— Ну да, египтянин, хотя имя у него, разумеется, греческое. Изначально же его род происходил из Македонии. Ты молодец, Лиззи! Многие ли из протестующих простолюдинов знают о таких вещах?

— Я хотела бы почитать что-нибудь из его трудов, сэр.

— Сложновато тебе будет это сделать, он ведь писал по-гречески. В моей библиотеке есть его главный труд: «Око Птолемея». Это обязательная литература для любого волшебника, потому что там очень подробно описан механизм вытягивания демонов из Иного Места. Стиль, кстати, весьма прохладный. Остальные его труды известны как «Апокрифы». Я, кажется, даже помню, как ты принесла их мне от Гирнека, в первый раз, как ты здесь появилась… Очень странные тексты, изобилующие самыми эксцентрическими идеями. Так как насчёт чая?

— Сейчас поставлю чайник, — сказала Китти. — А можно мне, сэр, пока он не закипел, почитать что-нибудь об этом Птолемее?

— Господи, ну у тебя и причуды! Да вон, в «Книге имен» должна быть статья о нём. Ты ведь знаешь, на какой она полке?

Китти поспешно читала статью, пока чайник надрывался и гремел крышкой у неё за спиной.

Птолемеус Александрийский (твор. ок. 120 до н. э.). Отрок-волшебник, отпрыск правящей династии Птолемеев, племянник Птолемея VIII и двоюродный брат наследного принца (позднее Птолемея IX). Большую часть своей короткой жизни он провел в Александрии, работая в Великой библиотеке, однако подробности его биографии остаются неизвестными. Будучи чрезвычайно способным, он ещё в ранней юности прославился как могущественный волшебник. Насколько известно, его кузен считал, что популярность П. среди простонародья угрожает его собственному положению, и не раз предпринимал попытки его убить.

Обстоятельства смерти П. неизвестны, но очевидно, что до взрослых лет он не дожил. Возможно, он был убит, возможно, скончался по причине слабого здоровья. В одном александрийском манускрипте упоминается о том, что его состояние внезапно ухудшилось в результате «трудного путешествия», хотя это расходится с другими свидетельствами, утверждающими, что он никогда не покидал пределов города. Определенно известно, что к тому времени, как его дядя скончался и на трон взошел его кузен (116 до н. э.), П. был уже мёртв, так что вряд ли он дожил до двадцати лет. Его труды оставались в Александрийской библиотеке более трехсот лет. В течение этого времени их изучал Тертуллиан и другие римские волшебники. Часть его работ была опубликована в Риме как знаменитое «Око Птолемея». Оригинальные рукописи погибли во время великого землетрясения и пожара в третьем веке. Сохранившиеся фрагменты собраны в его «Апокрифах». Фигура Птолемея представляет немалый исторический интерес, поскольку именно ему приписывается изобретение ряда приемов, в том числе Стоического Надреза и Щита Мулеров (оба использовались в вызываниях вплоть до времен Лёва), а также странных умозрительных идей, в частности о «Вратах Птолемея». И всё это, невзирая на юность; если бы П. дожил до зрелых лет, он, несомненно, мог бы считаться одним из величайших волшебников в мире. Среди демонов, с которыми, как рассказывают, он был связан необычайно тесно, были: Аффа (t), Рехит или Нехо (tt), Мефис (t), Пенренутет (t).

t — уничтожен;

tt — судьба неизвестна.

Когда Китти принесла чай, мистер Баттон рассеянно улыбнулся ей.

— Ну что, нашла, что искала?

— Даже не знаю, сэр. Но у меня есть вопрос. Насколько демонам свойственно принимать облик своих хозяев?

Волшебник положил ручку.

— Ты имеешь в виду, чтобы подразнить или сбить их с толку? Да сколько угодно! Это очень старый фокус, одна из древнейших известных уловок, и он гарантированно выбивает из колеи неопытных магов. Что может быть неприятнее, чем оказаться лицом к лицу с призраком самого себя, особенно если эта тварь насмехается над тобой! Помнится, Розенбауэр из Мюнхена был так расстроен точным подражанием своим излюбленным ужимкам, что швырнул на пол помаду и выбежал из круга, с самыми печальными последствиями. Мне самому приходилось наблюдать, как моё собственное тело медленно разлагается, превращаясь в гниющий труп, причём всё это сопровождалось самыми ужасающими звуковыми эффектами, в то время как я пытался расспросить демона о принципах критской архитектуры. Мне остается только гордиться тем, что мои записи оказались более или менее связными. Ты ведь это имела в виду?

— Ну… вообще-то нет, сэр.

Китти перевела дух.

— Я хотела знать, бывает ли такое, чтобы джинн принимал облик своего хозяина из… ну, из уважения или даже из любви к нему. Потому что ему приятно носить этот облик.

Старик наморщил нос.

— О нет, это вряд ли!

— Ну, в смысле, после того, как волшебник уже умер.

— Дорогая моя Лиззи! Если волшебник, о котором идёт речь, был необычайно страшен или уродлив, демон может использовать его облик, чтобы пугать других людей. Насколько я помню, Зарбустибал Йеменский появлялся таким образом в течение некоторого времени после своей кончины. Но из уважения? Ни в коем случае! Это предполагает существование совершенно беспрецедентных отношений между хозяином и рабом! Только прост… извини… только такому неопытному человеку, как ты, могла прийти в голову настолько странная идея! Нет, ну надо же!

И он, хихикая себе под нос, протянул руку к чашке с чаем.

Китти направилась к двери.

— Спасибо, сэр, вы мне очень помогли. Кстати, а что такое «Врата Птолемея»?

С дивана, где сидел старый волшебник, заваленный бумагами, раздался тяжкий стон.

— Что это такое? Смехотворная выдумка, вот это что такое! Миф, фантазия, ерунда на постном масле! Побереги своё любопытство для более серьёзных тем. Ступай, мне пора работать. Мне не до измышлений глупых помощников. Ступай, ступай! Врата Птолемея, тоже еще… — Он поморщился, капризным жестом отсылая её прочь.

— Но…

— Лиззи, тебе, кажется, пора на работу!

Сорок минут спустя Китти сошла с автобуса на набережной. На ней было плотное чёрное фланелевое пальто, она деловито жевала сэндвич. В кармане лежали документы на её второе подложное имя — Клара Белл.

Небо темнело, хотя несколько низких облачков все ещё светились грязно-жёлтым отсветом городских огней. За парапетом темнела далекая Темза, усохшая на время отлива. Китти прошла над широкой серой отмелью, где среди камней и мусора бродили цапли. Было холодно. Сильный бриз дул в сторону моря.

На повороте реки мостовая внезапно поворачивала перпендикулярно Темзе: путь ей преграждало обширное здание с крутыми крышами и стрельчатыми окнами мансард. Стены здания были оплетены тяжелыми чёрными балками; кое-где светились окна, щедро озаряя улицу и тёмные воды реки. Второй этаж со всех сторон нависал над первым, местами ровно и зловеще, местами косо, как будто вот-вот обрушится. На горизонтальном штыре покачивалась выгоревшая зелёная вывеска, такая старая, что надпись уже не читалась. Но в этом и не было нужды: «Лягушку» все местные знали и так. «Лягушка» славилась своим пивом, мясом и еженедельными состязаниями доминошников. Именно здесь и трудилась Китти по вечерам.

Девушка нырнула под низкую арку и прошла по тёмному, хоть глаз выколи, проулку во двор паба. Войдя, она взглянула наверх. У карниза висел тусклый красный светлячок. Если смотреть на него в упор, его очертания делались размытыми и нечёткими, но если взглянуть краем глаза, становилось отчётливо видно, что это маленький аккуратный следящий шар.

Китти не обратила внимания на шпиона. Она направилась к двери, укрытой от непогоды древним, почерневшим от старости навесом, и вошла в трактир «Лягушка».

Яркий свет в пабе заставил её зажмуриться. Тёмные окна были задернуты занавесками, в камине полыхал огонь. Огненные отсветы прыгали в рядах стаканов, выстроенных на барной стойке; хозяин, Джордж Фокс, деловито протирал их один за другим. Он кивнул Китти, которая протиснулась мимо, чтобы повесить сумку на вешалку.

— Не торопишься ты, Клара! Ох не торопишься!

Китти взглянула на часы.

— Да ведь до открытия ещё минут двадцать!

— Двадцати-то минут может и не хватить.

Китти нацепила шляпу на крючок.

— Да ладно, управлюсь. Давно он тут? — добавила она, мотнув головой в сторону двери.

— Пару часов. Как обычно. Просто пытается нас запугать. Отсюда не слышно. Он не помешает.

— Ладно. Давай тряпку.

В руках у Китти все так и горело: через пятнадцать минут зал был чист и готов к приему гостей, стаканы протерты, столы вылизаны и расставлены по линеечке. Китти расставила на стойке над краном десяток кувшинов, и Сэм, бармен «Лягушки», принялся наполнять их светло-коричневым пенистым пивом. Китти разложила последние коробки с домино, вытерла руки об штаны, сняла с крючка фартук и заняла своё место за стойкой. Джордж Фокс отворил входную дверь и впустил посетителей.

Репутация «Лягушки» обеспечивала трактиру постоянно меняющуюся клиентуру. Вот и сегодня Китти приметила нескольких новых лиц: высокий джентльмен с военной выправкой, улыбчивая пожилая леди, которой все никак не сиделось на стуле, молодой блондин с усами и бородкой. Послышался знакомый стук костяшек, воцарилась обычная благодушная атмосфера. Китти одернула фартук и принялась сновать между столиков, принимая заказы.

Прошёл час. На тарелках у локтей посетителей лежали остатки толстых сэндвичей с горячей говядиной. Когда все насытились, интерес к домино быстро увял. Костяшки по-прежнему были разложены на столах, на случай, если вдруг нагрянет полиция, однако теперь игроки выпрямились и подобрались, как-то вдруг протрезвев и сосредоточившись. Китти наполнила несколько последних стаканов и вернулась за стойку. Человек, сидевший у камина, медленно поднялся на ноги.

Он был стар и хрупок, согбен годами. Все присутствующие мгновенно затихли.

— Друзья, — начал он, — за эту неделю ничего примечательного не произошло, так что я вскоре предоставлю всем желающим возможность высказаться. Но для начала я, как всегда, хотел бы поблагодарить нашего хозяина, мистера Фокса, за предоставленное гостеприимство. Быть может, для начала стоит выслушать Мэри, у которой имеются новости о положении в Америке?

Он сел. Из-за соседнего столика поднялась женщина с худым, усталым лицом. На взгляд Китти, ей не было ещё и сорока, хотя в её волосах густо пестрела седина.

— Вчера поздно вечером пришёл торговый корабль, — начала женщина. — Его последняя стоянка была в Бостоне, в зоне военных действий. Сегодня утром его команда завтракала в нашем кафе. Они рассказали нам, что последнее наступление британцев провалилось — Бостон по-прежнему в руках американцев. Наша армия отступила в поля, пытаясь пополнить запасы, и с тех пор подвергалась нападениям. Наши несут большие потери.

Паб наполнился приглушенным ропотом. Старый джентльмен привстал.

— Спасибо, Мэри. Кто хочет высказаться следующим?

— Можно я? — вызвался молодой бородач. Он был крепко сбит и держался уверенно, пожалуй, даже чересчур. — Я представляю новую организацию, «Союз простолюдинов». Быть может, вы о нас слышали.

Все как-то сразу заерзали, забеспокоились. Стоявшая за стойкой Китти нахмурилась. Что-то в голосе говорившего… что-то её встревожило.

— Мы ищем поддержки, — продолжал бородач, — для организации новой серии забастовок и демонстраций. Нужно показать волшебникам, что к чему. Единственный способ заставить их одуматься — это организованные совместные действия, в которых примут участие все. Я имею в виду массовые выступления.

— Можно сказать? — Пожилая леди в безукоризненном тёмно-синем платье и малиновой шали попыталась встать. Раздался хор дружеских протестов, и она осталась сидеть. — Я боюсь того, что творится в Лондоне. Эти забастовки, эти беспорядки… Разумеется, это не ответ. Чего они добьются таким образом? Только вынудят власти принять ответные жесткие меры. И Тауэр огласится стонами порядочных людей.

Молодой человек стукнул по столу тяжелым красным кулаком.

— А что нам остается, мадам? Сидеть сложа руки? Вы думаете, волшебники будут нам за это благодарны? Они просто станут и дальше втаптывать нас в грязь. Надо действовать, и действовать немедленно! Помните — всех они в тюрьму бросить не смогут!

Послышались разрозненные аплодисменты. Но старушка упрямо покачала головой.

— Вы ошибаетесь, — сказала она. — Ваши доводы действительны только в том случае, если волшебников можно уничтожить. А этого сделать нельзя!

— Полегче, бабушка! — вмешался другой мужчина. — Это пораженческие разговоры.

Старушка упрямо выпятила подбородок.

— А что, можно? И каким же образом?

— Они ведь явно теряют контроль над ситуацией, иначе бы они без труда подавили сопротивление мятежников.

— Кроме того, нам поможет Европа! — добавил молодой блондин. — Не забывайте об этом! Чехи окажут нам финансовую поддержку. И французы тоже.

— Французские шпионы подбросили мне пару магических штучек, — кивнул Джордж Фокс. — Чисто на случай неприятностей. Я ими ни разу не пользовался, заметьте себе.

— Извините, — сказала старая леди, — но вы так и не объяснили, каким образом с помощью нескольких забастовок удастся свергнуть волшебников. — Она вздернула костлявый подбородок и вызывающе обвела взглядом всех присутствующих. — Ну?

Кое-кто неодобрительно хмыкнул, однако все эти люди были слишком заняты тем, что прихлебывали пиво, так что членораздельного ответа не воспоследовало.

Ответила Китти, стоявшая за стойкой.

— Мадам, — негромко произнесла она, — вы правы в том отношении, что свергнуть их будет действительно нелегко, однако же это возможно. Истории известны десятки случаев, когда революции побеждали. Что произошло в Египте, Риме или Праге? Все они были непобедимы — в течение некоторого времени. И все они пали, когда народ зашевелился.

— Но, дорогая моя, — возразила старушка, — ведь во всех случаях они пали под натиском вражеских армий…

— Во всех случаях, — решительно продолжала Китти, — иноземные лидеры воспользовались внутренней слабостью этих государств. Народ уже готов был восстать. У них не было ни сильной магии, ни армий — это были простолюдины, такие же, как и мы.

Старушка скривила губы в безрадостной усмешке.

— Быть может. Но многие ли из нас хотят вторжения иностранцев? Те, кто нами правит, возможно, не идеальны, но они, по крайней мере, британцы!

Молодой бородач фыркнул.

— Давайте вернёмся в сегодняшний день! Сегодня вечером металлурги из Баттерси — это совсем рядом, вниз по реке, — собираются начать забастовку. Приходите и присоединяйтесь к нам! Даже если волшебники пришлют своих демонов — ну и пусть! Пушек от нас они больше не получат!

— И где окажутся эти ваши металлурги? — сурово спросила старая леди. — Одни — в Тауэре, другие — на дне Темзы. А оставшиеся вернутся на рабочие места.

— Демонам не удастся развернуться, как они привыкли, — возразил молодой человек. — Некоторые из рабочих обладают устойчивостью! Возможно, вы слышали о таком? Они способны противостоять магическим атакам, видеть иллюзии насквозь…

Пока он говорил, Китти внезапно прозрела. Она увидела то, что скрывалось за густыми усами, за лохматой белокурой бородкой. Она его знает, это ясно как день! Ник Дру, последний из выживших членов Сопротивления. Ник Дру, который в чёрный час сбежал из Вестминстерского аббатства, бросив своих друзей. Он сделался старше, плотнее, шире в плечах, но его прежнее бахвальство никуда не делось. «Все ещё треплешься о «настоящей борьбе»! — гневно подумала она. — Трепаться ты всегда был мастак! Даю руку на отсечение: когда забастовка обернется в худую сторону, ты снова слиняешь…» Китти внезапно охватил страх, и она отступила назад, чтобы он её не видел. Ник, конечно, всего лишь бестолковый болван, но, если он её узнает, её прикрытию конец.

А присутствующие тем временем бурно обсуждали феномен устойчивости.

— Они могут видеть магию. Всё, что связано с волшебством, — говорила женщина средних лет. — Вот что я слышала.

Старая леди снова покачала головой.

— Слухи, жестокие слухи! — грустно сказала она. — Болтовня из вторых рук. Не удивлюсь, если эти слухи распускают сами волшебники, чтобы подбить нас на опрометчивые поступки. Вот скажите, — продолжала она, — видел ли хоть кто-нибудь из присутствующих эту хваленую устойчивость в действии, своими глазами?

В «Лягушке» воцарилась тишина. Китти нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Ей отчаянно хотелось высказаться. Но Клара Белл не обладала никакими особыми способностями — она так решила уже давно. Кроме того, Китти опасалась Ника. Она обвела взглядом весь паб. Присутствующие, большинство из которых тайно встречались здесь уже годами, были, как правило, людьми средних лет или даже старше. Так что вряд ли они могли сталкиваться с устойчивостью на личном опыте. Кроме Ника Дру — он обладал как минимум не меньшей устойчивостью, чем сама Китти. Однако Ник почему-то помалкивал.

Этот довод сильно подпортил присутствующим настроение. Все на несколько минут погрузились в угрюмые раздумья. Наконец пожилой джентльмен снова медленно поднялся на ноги.

— Друзья, — начал он, — не будем падать духом! Быть может, бороться с волшебниками действительно слишком опасно, однако мы, по крайней мере, можем противостоять их пропаганде. Сегодня появился новый выпуск «Подлинных рассказов о войне». Отнеситесь к нему с презрением! Рассказывайте своим знакомым о том, что всё это ложь!

На это Джордж Фокс заметил:

— Ну, по-моему, вы перегибаете палку!

Народ в зале откликнулся недоуменным ропотом, однако трактирщик перекрыл гул:

— Да-да! Вот я, к примеру, постарался собрать как можно больше экземпляров «Подлинных рассказов».

— Как вам не стыдно, мистер Фокс! — дрожащим голосом произнесла старая леди.

— Нет, мадам, я вовсе не стыжусь в этом признаваться! — продолжал трактирщик. — Если кому-нибудь из вас вздумается заглянуть в туалет, вы сможете лично убедиться в том, как хороши эти газеты. Они такие мягкие, так прекрасно все впитывают!

Гости дружно разразились хохотом. Китти, стараясь держаться спиной к молодому блондину, вышла из-за стойки с кувшином, чтобы наполнить несколько опустевших стаканов.

— Ну что ж, время не стоит на месте, — сказал пожилой джентльмен. — Пора расходиться. Но сперва мы, по традиции, повторим нашу клятву!

И он сел на место.

Джордж Фокс сунул руку под стойку и вытащил большую кружку, старую и помятую, с парой скрещенных костяшек домино на крышке. Кружка была сделана из чистого серебра. Фокс снял с полки тёмную бутылку и, открыв крышку, щедрой рукой ливанул в кружку портвейна. Китти взяла кружку обеими руками и поднесла её пожилому джентльмену.