Две подруги жили в далеком городе Зауральске.

– Вы не подумайте, что это какая-то захолустная дыра, – говорила девушка Надежде Николаевне, – наш город довольно большой, у нас есть несколько крупных заводов. И природа красивая – сопки, сосны, хороший климат…

– Ну-ну, – вздохнула Надежда, вспомнив, что именно такими словами оперировал ее муж Сан Саныч, когда рассказывал о Зауральске.

– Мы с самого детства с Таней дружили, рассказывала Лена, – сначала жили по соседству, потом нам квартиру дали, но все равно близко оказалось, и мы вместе в школу пошли, за одной партой сидели. Потом я в институт решила поступать, а Таня нет. Она уезжать не хотела, боялась мать надолго оставить. Да и потом…

– Ей что – трудно учеба давалась? – Надежда вспомнила про болезни Татьяны и про ушиб головы.

– Откуда вы знаете?

«От верблюда», – захотелось ответить, но, разумеется, Надежда Николаевна сдержала порыв. Не бросила она и никакой хамской фразы типа «Я знаю все!» или «Вопросы здесь задаю только я!»

Она просто промолчала, хотя сделала это очень выразительно. Кажется, Елена, как она себя называла, поняла намек и сбавила тон.

– Таня была очень болезненной, ну и тетя Аня, конечно, над ней тряслась, не хотела отпускать одну далеко…

«Вот и к делу подошли», – подумала Надежда и внутренне подобралась, прежде чем задать слишком сильно интересующий ее вопрос.

– Они жили только вдвоем с матерью? Мужа у Ани не было?

– Не было, – Лена вздохнула, – только про Таниного отца все знали. Он на заводе работал, замдиректора. Семья у него была… Сначала-то вроде хотел он от жены уходить к тете Ане, а потом передумал. Перебросили его на другую работу, они и уехали всей семьей, но это позже, когда нам с Танькой лет по десять было. Это мне мама рассказала уж потом, когда мы взрослые были. А тогда как раз Таня упала и долго болела, а он даже ничем не помог, хоть и возможности были – все же не простой работяга, а начальник…

– Так, может, не его все-таки девочка-то была? – с замиранием сердца спросила Надежда, хоть и понимала, что нельзя этого делать.

– Как – не его? – вскричала Лена. – Да Танька на него похожа, что нос, что глаза – все его! Да все соседи его видели!

Надежда встала и отошла к окну, потому что лицо опалила краска стыда. Как она могла подумать плохое про своего мужа? Как у нее не хватило ума сразу сообразить, что такой совестливый и порядочный человек ни за что не бросил бы собственную дочь на произвол судьбы, помогал бы деньгами, посылки слал… А он сам сказал, что последний раз видел девочку давным-давно, когда ей было семь лет. А она. Надежда, тут же начала думать гадости, да еще и расспрашивать незнакомую девицу. Хорошо, что та своими проблемами занята и ни о чем не догадалась…

Однако что ни говори, а камень с души свалился огромный. То есть, конечно, радоваться нечему, поскольку Тани нет в живых. Но это мы еще проверим, все раскопаем, вытрясем из девчонки всю информацию!

Надежда Николаевна повернулась к Лене и весьма сурово велела ей продолжать.

Так случилось, что потом обе подруги устроились работать вместе. И работа у подруг была достаточно интересная. Они работали в туристической фирме, которая занималась не отправкой своих земляков на Канары и в Венецию, а приемом и размещением приезжающих в Зауральск из других городов России и даже из-за рубежа гостей. Как правило, это были не туристы – при всех своих несомненных достоинствах, Зауральск не является туристическим объектом. Приезжали в основном технические специалисты или бизнесмены, а иногда – государственные служащие…

В этом месте Надежда насторожилась. Отчего-то эта девушка, Лена, очень быстро проскочила все, что связано было с учебой ее в институте.

Где она училась и по какой специальности получила диплом?

– Давно вы работали в этой фирме, – спросила Надежда Николаевна, – сколько времени?

– Года три, – подумав, сообщила Лена, – это Таня меня туда устроила, она там работала секретарем, а меня взяли менеджером…

– Еще бы, ведь у тебя небось диплом есть о высшем образовании, а у нее ничего не было…

– Да, она после школы закончила секретарские курсы, так и работала секретарем. Потом в нашу фирму устроилась, тут я как раз вернулась…

Этим летом в Зауральск прибыла большая группа высокопоставленных столичных гостей.

В этом городе проводилась парламентская конференция, на которую собрались депутаты Думы, несколько сенаторов и других высокопоставленных политиков. Все они, естественно, прибыли со своей охраной, с сопровождающими лицами, вслед за ними понаехали представители прессы и телевидения – в общем, у фирмы, в которой работали Лена и Таня, было очень много работы.

Конференция проводилась в новом отеле с колоритным названием «Кедровая падь», строительство которого было завершено всего несколько месяцев назад.

Кроме местной туристической фирмы, занимавшейся устройством и организацией быта высокопоставленных гостей, в проведении конференции участвовали несколько московских фирм и социологический центр «Вариант» из Санкт-Петербурга.

Надежда отметила про себя кое-что, что Лена не договорила, и продолжала слушать.

В связи с конференцией Лена и Таня были непрерывно заняты с утра до вечера. У них были пропуска в «Кедровую падь», и они практически не выходили из отеля.

Московские гости были очень капризны.

Кому-то досаждало излишнее внимание репортеров, а кого-то оскорбляло их демонстративное равнодушие. Кого-то не устраивал вид из окна номера, а кого-то – соседи, кому-то мешал шум за стенкой, а кому-то не нравился цвет кафеля в ванной… Кроме того, и сами политики доставляли немало хлопот. Один радикальный депутат с юга России каждый вечер непременно напивался до поросячьего визга, известный всей стране политик избил популярного журналиста, член Совета Федерации едва не изнасиловал моложавую депутатшу…

Когда конференция, миновав все мели и подводные камни, относительно благополучно приблизилась к концу, сотрудники фирмы вздохнули с облегчением. Оставался последний вечер, так сказать – финишная прямая, а потом можно будет отдохнуть и спокойно подсчитать набитые шишки и заработанные тяжелым трудом деньги…

– В группе специалистов из Санкт-Петербурга, работников социологического центра «Вариант», – продолжала девушка после небольшой паузы, – была женщина, которая показалась мне знакомой. Я встречала ее несколько лет назад… конечно, с тех пор она очень изменилась, не то чтобы постарела, скорее наоборот – приобрела какой-то столичный блеск, но все же узнать ее было несложно. И вот, в этот последний вечер, я случайно увидела эту женщину в обществе известного политика…

Лена сидела в зимнем саду отеля, обдумывая оставшиеся на сегодняшний вечер дела, когда в помещение вошли мужчина и женщина.

Мужчину Лена узнала сразу же – его широкое, грубоватое лицо с тяжелым массивным подбородком очень часто мелькало на страницах российских газет и на экранах телевизоров, особенно в последние месяцы, когда он вступил в борьбу за пост губернатора одной из крупных и богатых северных областей. Женщина была видна со спины, и только когда она слегка повернулась и встала ближе к свету, Лена узнала в ней свою давнюю знакомую…

Девушка поспешно отступила за пальму, чтобы не попасть на глаза вошедшим. Таково было основное правило поведения сотрудников принимающей фирмы – как можно меньше попадаться на глаза участникам конференции, делать свое дело, оставаясь незаметными.

Кроме того, ей совсем не хотелось встретиться с этой женщиной. То, что произошло между ними несколько лет назад, оставило в душе у Лены не самые приятные воспоминания.

Политик и его спутница остановились возле фонтана в форме каменной черепахи. Мужчина сжимал руку женщины, смотрел на нее не вызывающим сомнений взглядом…

– Я приду, – проговорила та вполголоса, – через час… не закрывайте дверь номера и отошлите куда-нибудь своего цепного пса…

Лена бесшумно скользнула в дальний угол зимнего сада. Там был еще один выход, которым она решила воспользоваться, но в тот момент, когда она открывала дверь, из ее руки выскользнула связка ключей. Коротко звякнув, ключи упали на покрывающую пол плитку. Лена подхватила их и как ошпаренная выскочила из зимнего сада.

После этого на нее снова обрушилась лавина мелких, но досадных неприятностей и служебных хлопот, за которыми она совершенно забыла сцену в зимнем саду.

Но примерно через полтора часа, когда активность постояльцев отеля пошла на спад, по коридорам забегали с озабоченным видом сотрудники службы безопасности.

Лена остановила знакомого парня и спросила, что случилось.

Тот понизил голос и сообщил, что только что обнаружили исчезновение очень значительного, высокопоставленного человека. И он назвал имя того самого политика с грубоватым лицом и тяжелым подбородком, претендента на губернаторское кресло. Якобы никто не видел, ни охрана, ни секретарь, куда он подевался и как сумел выйти из номера незамеченным. Никаких подробностей парень не сообщил и вообще попросил Лену держать язык за зубами.

Парень убежал по своим делам, а Лена только пожала плечами – у нее своих забот хватает…

Но под утро всех потрясла страшная весть.

Того политика обнаружили мертвым в машине в двадцати километрах от города. По всему выходило, что он ехал куда-то один глубокой ночью и не справился с управлением на незнакомой дороге. Машина не вписалась в поворот и рухнула с обрыва. Никто не мог сказать, каким образом политик очутился так далеко от города, куда он ехал и что ему там было нужно.

Лена пребывала в растерянности. Имеет ли отношение к смерти политика сцена в зимнем саду?

Ведь насколько Лене удалось услышать, та женщина назначила мужчине свидание, сказала, что придет к нему сама. А он почему-то тайком выскользнул из номера и уехал…

Скорее всего, одно с другим никак не связано… Ну, передумала она, или он… а если Лена кому-то расскажет о том, что случайно увидела и услышала – к чему это приведет? Скорее всего, к крупным неприятностям… ее затаскают всякие службы безопасности, здешние и столичные, будут допрашивать… наверняка всплывет ее прежнее знакомство с той женщиной, и могут подумать, что она все выдумала из мести… да и как она может доказать, что разговор в зимнем саду действительно был? И что он как-то связан с аварией на двадцатом километре?

Тут ее встретил непосредственный начальник и дал новое поручение.

Несмотря на трагическую смерть важной персоны, работа конференции закончилась, и нужно было немедленно заниматься массой завершающих рутинных дел – отправкой в аэропорт ее участников и их багажа, подготовкой заключительных пресс-релизов…

За этими хлопотами Лена забыла сцену в зимнем саду.

– На следующий день все столичные гости разъехались, в Зауральске наступила привычная провинциальная тишина. Работники «Кедровой пади» приступили к ликвидации последствий конференции, сравнимых разве что с последствиями стихийного бедствия, а руководство фирмы, в которой работали Лена и Таня, вывезло свой отлично потрудившийся персонал на выходные в расположенный неподалеку от города, в очень живописном месте пансионат «Золотая речка», чтобы отдохнуть от праведных трудов и отметить в тесном кругу закончившуюся работу.

Таня Белолобова прямо из пансионата собиралась уехать в Санкт-Петербург – ей дали направление в знаменитую глазную клинику профессора Сидорова.

Лена собиралась проводить подругу и посадить на поезд Зауральск – Петербург, который делал остановку на станции Золотая Речка, неподалеку от пансионата. У нее начинался отпуск, поэтому она могла задержаться в пансионате на лишний день.

Сцена в зимнем саду отеля совершенно выветрилась из ее головы.

В первый день уикенда сотрудники фирмы устроились в пансионате и отправились погулять в его окрестностях. Пешеходная дорожка петляла по берегу Золотой речки, давшей название и близлежащей станции, и пансионату. Слева от тропинки бурная неширокая речка бежала по каменистому руслу, справа возвышалась крутая скала.

Подруги немного отстали от остальных сослуживцев. Когда те скрылись за поворотом, сверху донесся какой-то шорох. Таня вскинула голову и вдруг с криком бросилась вперед, оттолкнув подругу. За спиной у них раздался грохот, и, обернувшись, Лена увидела, как со скалы на то место, где они только что стояли, обрушился огромный камень.

– Там кто-то был! – испуганно проговорила Таня.

– О чем ты? – Лена недоверчиво взглянула на нее. – Спасибо тебе! Еще секунда, и нас обеих раздавило бы в лепешку!

– Я тебе точно говорю, – настойчиво повторила Татьяна, – там кто-то был! Кто-то стоял на скале, я услышала звук и поэтому подняла голову!

Друзья уже бежали к ним, услышав грохот обрушившейся скалы.

Лена прижала палец к губам:

– Не говори никому о том, что видела!

Сослуживцам они ничего не сказали о своих подозрениях, объяснив происшествие естественными причинами и порадовавшись тому, что все обошлось без последствий.

Выходные прошли весело – прогулки, шашлыки, музыка, анекдоты. Вспоминали прошедшую конференцию, капризных столичных гостей. То, что тогда раздражало и нервировало до предела, сейчас вызывало только взрывы смеха.

– Отчего ты не велела Тане рассказать про сорвавшийся камень? – вклинилась с вопросом Надежда. – Ведь вы же были там не одни, а с большой компанией, можно было проверить, просто так камень сорвался, или его кто-то столкнул…

– Понимаете… Таня, она… в общем, тетя Аня, ее мать, умерла скоропостижно от инсульта. Села в кухне на табуретку и все. Соседка ее в таком виде через два часа нашла. Для Тани это было таким ударом… вы не представляете…

– Отчего же не представляю, очень даже представляю… – проворчала Надежда.

– У нее на этой почве начались явления всякие, не только зрение упало, но кошмары все время снились, депрессия, сильные головные боли начались… А на хорошей работе ведь больного человека долго держать не стали бы, сами знаете…

– Это точно, – не могла не согласиться Надежда.

– Ну вот, я не хотела панику поднимать, лишнее внимание к Татьяне привлекать, тем более, что она все равно уезжала… То есть я надеялась, что она здесь, в Петербурге, как-то отойдет, подлечится и вообще… ну не то чтобы забудет горе свое, но отвлечется…

– Продолжай! – велела Надежда.

* * *

На следующий день все остальные сотрудники фирмы вернулись в Зауральск, а две подруги остались еще на одну ночь в пансионате, чтобы утром прогуляться до станции и там проститься.

Номера у них были одноместные, и девушки уже разошлись по своим комнатам. Лена легла в постель и уже начала засыпать, как вдруг в дверь ее номера постучали. На пороге стояла Таня, в руке она держала бутылку коньяку.

– Ну что, подруга, – вполголоса, с каким-то странным волнением проговорила она, – неужели мы вот так и расстанемся, не посидим с тобой вдвоем на дорожку? Когда еще увидимся!

– Как – когда? – недоуменно переспросила Лена. – Через месяц! Ты вернешься домой новым человеком, со здоровыми глазами…

– Если бы так… – Татьяна вздохнула, – что-то у меня тяжело на душе… какое-то предчувствие… не знаю, как обернется моя поездка!

Лена стала успокаивать подругу, убеждать ее, что перед такой серьезной операцией сомнения и беспокойство неизбежны. Они выпили понемногу, потом Таня налила еще.

– Выпьем за мою новую жизнь! – говорила Татьяна. – Раз ты считаешь, что все изменится…

Девушки тихо разговаривали, вспоминали детство… Татьяна забралась с ногами на кровать и вдруг, посреди разговора, заснула. Ее лицо разгладилось и выглядело во сне совершенно счастливым.

Лена накрыла спящую подругу одеялом и, чтобы не беспокоить ее, перешла к ней в номер и скоро заснула.

А утром ее разбудил громкий, требовательный стук дежурной по этажу и милиции.

* * *

Когда ей сказали, что Лена Березкина – то есть она сама – выбросилась из окна, девушка от неожиданности и от ужаса потеряла сознание. Гостиничная фельдшерица привела ее в чувство и оставила ненадолго одну, и тут Лена поняла весь ужас случившегося.

Подругу, наверняка, убили вместо нее, поскольку она ночевала в ее номере. Лену же, надо полагать, хотели убить из-за того случая в зимнем саду гостиницы «Кедровая падь», когда она слышала разговор, не предназначенный для чужих ушей. Ведь она свидетель того, что в номере у убитого политика была женщина, и если эта женщина и не виновата в его смерти, то многое может рассказать о ней. А Лена знает имя той женщины. Только теперь она поняла, что вчера Татьяне ничего не привиделось и что огромный камень упал не сам по себе, а его кто-то столкнул.

Самое ужасное уже произошло, Таня Белолобова, ни в чем не повинная и не замешанная, погибла по чистой случайности. Но положение самой Лены остается ужасным. Для обслуги пансионата все клиенты на одно лицо, поэтому дежурная по этажу, придя с милицией, приняла ее за Татьяну, но сами милиционеры быстро разберутся, кто есть кто. А тогда и убийцы, наверняка, поймут свою ошибку и поспешат ее исправить.

Остается одно – немедленно скрыться, пока ошибка убийц еще не разъяснилась.

И тут девушка поняла, что ее единственный шанс – воспользоваться паспортом и билетом погибшей подруги и уехать в Петербург. Немедленно уехать, пока ее еще считают убитой. Там, в огромном городе, ей будет легче затеряться, легче скрыться от своих преследователей…

Она не могла вернуться в свой номер – там наверняка была милиция, поэтому взяла Танину дорожную сумку. Паспорт и билет до Петербурга, к счастью, нашлись в этой же сумке, а размер одежды у них с Татьяной был один. Когда она попыталась уйти из пансионата, ей едва удалось оторваться от преследователей. Из этого она сделала вывод, что те, кто убил Татьяну, уже убедились в своей ошибке, и теперь за ней самой началась настоящая охота…

Особенно испугалась девушка, когда, спрятавшись в чулане, наткнулась там на труп дежурной по этажу – той самой, которая утром пришла к ней вместе с сотрудниками милиции…

Только сев на поезд, она немного успокоилась, хотя и понимала, конечно, что и здесь ее могут найти.

Однако до самого Петербурга с ней больше ничего не случилось.

Она помнила, что Таня рассказывала ей о петербургских знакомых своей матери, которые обещали дать ей приют, но не думала всерьез об этом варианте, не собираясь обременять посторонних людей…

И только когда на вокзале Надежда Николаевна окликнула ее, назвав Таней Белолобовой, под влиянием минутного порыва девушка обернулась и назвалась именем погибшей подруги…

– Я понимаю, что поступила глупо и некрасиво, – закончила девушка свой рассказ, – сама не знаю, что на меня тогда нашло, а после неудобно было сознаться в обмане…

– Это все? – холодно осведомилась Надежда, прихлебывая остывший чай.