Конечно, многого там Эвешка не понимала. Но зато она понимала главное — везде люди стараются обогнать друг друга, как и все в этом мире, чтобы завоевать достойное место под солнцем.

— Вот возьми ту же русалку, — продолжал рассуждать Петр, — что это такое? За счет чего она получает такую силу? Конечно, за счет своего безудержного желания она выпивает из людей жизненную силу! А теперь подумай — как долго ты сможешь удерживать возле себя Ильяну? Или меня?

Если Ильяна пожелает, она преодолеет любые запреты! Нет, пока не поздно, нужно менять твое воспитание!

В глазах Эвешки мелькнуло раздражение, но она предпочла промолчать.

А ведь Петр знал, сколь могущественной ведуньей является жена.

Возможно, она и в правду поняла, что одними только запретами ничего не добьешься.

— Эвешка, — продолжал муж, — ну неужели так трудно стать немного помягче?

Эвешка холодно посмотрала на Петра и ничего не сказала.

Взяв стоявшую в углу корзину, она поставила ее на стол.

Ни слова не говоря, женщина стала укладыват в нее вещи.

— Что это такое? — спросил он.

— Это значит, что тебе лучше самому жить с нею! Без меня! У тебя, я думаю, это получится верно.

Женщина говорила так, но на сердце, Петр это чувствовал, у нее быо совсем другое. Было понятно, чего хотелось Эвешке — она почувствовала себя преданной, но желала, чтобы все слушались только ее, поскольку только себя она полагала предчувствующей все опасности.

Но Эвешка была женщиной опасной — ей ничего не стоило погубить того, кто стоял на ее пути. Как она поступит в этой ситуации?

— Я заберу лодку, — донесся до Петра голос жены, — ведь там уже лежат припасы, да?

Он автоматически кивнулголовой, словно речь шла о чем-то обыденном.

Петр тяжело опустился на лавку возле стола, думая, почему это не слышно голсоов Саши и Ильяны. Конечно, Саша — человек хладнокровный, он постарается проонтролировать ситуацию…

Вдруг Петр почувствовал на губах солоноватый привкус крови. Удивившись он понял, что прокусил губы. Впрочем, он сделал это намерено, думая, что боль отвлечет его от тяжелых мыслей.

Шаги жены слышались уже в другой комнате, а потом снова зазвучали рядом — она собирала свои вещи. Раньше Эвешка тоже часто угрожала, что уйдет на все четыре стороны. А теперь она приводила в исполнение свою угрозу. Видимо, у нее действительно не было выбора — волшебникам очень трудно ужиться рядом с обычными людьми.

— Об остальном я сама позабочусь, — нарушила тишину Эвешка, когда настанет время.

— О Саше? — пробормотал вопросительно Петр, надеясь, что Саша как раз слышит их. Он подумал, хорошо ли сейчас Саша чувствует себя. И Ильяна.

Ведь Эвешка, как все чародеи, была опасной. Иногда их волшебство калечит, а иногда и убивает близких им людей. Эвешка всю жизнь боялась этого. Возможно, она решила избавить их от этого страха, а заодно и себя.

— Нет, — громко ответила жена. Петр услышал скрип отворяемой двери, а потом почувствовал, как в комнату ворвался вихрь холодного воздуха.

Боже, подумал Петр, в кого она превратилась. Честное слово, рядом с нею даже этот Черневог не кажется таким уж опасным.

— Тут слишком много силы, — ответила снова Эвешка, выходя за дверь, — слишком много силы, чтобы заниматься волшебством!

Петр почувствовал радость, что Эвешка покидает этот дом. Вдруг он услышал ее шаги — она возвращалась. Весь дом словно застонал. Вот он почувстовал ее губы на щеке, а потом словно начал проваливатьсяв какую-то темноту…

— Мне нужно сделать это, Петр, — донесся откуда-то словно издалека ее голос, — я обязана… Или мы все погибнем!

Но о чем это она говорила? Руки Кочевикова затряслись крупной дрожью…

* * *

Хорошо еще, что Ильяна спит, подумал Петр через некоторое время выходя из забытья. И хорошо. что Саша продолжал оставаться возле нее. Но может, это вовсе не Эвешка сказала? Может, это просто послышалось? Или это какое-то дьявольское наваждение?

— Это все, что я помню, — сказал потом Петр.

Саша, вышедший из комнаты, тяжело опустился рядом не скамейку.

— Выпей немного чаю, — предложил он, пододвигая свояку чайник.

Петр тяжело схватился за посудину, и вдруг увидел скол на глиняной поверхности — еще со времен Уламеца. И Кочевиков поствил чайник обратно на стол.

Она сейчас плывет по реке. На юг, — продолжал Саша, — она забрала лодку! Мне кажется, что водяной обязательно пустился за ней.

— О, Боже! Что еще?

— С водяным вообще нужно быть поосторожнее! Мне кажется, что это она накликала его. Впрочем, в этом я не совсем уверен!

— Она все утро смотрела на воду! Прислушивалась к его плеску! Нам этго не понять!

Постепенно Петр стал вспоминать все, что ему пришлось пережить перед забытьем.

— Что-то такое случилось со мной, — сказал он, ощупывая голову, которая болела, — даже не знаю! Но вообще только теперь я начал понимать тебя!

— А я возле тебя и не сидел. Только возле Ильяны. Она сказала мне сидеть возле девочки и не позволять вставать ей с постели.

Впрочем, остальное пояснять Саше уже не было необходимости. Ему вовсе не хотелось вспоминать, что произощло. Вплоть до сегодняшнего утра. В кровать его, скорее всего, уложил Саша. Позаботился он даже о завтраке, который как раз дымился на столе.

— С тобой хоть все в порядке? — спросил он Сашу.

— Со мной-то да, а вот ты как себя чувствуешь?

— Ну, завтрак съесть точно смогу. Ну, и что нам теперь делать? — вдруг Петр с особенной остротой ощутил, что Эвешка больше не вернется, и ему сразу стало не по себе. Что же теперь будет?

— Я ничего не знаю, — отозвался свояк.

— Ох, что же я начал всякую чепуху молоть! Ведь ей это не понравится!

— Ну, в отдельных случаях она может быть очень терпеливой, — отзвался Саша, — в одном она точно права — сколько времени она сможет поддерживать нас в таком состоянии — никто этого не знает!

— О чем это ты?

— Ну… об использовании волшебства. Если принимать во внимание ее теперешнее настроение, то это не может продолжаться уж слишком долго!

Но я боюсь не того, а того, что здесь кое-что может быть странным…

— Что ты имеешь в виду под «странным»?

— Ну, возможно все это из-за водяного! Хотя он любит воображать, будто он все затевает.

— Но Вешка что-то хотела сказать, даеж против своей воли, но потом все-таки умолчала.

— Нет, просто у нее была какая-то своя идея, а со мной она все равно не согласилась бы.

— Мне кажется, что она все знает. Она имела дело с Черневогом — и тут совпадения никакого быть не может! И Черневог не случайно здесь объявился!

Ты хочешь сказать, что они все еще связаны друг с другом? Но неужели… — тут сердце его забилось сильнее, — неужели она собралась обратно?

— Ты хочешь сказать, хочет ли она снова стать русалкой? Я сильно в этом сомневаюсь. Даже думаю, что это не так! Ты только не волнуйся! Мы скоро во всем разберемся!

— Но я должен знать все уже сейчас! — Петра охватила паника, — Саша, она затевает что-то недоброе!

— Да нет, она наоборот делает то, что нужно сделать, — голос своякак звучал тихо, но твердо, — она отдает отчет в своих действиях, и просит, чтобы мы удержали от безрассудных поступков девочку! Конечно, это все равно когда-нибудь должно было случиться. Я предполагал, что будет нечто подобное, но не ожидал появления самого Черневога. Но ничего не поделаешь. Но ты напрасно принимаешь все так близко к сердцу.

— Но почему мы не предполагали, что он придет? Неужели мы просто о нем забыли? Неужели он заставил нас забыть о себе? Или…

— Да, он очень силен! И опытен! Нет, я не верю, что он случайно появился в наших краях!

— Значит, ты думаешь, что все это случилось из-за него? Или есть кроме него еще что-то?

— Я понятия не имею, — признался Саша, но в любом случае, виновна в этом не Эвешка! Ведь она первой подставлялась под удар!

— Эвешка верит в волшебство! Но только в доброе! Она думает, что в нас, во дворе, в лесу живут какие-то силы, которые враждебно настроены к нам! По меньшей мере, они отличаются от тех сил, которые нам известны! Ведь Эвешка разбирается в чародействе куда лучше меня! Как знать, может, она почувствовала какую-то опасность, которую не смогли увидеть мы, и поняла, что убедить нас в своей правоте все равно не сможет! Но если ты хочешь знать мое мнение, то я убежден, что она боролась с чем-то особенным…

— Но… что это может быть?

— Вот этого мне не понять! Только чувствую, что опасность какая-то! Но то ли Эвешка с нею борется, то ли она сама попала в эту опасность!

В воздухе повисла зловещая тишина.

Наконец, Саша, собравшись с мыслями, продолжил:

— Если Эвешка совершила где-то промах, то она постаралась никому ничего не рассказывать, и не вовлекать в трудность, чтобы не повергать опасности. И никто из нас ни о чем не подозревал! Но вот что я думаюЭвешка носила свои тайны в себе, но у нас есть Ильяна, в которой есть Эвешкина кровь. Она тоже волшебница, она тоже умеет читать мысли!

Конечно, не так хорошо, как мать, но все же! А дети, как известно, очень любобытны, И Эвешка наверняка понимала это, потому она и вела себя так, чтобы девочка держалась от нее подпльше. А если предположить, что Эвешка сама была нашей бедой, то Ильяна начала бороться с нею, даже того не сознавая! Но что бы мы не говорили, доподлинно ясно одно — наша девочка, наш мышонок, здорово покалечена!

Ее душа получила сильную рану! А ведт она еще почти девочка…

Петр нервно отпивал чай из большой глиняной кружки. Но чай давно остыл.

— Значит, — прлохрипел он, ты считаешь, ты считаешь, что Эвешка слабое место в нашей обороне?

— Если сказать честоно, то да! Ты посмотри, как она нападала на Ильяну. И безо всяких на то причин. Странно, что она почти не уживалась с ребенком. Стоило только Ильяне спросить ее о чем-то ином, кроме домоводства, как сразу ругань, упреки. А всем дедям свойственно проявлять интерес к окружающему миру! Нет, я ничего не хочу тебе советовать, ты сам должен все для себя решить!

— Я не знаю ничего! — поежился Петр, — я вообще себя сегодня неважно чувствую!

— Да нет, что ты! Все, как обычно! Среди нас ты единственный, кто не имет никакого отношения к волшебству! И потому ты самый защищенный»!

Но, с другой стороны, ты тоже слабое звено в обороне…

— Как же, дурак, да еще с мечом!

— Ругать себя не надо, но можно допустить, что кто-то может внушить тебе не то, что нужно! Но сюда может явиться какакой-нибудь дурак с мечом и, образно говоря, изрубить нас на куски!

— Вот это и в самом деле большая глупость! Даже боюсь представить, что с ним потом случится!

— Нет, об этой мысли даже забудь! — отшатнулся от стола Саша. он теперь и сам испугался, только не мог понять, чего именно.

— Хорошая погода сегодня, — произнес Александр уже другим голосом. Он знал, что уж если кто-то рассержен, то лучше говорить о погоде — самая безопасная тема.

— И в самом деле, хорошая погода сегодня, — согласился Петр, — вон как солнце сияет!

— Но солнце тоже в опасности!

Ну все, точно помешательство! Петр почувствовал, как по спине поползли мурашки.

— Вот так-то, — сказал Саша загадочно, кстати, не пора ли будить Ильяну?

— А может не стоит пока? Ты не увиливай в сторону, уж лучше скажи, что в действительности происходит с моей женой? Я имею право знать это!

— Она захотела, тут Саша набрал в грудь попбольше воздуха, а потом выпалил, — она оставила меня, чтобы я присмотрел за Ильяной! Она сказала, что я единственный, кому она доверяет! Но я и в правду не знаю, почему она так решила! Эта Эвешка, она в самом деле…

Но тут в мозгу Петра заколотило — он услышал голос жены, который звучал откуда-тоиздалека:

— Я люблю тебя, Петр! Но я не могу вернуться к вам, пока все не наладится!

Петр неловко дернулся, но голос продолжал звучать в его ушах:

— Если нет инной надежды, то придите вы ко мне! Прилди ты! Но тогда САша не пойдет с тобой, и жизнь твоя, и душа будут в смертельной опасности!

И прошу тебя: не надейся на Ильяну! Не надо, ты даже не представляешь, что она может тебе сделать, сколько горя!

Предупреди Сашу…

О чем — хотелось спросить Петру, о чем его нужно предепредить?

Но Петр больше не слышал голоса жены.

* * *

Пробуждение в то утро было самым обычным — как Ильяна просыпалась утром любого дня. Но, только открыв глаза, Ильяна почувстовала, что с одной стороны кровати что-то тяжелое, то ли лежит, то ли сидит. Так и есть — повернув голову, она увидела отца, присевшего на край кровати.

Он выглядел усталым, глаза его были красными от усталости. Неужели он вообще не спал? Петр тоже встрепенулся, увидев, что дочь наконец проснулась.