Вечером мне позвонил Сергей из Витькиной фирмы. Голос у него был какой-то странный, сдавленный.

– Привет, Милка, ты не занята?

– Да, не занята. А что это у тебя голос какой-то странный? Ты там что, плачешь, что ли?

Тут он прямо захрюкал в трубку.

– Да не плачу я, а смеюсь. Как сегодня с утра начал, так остановиться не могу. Ты слушай, я тебе все новости расскажу, а то меня прямо распирает. Вот как думаешь, кто у нас все это время был хозяином фирмы?

– Как кто? Витька, кто же еще!

– А вот и фигушки! Ленка у нас хозяйка, жена его!

– Что-что? Слушай, дай-ка я сяду. А ты меня не разыгрываешь?

– Ты слушай! Какой уж тут розыгрыш! – он опять захрюкал.

– Да говори ты нормально, не тяни.

– Ой, погоди, отдышусь. Юлька, водички отцу принеси!

Пока он пил воду, принесенную дочерью, я терпеливо ждала.

– Ну вот, – голос стал обычным, – значит, приходим мы утром на работу, а там сидит Ленка и ее мать, Витькина теща.

– Анна Федоровна?

– Ах, ну да, ты же с ней знакома, ну сидит она и молчит. А Ленка нам и говорит, что в фирме произошли изменения, что теперь директором будем она, но чтобы мы, персонал, не волновались, увольнять она никого не собирается, а если дела хорошо пойдут, то и зарплату прибавит. Наталья по-прежнему бухгалтер, я – коммерческий директор, менеджера будем искать, раз ты не хочешь…

– А Витька-то теперь кто?

– Да можно сказать, что и никто. Ответственный по «крыше», он с ними хорошо ладит, да сторожей для магазина будет нанимать и график дежурств им составлять.

– Да в чем же дело-то? Как они его так обошли?

– Тут, слово за слово, выяснилось, что деньги на фирму в свое время Витьке дала теща. Она раньше работала по торговле, потом челноком заделалась, и так незаметно как-то прилично раскрутилась. Теперь у нее на каждом рынке палатка, да не одна. Вот она и дала денег своей дочке на фирму и магазин. И хозяйкой считается она и Ленка, а Витька так, просто директор. Это он перед нами из себя строил невесть кого, дурак. Ленка потом очень ругалась, что мы ей не позвонили и не сообщили, и даже не про Леру, а вообще про то, какие у нас Витька порядки завел. Теперь у нас кругом все так прилично, чтобы никакого мата, для продавцов форму заказали и визитки будут у каждого на карманчике, чтобы все, как в приличной фирме.

– Ну просто не верится, сон какой-то!

– Да мне самому не верится, а только, как вспомню Витькину физиономию, так прямо от смеха помираю, – тут он снова захрюкал, и, честное слово, я тоже.

Даже Борька выбежал из комнаты, решил, что у меня истерика.

Утром раздался телефонный звонок. Борька принимал душ, я взяла трубку и сказала непроснувшимся голосом:

– Слушаю вас!

– Можно попросить Бориса Михайловича? – Судя по голосу, женщина находилась в крайней степени отчаяния.

«Ну вот, началось! – мелькнуло у меня в голове. – Наверняка это Борькина жена, сейчас будет выяснять отношения, умолять и рыдать в трубку, разжалобит его, они помирятся, он скажет мне спасибо, что поддержала в трудную минуту и опять уйдет к ней. А я останусь опять, как дура, без мужа, без работы и без денег. Ну уж нет! Даже если он к ней опять уйдет, я выскажу этой заразе все, что я о ней думаю, надоело быть порядочной, сейчас так обругаю, что больше никогда сюда звонить не осмелится!»

Я добавила в свой тон две части льда и четыре части металла и спросила:

– А кто его спрашивает?

– Я… заместитель главного бухгалтера… психиатрической больницы имени Сухово-Кобылина… – казалось, еще немного и девушка на том конце провода зарыдает.

Я немного оттаяла – раз дело касается работы, вовсе незачем хамить незнакомому человеку, но ведь у Борьки там неприятности с оплатой, поэтому я из чистого любопытства продолжила допрос:

– А какое у вас к нему дело?

– Он нам очень, очень нужен! – заместитель главного бухгалтера явно была на грани нервного срыва. – Вы понимаете, мой начальник Кирилл Пантелеймонович – тяжелый человек и страшный скупердяй. Он в программах и компьютерах ничего не понимает. Увидел, что Борису Михайловичу большие деньги причитаются за разработку программы, закричал, что за просто так такие деньги нечего платить, и урезал сумму в пять раз. Это он так считает, – быстро уточнила моя собеседница, – что программирование – это просто так, баловство, я же говорю, что он человек старой формации. Я его предупреждала, что с программистами не шутят… ну, Борис Михайлович что-то такое, наверное, нам в систему подпустил… и сегодня такое началось! Сегодня у нас как раз день зарплаты, я открываю платежную ведомость, а там вместо сотрудников больницы фамилии психов. Ой, извините, наших пациентов. И вместо руководства с самыми большими окладами – буйнопомешанные. И это было еще только начало! Звонят сестры со всех отделений – у них в рецептурных листах, наоборот, вместо пациентов – фамилии врачей и персонала, и всем такие дозы успокоительного прописаны – слона успокоить можно! А главбуху Кириллу Пантелеймонычу – аминазин и электрошок!

Последнюю фразу девушка просто прорыдала. Я на другом конце трубки еле сдерживала смех. Ай да Борька, так им и надо!

– А потом звонят из аптекоуправления, что, говорят, вы там сами все с ума посходили, заодно со своими клиентами? Прислали заявку на медикаменты, а в ней вместо лекарств – спиртные напитки в богатом ассортименте! И это еще не все! Я села платежные поручения печатать – мне завтра обязательно нужно налоги платить – делаю все, как обычно, а у меня на принтере… частушки матерные вместо платежек выводятся! Ужас какой-то! Вот… Сейчас опять кошмар какой-то печатает… Мимо тещиного дома… Боже мой! Форменный сумасшедший дом!

Я делала над собой неимоверные усилия, чтобы не захохотать прямо в трубку. Собрав волю в кулак и кусая губы, я выдавила из себя поучающим тоном:

– А нечего специалистов обманывать! Честно с людьми надо поступать!

– Я совершенно с вами согласна! Это начальник мой Кирилл Пантелеймонович, старый скупердяй, чтобы не сказать хуже. Я ему говорила – скупой платит дважды! Что теперь делать? Уже главврач приходил ругаться, ведь у нас же везде теперь компьютеризация, ведь это если в Москву в Министерство здравоохранения может попасть что-нибудь этакое, главврач же с работы слетит, ведь там подумают, что у нас психи до компьютера добрались! А Кирилл Пантелеймонович сидит в кабинете, кричит и трясется, ведь у него приступ будет!

– Так вкатите ему дозу аминазина, как предписано – и все!

– Ну, все-таки попросите, пожалуйста, Бориса Михайловича к нам побыстрее приехать! Главврач распорядился, мы ему все заплатим! А то у нас здесь просто сумасшедший дом!

– Так у вас же действительно сумасшедший дом! Чему вы удивляетесь?

– Вам смешно! А у нас тут больной Бочкин из палаты номер шесть Наполеоном себя считает, так ему компьютер такую зарплату начислил, какая Наполеону и не снилась!

Я заглянула в ванную, где Борька блаженствовал под душем.

– Что случилось? – недовольно спросил он. – Дверь прикрой, дует.

– Звонили от твоих психов, там девушка прямо плачет, умоляет приехать.

– А-а, так им и надо, главбух – сквалыга! Будет теперь знать, как деньги недоплачивать!

– А девушке-то зачем частушки матерные на принтер вывел?

– По инерции. Милка, ну что ты так на меня смотришь, я стесняюсь.

– Что-что? – мне стало смешно.

Вот стоит такой худущий под душем и стесняется.

– Борька, имей в виду, если твоя жена захочет тебя обратно получить, я не знаю, что с ней сделаю. Так что лучше пусть и не пытается.

Я вышла из ванной и закрыла за собой дверь, не слушая его вопросов.

– Милка, ты это к чему, да что случилось-то?

Надежда возвращалась с работы, шла дворами от метро пешком. Человек возник перед ней неслышно, она даже вздрогнула.

– Здравствуйте, Надежда Николаевна!

– О Господи! Что у вас за любовь к дешевым эффектам! – недовольно проговорила она.

– Прошу прощения, что испугал, не хотите ли со мной поговорить?

Конечно, это был ее знакомый частный сыщик, Надежда так и знала, что он ее найдет в скором времени, наверняка ему от нее нужна какая-то информация.

– Поговорить я с вами могу, но домой не приглашаю, вы не нравитесь моему коту, так что давайте пройдемся, погода хорошая, весна.

– Ну, что ж, я хотел бы задать вам еще несколько вопросов и за это могу ответить на ваши, раз уж у нас с вами сложились такие отношения, хотя, честное слово, не понимаю, зачем вам это надо.

– Что вы видите странного в том, что я хочу узнать, почему погибли мои соседи? Или помочь моей подруге найти то, что пропало? – Надежда прикусила язык, но он только рассмеялся.

– Не расстраивайтесь, Надежда Николаевна, я все знаю про деньги.

– И про Леру? И про ее мужа?

– Ну да, нашел я этого козла, – он поморщился, очевидно, Мила правильно его описала Надежде, ничего, кроме омерзения, Лерин муж ни у кого не вызывал.

– И вы его – в милицию?

Он помолчал, потом заговорил, не спеша:

– Между нами, Надежда Николаевна, большая разница. Я занимаюсь только теми делами, за которые мне платят, причем довольно большие деньги.

«Интересно, куда он их девает? – мелькнуло в голове у Надежды. – Одет скромно, семьи, судя по всему, у него нет, а впрочем, это не мое дело».

– Так вот, я этого Миронова расспросил и оставил все как есть, пусть его милиция ищет. Как вы правильно рассчитали, никакое это не убийство из ревности, а заказное убийство. А теперь скажите, какой у ваших соседей был телевизор? Я бы мог и сам выяснить, но из-за такой мелочи неохота в их квартиру вламываться. Знаете, какой телевизор?

– Конечно, знаю, «Панасоник», – уверенно ответила Надежда.

– Тогда все сходится.

Видя, что Надежда смотрит на него вопросительно, он задумчиво добавил:

– Есть такой в городе Мастер-телемастер, принимает заказы на убийства.

Он не стал рассказывать Надежде, как вычислил кинотеатр «Заря», допросил девушку-администратора, применяя свои методы и она рассказала ему все, что помнила и не помнила.

– И вот получается у меня совершенно невероятная история, вернее, совпадение.

– Случайное? – живо спросила Надежда.

– Ну да, а вы откуда знаете?

– В этом деле все держится на случайностях.

– Возможно… Так вот, можете мне не верить, я сам себе не верю, но получается, что этот Мастер убил ваших соседей по ошибке.

– Ну и ну! И вы так и пойдете с этим к вашим нанимателям, кто же вам поверит!

Он одобрительно посмотрел на нее, хорошо соображает, идет с ним параллельно, не надо ничего разжевывать и повторять.

– Именно поэтому я вышел на Примаковых.

– Вы хотите сказать, что взрыв был в их квартире не случайно и что убить хотели именно супругов Примаковых?

– А что, вы и там уже успели побывать? Надежда Николаевна, я уже предупреждал вас, что это неосторожно.

– Вы прямо как муж говорите, – поскучнела Надежда.

– Трудновато вашему мужу с вами приходится!

«Не ваше дело, – подумала Надежда, – с Сашей я как-нибудь сама разберусь!»

– Так в чем же ваша проблема? Вы зашли в тупик, не знаете, почему убили Примаковых?

– Да, на первый взгляд их убивать не из-за чего, а между тем, Мастер весьма квалифицированный специалист.

– Так найдите этого Мастера и спросите у него, кто его заказчик.

– Трудно его найти, почти невозможно, но я попробую. Легче искать того, кто заказал убийство Примаковых, тем более что там какая-то путаница. Хозяина квартиры избили, но не до смерти.

– Это случайность, а Мастер ваш – лох, если не проверил все как следует!

– Да, такие ошибки не прощаются, и есть у меня сильнейшее подозрение, что живым Мастера я не найду.

К скамейке, на которую они присели, подбежала бездомная собачонка. Встретившись глазами с Надеждиным собеседником, она взвизгнула и побежала прочь, тихонько поскуливая.

– Слушайте, оставьте в покое животных наконец! – не выдержала Надежда. – Вам что, доставляет удовольствие их мучить? Так простите, это признак нездоровой психики. Вы в детстве крылышки мухам не обрывали? А птичек из рогатки не постреливали?

– Послушайте, даю вам честное слово, что ни разу не ударил и не сделал больно ни одному животному. Просто они чувствуют дискомфорт, это сильное поле, им не нравится.

– А хотите, я вам скажу, зачем вы ко мне пришли? – развеселилась Надежда. – У вас не получилось разговора с тетей Нюрой Примаковой. Вы напугали ее кота, и она выгнала вас вон! И никакой гипноз не помог!

– Честно сказать, что-то вроде этого.

– Что я вам могу сказать? Тетя Нюра – старушка безобидная. Комнату свою завещала племяннику Олегу, так что соседи не могут претендовать. Хотя, сосед у нее с приветом, ее кота ненавидит, гадости всяческие делает. Но родственников у нее кроме племянника нет ни души, это точно.

– Ну, что ж, спасибо и на этом. Всего доброго, мы еще встретимся, – он пошел к метро.

– Надеюсь, – сказала самой себе Надежда, глядя ему вслед.