.

– Видите, вы ему понравились, – крикнул из воды Федька. – Значит, вам скоро обязательно повезет! Слива такой, знаете, вещий конь!

«Вещий конь» подтвердил эти слова громким ржанием. Изловчившись, Маргаритка выпрыгнула из волны прямо ему на спину. И Слива тоже смилостивился, скидывать не стал.

– Ну, всем будет счастье! – крикнул Федька.

Наконец они вернулись на берег. В свете дальних кафе-шатров пляж хорошо просматривался, так что Игоря с Чарли они нашли быстро.

– Какая хорошая зверюга! – воскликнул он, придерживая забравшегося к нему на плечо Чарлика.

Слива снисходительно фыркнул: конечно, самая лучшая зверюга на свете – это он, но пусть и эту мелочь рогатую-хвостатую похвалят.

Тетя Маша, которая обычно ходила по пляжу с застывшим выражением лица, молчаливая и невозмутимая (а потому все время напоминавшая Маргаритке своего питомца), сейчас оживилась и принялась рассказывать Игорю, как ухаживать за игуанами, что они любят, что едят и чем их можно развлекать. Тот слушал внимательно и задавал очень дельные вопросы.

В конце разговора они даже условились, что встретятся в своей родной Москве, и тетя Маша поможет Игорю купить такого же маленького игуанчика у ее знакомых игуанозаводчиков.

Сначала они отправились провожать Марию и Чарлика до автобуса. Чарли юркнул в кожаную сумку, которая служила ему фургоном для перевозок, в сопровождении Сливы вся компания добралась до поворота – и скоро подошел маленький автобус-маршрутка. Тетя Маша улыбалась и махала ребятам, пока автобус не скрылся из вида.

Затем довели до палаточного городка Игоря.

– Увидимся завтра? – спросил он у Маргаритки.

– Конечно!

– А то мы уже через пять дней уезжаем…

– Я вам завтра утром молоко и лаваш принесу.

– Спасибо…

– Это моя работа, Игорек. – Маргаритка улыбнулась.

– Да, да, конечно… Ну, Федор, и тебе счастливо! – Игорь протянул Федьке руку.

– Бывай.

Маргаритка, Слива и Федька вернулись на пляж и медленно направились вдоль кромки воды. Их путь лежал к речке, которая неподалеку впадала в море. Нужно было помыть Сливу – конь-эстет не любил, когда на его теле оставалась морская соль.

Волны стали выше и как-то резвее. Они звонко шлепались на береговую гальку, с шипением расползались по ней, и их снова утягивало в морскую толщу.

– А Леха молодец, да? – шагая среди бурлящих волн, обратился Федька к Маргаритке.

– Молодец, конечно! – отозвалась девочка. – Он будет звездой, я уверена! Хватит ему уже тут у нас прозябать, фуры с продуктами найдется кому водить.

– Это да – я на его место скоро заступлю, – ответил Федька. – Не, ну как их всех замкнуло, когда Леха им сказал! Ха, думали, он прямо дурачок!