Барменом был веселый живчик лет пятидесяти, который смешал все ингредиенты прямо в бокалах, предварительно растерев по ломтику этого самого фрукта в тростниковом сахаре деревянной лопаточкой в каждом из бокалов, насыпал кубиков льда, залив все соком и добавив ром. Затем он поставил все четыре высоких бокала перед нами на стойку, сказав, что если этот город обнищает совсем, то он будет последним из богатых - после восьми вечера в городе никто больше ничего не заказывает, кроме этой самой "Алабамы".

Я немного нарушил идиллию, спросив у Джеймса, когда пойдут какие либо конвои в сторону Аламо. Он сказал, что насчет попутных конвоев лучше осведомляться у диспетчеров на площадке, откуда конвои отходят, а он со своими "Ящерицами саванны" поведет небольшой конвой в Нью Рино послезавтра утром. Пойдут они по Дороге в сторону Аламо до развилки, потом свернут южнее, к слиянию Мормонской реки и Рио Гранде.

Я подумал, что в самом крайнем случае мы сможем пройти с их конвоем хотя бы часть пути. Слишком задерживаться нам было нельзя, все же боевая задача в любом случае остается боевой задачей.

Территория Конфедерации Южных Штатов, г. Алабама Сити, 25 число 6 месяца, вторник 09.30.

Проснулся я оттого, что меня тормошили. Тормошила Мария Бонита, естественно. Тормошила, и требовала срочно куда то идти. Спросонок мне показалось, что случилось нечто экстренное, я, было, собрался дернуться к ружейной стойке, но туман в мозгу немного рассеялся, и я понял, что если бы Бонита будила меня по причине нападения неприятеля, уж наверняка она не валялась бы рядом в чем мать родила. Немного сосредоточившись, я понял, что меня отправляют к портье узнать адрес парикмахерского салона, потому, что "ты обещал". Я вообще просыпаюсь с трудом и в первые моменты могу быть не слишком деликатным, поэтому спросил, а почему бы не сделать это позже, или, скажем, ей самой, раз уж она проснулась. Мне сунули прямо в лицо ладонь с растопыренными пальцами, и резонно заявили, не может же она идти спрашивать с "такими ногтями". Я посмотрел на ногти - удлиненные, хоть и коротко обрезанные, покрытые темным лаком, гармонично завершающие тонкие изящные пальцы. На всякий случай согласился, чтобы не выглядеть полным идиотом, не способным отличить "Такие" ногти от "Не Таких". Кивнув, я попытался подняться с постели, но меня повалили обратно со словами:

– Стой, дурак! Не сразу же!

В конце концов, я все же встал с кровати и пошел бриться и вообще приводить себя в божеский вид. Мария Пилар одеванием себя не затруднила, а вытянулась поперек кровати во всем своем великолепии и с критическим видом рассматривала ногти, на кажой уке поочередно.

Придя в форму и достойный окружающего мира вид, я все же сходил в главное здание отеля. В холле отеля паковали сумки трое отъезжающих постояльцев, а за стойкой была очень элегантная пожилая леди, судя по безупречному виду - жена того самого джентльмена с палкой. Я решил, что по такому вопросу к ней даже лучше обратиться, поэтому изложил ей проблему Бониты. Я не ошибся. Леди рассказала, что в городе три салона, только претендующих на это название, и лишь четвертый, расположенный возле здания городской епископальной церкви, может удовлетворить запросы женщины. Женщины, Действительно Заботящейся О Своем Внешнем Виде. Она даже на карте города место отметила.

Впрочем, поразмыслив, она решила, что помогла недостаточно, и предложила организовать "appointment" для той "чудесной девочки", о которой столь похвально отзывался ее супруг. Я затруднился дать согласие, потому что не очень точно представлял, когда "чудесная девочка" прекратит рассматривать ногти и когда она будет готова встать с постели. Леди и тут разрешила мои сомнения, сказав, что она сама позвонит в номер, и все обсудит с Марией Пилар лично, чтобы я своим мужским непониманием не нарушал гармонию женского мира ухода за внешностью. На этом мы с леди и расстались.

Я вернулся в домик, дождался, когда Mi Carinosa договорит с уже дозвонившейся ей леди, потом сказал, что поеду на стоянку конвоев поговорить с диспетчером о возможных попутных маршрутах. А потом заеду на почту, отправить телеграмму о том, что патроны 9х18 особым спросом не пользуются, подразумевающую, что произошла задержка в дороге.

Мне ответили рассеянным кивком, но зато радостно сказали, что эта "милая пожилая леди" договорилась о визите в салон на 12 часов, и ей надо спешить. На часах было без двадцати одиннадцать, и я подумал, что если Мария Пилар приложит все усилия к тому, чтобы одеться, то она даже не слишком опоздает, тем более что до центра Алабама Сити минут пять езды.

Вообще в Марии Пилар Родригез меня поражало сочетание совершенно несовместимых в любом другом человеке вещей. Она одновременно была профессиональным агентом разведки и офицером, и когда она существовала в рамках обязанностей и выполняла то, что подразумевалось ее служебным долгом, она была собранна, пунктуальна и решительна. Если же давление служебных обязанностей сваливалось с ее плеч, Бонита превращалось в полную противоположность этой своей ипостаси. Она никуда не успевала вовремя, становилась взбалмошной и абсолютно нелогичной, а когда она смотрелась в зеркало, то любой агент враждебной державы мог спокойно зайти в комнату, и вынести оттуда все ценное и секретное, и Бонита даже не заметила бы его присутствия.

В общем, погрузившись в эти мысли, я по привычке уже прицепил к ремню и бедру кобуру с "Гюрзой" и вышел на улицу. В городе действовали законы "открытого ношения оружия". Что означает, что ты не имеешь права прятать оружие, если оно у тебя вообще есть с собой. Разумный закон, кстати.

Заведя бодро затарахтевший дизелем "Перенти", я выехал за ограду отеля, направившись на площадку конвоев. Прокатившись по улочкам города, я через десять минут остановился и направился в давешний домик, где уже не было таблички "Закрыто до завтра". Толкнув дверь, я вошел в нечто, напоминающее смесь офиса и минимаркета. Немолодая упитанная дама сидела за магазинной стойкой и читала городскую газету. Я поздоровался с ней и сказал, что ищу диспетчера. Она сказала, что диспетчер сейчас будет, вышла из-за стойки, переместилась за рабочий стол и поставила на него табличку "Диспетчер". После чего осведомилась, чем она может помочь?

Я рассказал ей о нашей проблеме. Дама достала из ящика стола папку с распечатками в прозрачных кармашках, некоторое время поизучала, а затем сказала, что попасть с конвоем именно в Аламо мы сможем примерно через неделю, с тем самым русским конвоем, который мы отказались ждать в Демидовске. Еще через два дня ожидался московский коновой в Нью Рино, который зайдет в Алабама Сити, завтра утром уйдет конвой Джеймса Фредерика туда же, еще будет конвой из Форт Ли, который на Дороге свернет налево и пойдет в Новую Одессу. Потом она добавила, что есть возможность выйти вместе с Джеймсом, и где-то на развилке дождаться конвой в сторону Вако, который пойдет через Аламо из Нью Рино. Но здесь дать какие либо гарантии она не может, потому что этот конвой новый, взялась его водить какая то новая группа, и она не знает, как они водят конвои, насколько соблюдают график, какие у них расценки и так далее.

Я подумал, что если мы не хотим торчать в Алабама Сити еще неделю, есть все же смысл рискнуть, и попытаться с местным конвоем дойти до перекрестка, а там перехватить, или наоборот - догнать новый конвой, идущий в Вако.

Я попросил даму зарегистрировать в конвой Джеймса две машины и двух человек, после чего вышел на улицу. Еще спросил у нее, где здесь почта. Почта тоже был недалеко, как и все в Алабама Сити, и я поехал туда.

Почтарь был одет во все ту же форму с буквами NWMS на груди и почтовым рожком. Я быстро составил телеграмму в отдел сбыта патронной фабрики, откуда она должна была переадресоваться дальше. "Spros na 9x18 mal. Dopolnitelnye zakazy skoro. Yartsev". А затем глубоко задумался. Написать на Базу "Россия"? А что написать? "Люблю-скучаю-не могу"? А как насчет девушки с маникюром, от одной мысли о которой дыхание перехватывает. Или: "У нас тут все хорошо, медовый месяц, скучаем по тебе оба"? Так, что ли? Или написать, что все, что "милый больше не вернется, оставил только карточку свою"? Покорежило меня так до самых кишок некоторое время, махнул я рукой, и ничего не написал. Потом, думаю, разберусь. "Потом" - оно всегда легче, куда как легче, чем "сейчас".

На улицу, правда, как вышел - отпустило немного, вздохнул, расслабился. Посмотрев на часы, я подумал, что Mi Carinosa сейчас все равно отправится делать вожделенный маникюр, а больше у меня никаких дел не было. Тогда меня осенило идеей посетить гараж "Трех толстяков", благо они нас туда приглашали.

Проехав по улице всего лишь пятьсот метров, я увидел вывеску "Alabama Customs. Quads amp; Bikes". На улице стояли, огороженные веревкой на столбиках, пять "Бомбардье" такого вида, что я их сразу не узнал. Высокие сиденья из черной кожи, проклепанные большими сверкающими заклепками, фары, никелированные и нет, образующие многоярусные конструкции над передними крыльями. Сумки для багажа из толстой кожи рогача, тоже орнаментированные заклепками и тисненым логотипом АС. Невероятна была раскраска каждого квада. Один мне запомнился больше всего - вся поверхность квада с невероятной точностью расписана под змеиную чешую.

За рядом выставочных экземпляров были большие распахнутые ворота, и я зашел внутрь. Встретил меня Дэйв, возившийся у какого то станка из разновеликих роликов, пытаясь придать форму округлого крыла плоской металлической заготовке. Подошел, пожал руку, затем так же молча прошел к большому "лежачему" холодильнику, и выудил из него две бутылки пива "Alabama"s Best", отвернул пробки и протянул одну мне. Видимо теперь стало можно здороваться, и Дэйв сказал: "Hi". Я тоже поздоровался, чокнулся с ним бутылками и выпил пива. С заднего двора зашли остальные бородачи, увидев меня, тоже подошли к холодильнику, достали по бутылке, открыли их, и тоже сказали "Hi". Я и им ответил. Тогда один из них сказал, что они долго думали, копались в старых журналах еще из прошлой жизни, и нашли фотографию "Перенти". И у того "Перенти", который сделали австралийцы, сзади висел двухсот пятидесяти кубовый байк, а у меня там ничего, и креплений даже нет. А они не только торгуют байками, но и способны делать для них специальные подвесные гнезда с лебедками, под любую модель. И если, скажем, они продадут мне "эндуро" и сделают под него рампу, то тогда, приезжая в какой-нибудь город, я не буду пугать собак и детей на улице своим нелепым австралийским грузовиком, а смогу ездить на байке, быстро и с комфортом.

Том, самый высокий и пузатый из толстяков, очень быстро и аккуратно набросал эскизный чертеж на листе бумаги. Признаться, я задумался. Катаясь с грузом по маленькому городу по своим делам, я чувствовал себя не очень то уютно. Алабама Сити городок тихий, здесь моему грузу ничего не грозит, кроме разве что прямого удара молнии. А вот если мне придется зарулить в какой-нибудь Нью Рино? Или разгружайся, или ходи пешком, или рискуй поклажей. А так, как они предлагают - действительно благодать. Поставил "Перенти" на стоянку, отцепил мотоцикл, и катайся куда угодно. Я поинтересовался, сколько времени и денег это займет? Толстяки посовещались, и сказали, что нужно примерно три или четыре дня, и мотоцикл подходящий у них есть. Довольно свежий, с новой резиной. Сумма за все, включая мотоцикл и работу - семь с половиной тысяч экю. Да, не копейки, но с другой стороны, пока разведуправление платит, можно шикануть. Тем более, что все равно машина принадлежит управлению, а от такой модернизации только выиграет. Но вот трех дней у меня не было. А жаль, ей-богу, жаль.

Пошли смотреть и пробовать байк - кроссовую "Ямаху" с объемом двигателя 250 кубических сантиметров. Выглядел байк неплохо, все целое, ничего не убито, видно было, что его еще и в порядок тщательно привели. Я прокатился на нем несколько раз. Очень даже неплохо. Кик-стартер работает хорошо, двухтактный двигатель норовит поднять мотоцикл на заднее колесо. Центр тяжести высоковат, как и положено кроссовику, но при навыке это даже хорошо - легче заправлять в повороты и маневрировать на пересеченной местности. Покатили его примерять к машине, поднимали, опускали, совещались, спорили. За этим благородным занятием и прошли следующие три часа, с совсем короткими перерывами на очередную бутылку пива. Единственное, на чем сошлись, что в следующий раз, когда окажемся в этом городе, обязательно такую штуку у них закажу.

Территория Конфедерации Южных Штатов, г. Алабама Сити, 25 число 6 месяца, вторник, 14.10.

Когда я приехал в наш домик, Бониты еще не было. Руки у меня были в машинном масле, да и взмок я изрядно, пока ворочал с толстяками мотоцикл, поэтому я прямиком направился ванную. Отпустил горячую воду в мини-бассейн, булькнул туда крошечный флакончик пены для ванны, и взялся оттирать черные пятна грязного машинного масла и копоти с рук. Дело продвигалось медленно, я чуть всю кожу не стер щеткой. К тому времени ванна наполнилась, и я, прихватив из холодильника бутылку минеральной воды и маленькое ведерко со льдом, полез в ванну.

Выпуклая речная галька как облицовочный материал вовсе не мешала, а даже ощущалась как массажер. Я расслабился, поставил стакан с водой на бортик и откинулся назад, подложив под шею свернутое полотенце.

С улицы донеслось ворчание дизеля, захрустела галька дорожки под колесами. Дизель замолк, по камешкам прошуршали легкие шаги, хлопнула дверь. Было слышно, как что-то нетяжелое бросили на деревянный пол, затем дверь в ванную распахнулась. Mi Guapa, собственной персоной.

– Нам придется ехать с Джеймсом и пытаться перехватить другой конвой. - объявил я новость

– Я сделала маникюр. Миссис Джексон не обманула, прекрасный салон. - объявила Бонита свою новость.

– Я рад за тебя. - ее новость победила мою на конкурсе актуальности.

– Я еще сделала укладку. - ее темные, слегка вьющиеся волосы были вытянуты. - Давно не была в таком месте, в Аламо настолько хороших нет.

– Надо было и педикюр делать, если так.

С правой ноги слетела сандалия, и маленькая смуглая ступня водрузилась на бортик ванной возле моего лица.

– Я сколько раз говорила, что я умная?

– Много.

– А ты все забываешь. Педикюр тоже сделала, естественно. Смотри как красиво, можешь поцеловать, и не вздумай отказаться - утоплю прямо в ванне.

Отказываться я не стал, разумеется, тонуть не хотелось, и отказываться тоже не хотелось. Ступня убралась.

– Жди меня здесь, я к тебе.

– А укладка?

– А я полотенце намотаю.

Территория Конфедерации Южных Штатов, г. Алабама Сити, 25 число 6 месяца, вторник, 19:25.

Принятие ванны сильно затянулось, пришлось трижды доливать горячую воду, но потом мы все же из бассейна для молодоженов выбрались. Бонита решила отдохнуть с книжкой, а меня понемногу одолевали мысли о том, что если перехват следующего конвоя нам никто не гарантирует, то стоило бы принять меры к укреплению собственной обороноспособности.

Если вы помните, то за дугами безопасности обоих вездеходов торчали пулеметные турели. Прапорщик Гурченко переделал их под калашниковские пулеметы, и один такой у нас был. Второго не было, но изначально турели предназначались под бельгийский FN-MAG, которых в товаре у нас было два. Бельгийский пулемет в мире тоже почитался как хороший, хотя и был заметно тяжелее, чем наш, стрелял патронами послабее, и чаще заклинивал. Но, в общем и целом, был неплох. Тогда я решил приглядеться, как Гурченко сделал адаптацию под ПК. Как оказалось - ничего особо хитрого, просто сделал и установил что-то вроде переходника. У FN-MAG снизу есть стационарное крепление для турели, убрать переходник - и всех дел. Я достал ящик с инструментами, быстро отвернул болты и снял адаптер со своей машины. Теперь, при необходимости, можно быстро установить пулемет в турель. Разумеется, вести машину и стрелять в одиночку не получится, но кто знает, как все повернется. Может, придется вести бой с места, а может и уходить на одной машине. Всегда лучше перебздеть, чем недобдеть, как я уже говорил.

Я вытащил ПКМБ из своей машины и перенес в машину Марии Пилар. Пусть тут лежит, жрать не просит, но будет наготове. Закрыл его свернутым брезентом, и все. Затем вернулся к своему грузовику, вскрыл ящик, где лежали два "бельгийца", достал один, покопавшись еще, нашел все коробки с лентами. Не бог весть сколько, но все же шестьсот выстрелов. Уложил пулемет к себе на такой же манер, под брезент. Одну коробку присоединил и ленту заправил. У ПКМБ уже заправлена была, еще на складе. Шестьсот из этого, да четыреста из того - уже не так плохо. Снова тщательно принайтовил поклажу и пошел в дом, оружие чистить. А Бонита пусть отдыхает, я и ей почищу - бодрости через край чего-то…

Территория Конфедерации Южных Штатов, г. Алабама Сити, 26 число 6 месяца, среда, 08.00.

Картина присоединения к конвою уже стала для меня привычной, а с Джеймсом и его "ящерицами" мы уже ехали второй раз. Знакомая процедура раздачи приемников и номеров, сбора оплаты. Полную стоимость Джеймс с нас не взял, потому что не доводит нас до пункта назначения и поэтому не может гарантировать полную безопасность. Увидев, как мы устанавливаем пулеметы на турели, он одобрительно кивнул, и заметил, что если бы все так готовились к дороге, то и водить конвои было бы не надо.

Конвой на этот раз состоял из десятка грузовиков и двух внедорожников. В одном из внедорожников, расписном "4 раннере" ехали две девицы байкерской наружности, обе с британскими L85. Я же говорил, что такие красивые винтовки будут продаваться. Девицы были хмурыми и к окружающим относились настороженно. Одна была стрижена почти под ноль и носила на шее собачий ошейник, у второй же был ошейник с шипами, а волосы длинные, прямые, и крашены в темно-синий цвет.

Больше ничего интересного в этом конвое не было, и рассказывать совсем не о чем. Расселись по машинам, и по сигналу двинулись в путь. Может только стоит упомянуть, что стиль одежды девиц немного прояснился. После того, как мы увидели их агрессивно целующимися за своей машиной во время ночного привала.

Территория Невада и Аризона, развилка на Нью Рино и Аламо, 27 число 6 месяца, четверг, 12.40.

Конвой остановился, Джеймс соскочил с броневика и подбежал к нам.

Поскольку мы уже сами перешли на английский, я теперь буду текст в переводе давать, чтобы читатель не путался. А когда мы по-русски говорим - тогда уже в оригинале. Это я о вас забочусь, чтобы вы сильно не задумывались.

Так вот, подбежал к нам Джеймс, и сказал:

– Мария Пилар, Андрей. Приятно было вас видеть в нашем городке, надеюсь, что дальше вы доедете без происшествий. Мне очень жаль вас оставлять, но ничего не могу поделать.

– Да ничего, - говорю, - Прорвемся. Оружия у нас много, машины хорошие. Mi Amor местность знает хорошо. Спасибо, что досюда довезли, дальше справимся.

Пожали друг другу руки, Марии Пилар он даже ручку поцеловал, и распрощались. Конвой свернул с развилки направо, а я сразу пошел дорогу смотреть. Дорога здесь пыльная, следы легко образуются и быстро выветриваются. Так и есть, прошел конвой в сторону Аламо из Нью Рино. Не то, чтобы давно, но и не недавно. Отпечатки шин уже в канавки неглубокие превратились, никакого протектора, естественно. Но видно, что прошли машины. Ладно, думаю, если прибавим - точно догоним. Проверили связь, сели в машины, и я уже в "кенвуд" сказал:

– Стараемся держать скорость хотя бы семьдесят. Немного потрясет, но можем догнать конвой. Поехали.

Включил скорость, и начал постепенно разгонять тяжелый вездеход по проселку. Бонита снова косынкой лицо обмотала и пошла сзади, метрах в пятидесяти. Ей хуже, вся пыль от меня назад летит, а я свежий воздух глотаю. Правда, случись чего, и проблема ко мне первому прилетит, так ей хоть время среагировать останется.

Пейзаж теперь менялся в обратную сторону. Становилось меньше деревьев, трава желтее и жестче, зато животные снова были везде. Снова появились вьющиеся над чем-то стаи падальщиков, снова вдалеке мелькнули в траве пятнистые бока и уродливая голова гиены, снова дорога поднималась и опускалась вниз, и мне подумалось, что здесь ведь половину жизни можно так и прожить в дороге. Даже на мой недолгий век в Новой Земле досталась уже не одна неделя такого вот пыльного пути через саванну.

Груженные трехосные вездеходы шли намного плавней, чем мой легкий и короткий пикап. Семьдесят километров в час оказалось вполне приемлемой скоростью для такой дороги. Появилась надежда, что рано или поздно мы тот конвой догоним. А если и не догоним, то все равно прорвемся. За себя постоять умеем, машины хорошие, оружия и боеприпасов навалом, гранаты ящиками, только вот запалы упакованы отдельно.

Да и вообще надо быть морально готовым к самостоятельным поездкам. Дела у меня не всегда такие ожидаются, по которым с конвоем пойдешь. Если бы только к турели еще человека. Ну ладно, за неимением гербовой, пишем на простой, что тут еще скажешь.

В таком темпе мы прошли часа два. Хорошо шли, ходко и плавно. Каждые десять минут проверка связи по моей инициативе - просто голос услышать, на самом деле. Голос у нее чудесный, грудной и немного низкий, как у многих испаноязычных бывает. Очень приятно такой голос слышать. А остальное время глазел по сторонам, все никак насмотреться не мог на местные просторы пустынные, на изобилие зверья, на горы вдалеке. Воздух здесь такой прозрачный, что, несмотря на расстояние, на склонах каждый камешек виден, хотя кажется, что и разглядеть что-то настолько мелкое физически невозможно.

Насторожил меня столб черного дыма, поднимавшийся над саванной в нескольких километрах впереди. Не знаю, как насчет пожаров в прерии, но думаю, что там дым пошире растянут должен быть, не столбом подниматься. И цвет - как покрышки горят. А если в этих местах покрышки горят, то горят они, скорее всего, с автомобилем и его водителем вместе.

– Бонита, Бонита, как слышишь? - запросил я в микрофон.

– Слышу хорошо, дым наблюдаю.

Надо же, и где наш язык уставной выучила, "дым наблюдаю"?

– Местность впереди помнишь?

– Помню.

– Дорога впереди прямо идет или сворачивает?

– Примерно через километр должна постепенно заворачивать налево.

– Дым прямо по курсу, значит правее дороги. Правильно?

– Правильно.

Я задумался. В любом случае, с нашими силами переть напролом было нельзя, мало ли что там дымит и что возле дыма нас ждет. Заметят нас, даже несмотря на постоянные перепады высот, издалека - по пыли. От нее никуда не денешься, если только скорость до пешеходной не сбросить. Значит не надо пыль создавать, а надо разведать пешим порядком, аккуратненько, без шума и этой самой пыли. Скомандовал "Стой".

Остановились бок о бок. Я автомат из под брезентового укрытия выдернул, осмотрел визуально. Все в порядке, как обычно. Загнал патрон в патронник, поставил на предохранитель. Бонита то же самое со "Спрингфилдом" своим проделала.

– Милая, план такой. Едем медленно, подходим к очагу дыма примерно на километр. Я оставляю машину в низине, дальше пешим порядком на разведку. Ты двигаешься затем следом за мной, внимательно, скорость - не выше моей. Не поднимаешь пыль. Держим связь. По моей команде отстаешь, останавливаешься, используя неровности рельефа, перебираешься за пулемет. Если я обнаружу что-то - дам знать. Если ты - даешь знать мне. В случае огневого боя приду тебе на помощь с правого фланга, поэтому в тот сектор стреляй осторожней. Понятно?

– Все нормально. Командуй.

Да чего там нормального? Только другой план в степи выдумать сложно, это не лес и не горы, и тем более - не горно-лесная местность. Надежда только на траву высокую и холмики низкие.

Съехали мы на траву, все пыли поменьше, и пошли вперед километрах на двадцати в час. Когда по прикидкам до дыма с километр-полтора осталось, снова остановились. Я из машины выбрался, лохматый камуфляж от РД отстегнул, раскатал и влез в него быстро, капюшон накинул. Рожу красить некогда, да она у меня и так серая от пыли.

Застегивать только "лешего" не стал, чтобы магазины из разгрузки выдергивать мог быстро. И пошел вперед, пригибаясь, сказав только, чтобы двигалась по моей команде.

Шел так около километра, прямо на дым. Смотрел не только, чтобы противника увидеть, но и чтобы на гиену или хрюшек не нарваться. Если там только трупы, то они обязательно пожалуют. Падальщики, кстати, уже кружат в воздухе, а это значит, что трупы имеются в наличии. А потом слева-спереди услышал шум. Дизель на холостом ходу. Кто-то есть рядом. Я тогда на четвереньки почти встал, так и перемещался. Вижу бугорок хороший, по нему кусты вразброс. Думаю, если как раз в кусты на вершине заползу, то и дым разгляжу, и откуда он идет, и кто там на дороге мотор вхолостую гоняет. Так и сделал. Дополз почти до вершины, а дальше вообще по сантиметру двигался. Ввинтился между кустами, спугнув какую то птицу. Замер, не дыша. Но вроде тихо. Еще прополз, нашел позицию с нормальным сектором наблюдения. Тихо бинокль маленький дальномерный достал, навелся на дорогу сначала. Сперва надо живых высматривать, а потом уж глядеть, что горит.

Живые были. На дороге два "Лэндровера-Волка" новеньких, английские военные внедорожники, очень популярные в этом мире, на бортах эмблемы какие то. Вокруг них стоят человек пять, одеты разношерстно, оружие разное. В кузовах машин пулеметы на турелях. На одном "миними" кажется, а на другом - М-60. Это уже странно. Турели стандартные, а вот установленно на них совсем разное оружие. Больше на бандитов похожи, конвойщики всегда стараются форму иметь, даже если это просто одиночная группа, да и стволы одинаковые. Хотя, могут и "минитмены" быть, у них и так бывает. Один, среднего роста, плотный, рукой показывает в сторону дороги, откуда мы ехали. Засекли все же пыль, что ли? Наверняка.

Тут тот, который рукой показывал, прямо ко мне повернулся. Куртка камуфляжная на нем расстегнута была, подвесная для подсумков тоже, с боков все свисало. Е-мое… Я сначала не понял, что вижу, а потом обалдел. У главного по всей груди купола с крестами, целый монастырь. Не знаю как насчет того, что они конвои охраняют, но этого дяденьку конвой возил не раз. От Москвы до Магадана и обратно до Москвы…сам возвращался…этого в Магадане оставлял. Рукава закатаны, и все предплечья как синяк сплошной - сплошные "партаки" блатные. Нет, это не охрана конвоя и не "минитмены". Поглядел я на остальных внимательно. По харям - точно наши, русские. У остальных татуировки не разглядеть было, я тогда вниз перевел бинокль. Так и есть. Минимум у двоих пальцы в "перстнях". Банда, короче.

Посмотрел на источник дыма. Пикап горит, какой - теперь и не поймешь уже. Хорошо, что стоит в распадке с сырой травой, а то уже саванна горела бы, а так только дым. Падальщики над ним кружат, значит, убитый там или убитые. На дороге, если присмотреться, гильзы местами набросаны. От дороги след колес в траве в сторону костра тянется. Похоже, что кто-то убегал, а с дороги вслед стреляли, и попали, в конце концов.

Оружие у всех в руках стрелковое, подствольников не видно. У одного турельного пулемета мужик в "песчанке" и панаме, у второго - никого. По сторонам не смотрят, базарят. Бараны, как есть - бараны.

Из впадины, двигаясь со стороны костра к банде на дороге, еще один появился, в натовском камуфляже. Видать, "контроль" делать ходил. Шестеро, значит.

Взял кенвуд, вызвал Бониту. Та откликнулась сразу.

– Наблюдаю банду, шесть человек, две машины. Машины с ротными пулеметами. У меня в секторе огня, до них метров двести. План меняется. Двигаешься на машине по распадку, по моим следам. Ориентир - дым. Увидишь три больших дерева, растущих рядом. Останавливаешься. Оставляешь машину, идешь в направлении двойного бугра на одиннадцать часов от направления движения. На бугор поднимаешься ползком. На нем дерево, вокруг него кусты. Занимаешь позицию. Банда на дороге. Докладываешь о готовности. Я буду на сорок пять вправо от тебя, группа кустов метрах в двухстах от банды. Как поняла? Прием.

– Поняла тебя хорошо. Выполняю. Прием.

– Отбой связи.

Вот и реальный план появился. Банда у меня на прицеле, до них двести метров, для меня не расстояние. В машине из них только один, за пулеметом. Его мне снять, как высморкаться. Жаль, что не с "Валом" я сейчас. Моя ошибка. Остальные сначала удивятся, потом укроются за машинами. К тому времени я еще одного как минимум, а так и до трех сумею свалить, в зависимости от их опыта. Залягут они, и получат из сеньоритиного "Спрингфилда" прямо во фланг. У нее тоже оптика, винтовка полуавтомат, быстро их достанет с пары сотен метров.

Старший на дороге к машине подошел, начал кого то по радио вызывать. О подозрениях докладывает, или радиоперекличка? Трудно сказать.

Когда моя богиня войны доложила о готовности, эти уроды так и толпились у дороги. Пулеметчик вообще уснул, кажется.

– Бонита, как слышишь? Прием.

– Слышу хорошо.

– Огня пока не открываешь. Я начинаю, загоняю их за машины. Тогда открываешь огонь во фланг. Как поняла? Прием.

– Поняла хорошо.

– Отбой связи.

Я устроился поудобней, прицелился в пулеметчика, в грудь. С "Эйкогом" можно так целиться, а вот с открытым прицелом нельзя. Какая у всех бойцов главная ошибка в бою с противником, заметным лишь по пояс, на расстоянии от двухсот метров? Целятся под срез мишени. Только вот на стрельбище мишень на двухстах метров - ростовая, вот ей и надо "под срез". А если туда поставить грудную? Вот, вот! Прицел брать так надо, чтобы как будто под срез ростовой фигуры метишь, иначе выше пуля уйдет. Сколько так бывало, когда с двух сотен противник из окна огонь ведет, почти не скрываясь, а в него попасть не могут. А не могут потому, что целиться надо ниже окна, эдак на полметра. А вот даже малократная оптика такие вопросы снимает. Подвел треугольник красненький, вписаный в силуэт грудной мишени, куда надо, и жми на спуск.

Так я и сделал. Пулеметчик только дернулся и завалился. Я сразу огонь на главного, тоже в грудь. Купола синие в красном тумане исчезли - "глейзерами" я стреляю, хлоп - и внутри фарш, даже "контроль" потом не нужен будет. Остальные сообразили, что их убивать начали, один к пулемету в другую машину метнулся, а остальные назад, за колесами залегать.

Пулеметчик даже схватиться за "миними" не успел, как я ему в спину три "глейзера" вогнал, одиночными. Швырнуло его вперед, боднул он головой турель, и затих. Остальные из-за колес по моему бугру огонь открыли, сверху ветки с кустов посыпались. Я частыми выстрелами загнал их обратно за колеса. И тут богиня войны и правосудия в дело вступила. Захлопали слева выстрелы, равномерно, как часы ходики. Хорошая стрельба, уверенная, такую даже на слух определить можно, как гвозди забивают. Увидел я, как за одним колесом лужа крови по дороге расплывается. Рассчитали еще одного, попадание в башню или в артерию. За другим колесом кто-то дергается, помирает видать. А еще один с криком в траву назад побежал, мы его с двух стволов одновременно достали. Он как бежал, так и рухнул вперед, не пикнув.

Тихо стало. Мы тоже не шевелились. Но больше никакого шевеления вокруг не было.