Мишель недавно избран понтификом. Прежде, чем обратиться к толпе с центрального балкона собора Св. Петра, он в обществе камерлинга и папского церемониймейстера удаляется в «комнату слез», – ризницу, примыкающую к Сикстинской капелле. Его сопровождают камерлинг Ватикана Гвидо Фальконе и обер-церемониймейстер Стефан фон Хардинг, а тем временем швейцарские гвардейцы заняты поисками исчезнувшей сотрудницы Банка Ватикана – Софии. Что за тайные связи объединяют Гвидо и Стефана? Почему скрывается София? Что знает – и о чем догадывается Мишель? Чего в нем больше – наивности или провидчества? Невинности, или причастности к общей вине? Напряженная интрига, полная юмора и глубоких эмоций, затрагивает темы власти, предательства, ответственности, любви, религии и выбора. В этой комедии человеческий фактор вторгается в Дом Божий.
С детства Луиза Вудс хотела стать танцовщицей. В день, когда она прибывает в «Ле Папиллон» – закрытый кабаре-клуб, куда мужчины приходят, чтобы насладиться красотой танцующих женщин, ее жизнь полностью меняется. Луиза живет в клубе, и правила проживания и работы в нем не могут быть проигнорированы или нарушены. Либо ты делаешь все от тебя зависящее, чтобы угодить клиентам, либо оказываешься на улице. Никакого флирта, никаких тайных романов, только танцы.
«Человек и сверхчеловек» — одна из лучших пьес Шоу; более того, это вообще одна из лучших комедий XX в. Перед нами яркий образец драматургии идей. Художественная сила пьесы определяется тем, что носители идей автора — живо обрисованные характеры. Но обрисовка их лишена бытового правдоподобия, потому что, как обычно у Шоу, поведение действующих лиц определяется сложной диалектикой идейного замысла драматурга.
Название комедии, как и ее фабула, построено на игре слов: имя «Эрнест» имеет по-английски такое же звучание, как слово «earnest» («серьезный»). Название имеет, таким образом, два смысла: «Как важно быть серьезным» и «Как важно быть Эрнестом».
В этой социальной драме Шоу обличает буржуазное общество, обвиняя его в бесправии женщины и в том, что женщина способна просуществовать, только найдя себе достаточно состоятельного мужчину.
Художник, доживший до преклонных лет, встречает молодую женщину, очень похожую на его мать. Сам герой никогда не знал собственной матери. Она бросила его еще младенцем, в роддоме, но при этом оставила при нем свою фотографию, которую он хранил всю жизнь. И вот спустя много лет он встречает женщину, как две капли воды похожую на ту, что на фотографии. Между ними возникают непростые отношения.
КомпиляцияСодержание:СЕРДЦЕ ПОМНИТ (повесть)ПЛЕВЕЛЫ ЗЛА (повесть)КЛЮЧИ ОТ НЕБА (повесть)ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИСТИНЫ (драма)ЖИЗНЬ, А НЕ СЛУЖБА (рассказ)ЛЕНА (рассказ)ПОЛЕ ИСКАНИЙ (очерк)НАЧАЛО ОДНОГО НАЧАЛА(из творческой лаборатории)СТРАНИЦЫ БИОГРАФИИПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЕ СТАТЬИ:Заметки об историзмеСердце солдатаВеличие землиЛюбовь моя и боль мояРазум сновал серебряную нить, а сердце — золотуюТема избирает писателяРазмышления над письмамиЕще слово к читателямКузнецы высокого духаВ то грозное летоПеред лицом времениСамое главное
Где-то в российской глубинке живет помещица Ворчалкина с двумя дочерьми на выданье, коих она хочет выгодно пристроить. Там же оказывается императрица (инкогнито), которая по-своему решает судьбу двух сестер. Пьеса — римейк комедии, написанной в 1771 году рукой самой государыни Екатерины II. Римейк довольно смелый: Булычев не только поменял фамилии иных персонажей, но и заставил Екатерину озаботиться браком простого солдата Гаврилы Державина, а также устроить судьбу неисправимого бунтовщика Саши Радищева. Пьеса — римейк комедии, написанной в 1771 году рукой самой государыни Екатерины II. Римейк довольно смелый: Булычев не только поменял фамилии иных персонажей, но и заставил Екатерину озаботиться браком простого солдата Гаврилы Державина, а также устроить судьбу неисправимого бунтовщика Саши Радищева.
В книгу кинодраматурга и режиссера документального авторского кино Людмилы Темновой-Зиминой вошли киносценарии, стихи, эссе, размышления о кино и жизни. В мире снято множество кинофильмов, разных по жанру и качеству. Каждый из них представляет собой индивидуальный взгляд сценариста и режиссера. В конечном итоге рассказанная история начинает жить на экране самостоятельно в той форме, которую ей придали создатели картины, а сами они остаются за кадром, словно волшебники-эльфы, прячущиеся за цветами.