Может быть, когда-то наступит день, и камень действительно станет парит в воздухе. Или лошадь вдруг неожиданно лягнет совершенно невинного человека. Может она лягнуть и камень, который воспарит в воздух.

В этом доме выросло несколько поколений чародеев, и тут случались жутковатые вещи. Ильяна знала, что много заклятий было наложено предками, и ей самой тоже, на ворота, на стены, на печь, на комнату, и не все они пока что реализовались.

Но, странное дело — дядя рассказал Ильяне целую кучу неприятных вещей, а она после этого успокоилась — ведь теперь все встало на свои места, всему было свое объяснение, и потому можно было понять, почему мама повела себя именно так. Возможно, мама в действительности была не столь плоха, какой казалась. Конечно, если кого-то убьют, а потом человеку посчастливится воскреснуть, то он будет очень осторожен на месте своей предыдущей смерти. Может быть, она сумеет даже сделать что-то важное — к примеру, заговорить все старые заклятия, которые тут живут, не исполнившись, и они больше не станут тревожить Кочевиковых. И тогда, может быть, они заживут спокойно.

Но с другой стороны, все было не так просто. Видимо, что-то мешало матери сделать это. А сходить к реке, разыскать там Черневога, который единственно мог помочь им, было слишком опасно. Конечно, Ильяна верила своему другу, но ведь она могла и ошибаться в нем, а русалки и им подобные убивали людей. Пока они живут тут бок о бок с неисполнившимися заклятьями и наговорами, случиться может что угодно.

При одной мысли у Ильяны подкосились ноги. Видимо, только она в доме понимала это, а близкие люди не хотели верить ей и либо запрещали что-то делать, либо просто бессовестно лгали.

Мама прожила в этом доме почти сто лет, и все это время она делала наговоры, накладывала заклятья. Не говоря уже про дедушку, который, как поговаривали, был куда могущественнее матери. А ведь тут был еще и этот Черневог. Он тоже наверняка накурулесил! И их заклятья теперь здесь. Что будет, если они по какой-то причине начнут взаимодействовать между собой? Наверняка для самих людей будет большая опасность!

— Но дядя, кажется, еще говорил, что мать тоже боролась с этим…

Значит, у нее ничего не вышло?

И вдруг Ильяна подумала — если бы мать была мертва сто лет, то она ничего не смогла бы записывать в своей волшебной книге. Если так оно и было, то она нарушила заповедь номер один — волшебник все свои поступки должен заносить в книгу. Вот Кави точно не может делать это, и потому сейчас его волшебство не опасно — Ильяна отлично помнила, что Черневог пытался во время их прогулки сдуть речную пену с песчаной косы, но у него ничего не вышло. К тому же Ильяна знала его еще ребенком, а дети уж точно ничего никогда не записывают. Но, с другой стороны, если Кави тоже из рода русалок, то ведь он мог наложить какой угодно наговор — ведь у русалок есть волшебная сила…7 Боже, что же он мог пожелать?

— Дядя!

Саша в это время меланхолично пропалывал грядки репы. Было видно, что он над чем-то напряженно размышлял. Услышав свое имя. Александр вздрогнул и поднял вопросительно глаза.

— Послушай! — воскликнула девушка, — если… если Черневог мертв, что же случилось с его волшебной книгой?

Лицо дяди побледнело, но мыслей его, несмотря на все старания, Ильяна почему-то уловить не смогла.

— Но почему это вдруг пришло тебе в голову? — наконец нашелся Саша.

— Но я просто подумала… ведь призраки ничего не могут записывать… А если человек при жизни был чародеем, а потом стал призраком, то он может натворить столько бед! Если, конечно, они не отдают себе в этом отчета!

Ведь может быть так, я права?

— Да! Но только может быть даже еще хуже! Но только — ты сама об этом догадалась?

— Конечно!

— Я так и подумал! Ты очень умна! Я и сам думал над этим, и твоя мама, думаю, тоже. Это как раз больше всего ее и беспокоит!

— Но где же все-таки тогда его книга?

Дядя проворно вскочил на ноги и вытер руки о штаны:

— Если говорить начистоту, мышонок, то его книга у меня!

— Ты читал ее?

— Да, и очень внимательно. И эту книгу, и книгу твоего дедушки! Да и мамину тоже, когда можно было это сделать!

— А как ты думаешь, мою книгу она читала?

Вопрос явно поставил Сашу в тупик.

— Вряд ли, — наконец сказал он, — то есть я просто не знаю! Во всяком случае, мы договаривались между собой этого не делать!

Странно, но Ильяна подумала иначе. Ведь мама наверняка лгала ей — лгать может кто угодно, если он считает, что так лучше. Но дядя говорил это с такой искренностью во взгляде и голосе, что было трудно не верить ему.

— Эвешка вполне могла делать это, — между тем подумал Саша, — хотя все время и говорит о морали!

Конечно, дядя подумал так машинально, он забыл, что эту мысль Ильяна запросто может уловить. Что она и сделала. Дядя понял это в следующий момент, когда взглянул на девушку — она тут же залилась краской смущения. Впрочем, ничего нового Ильяна не узнала — только утвердилась в своих давних выводах.

— Может, ты позволишь и мне почитать эти книги? — попросила девушка.

Саше эта просьба явно не понравилась. Он вздохнул, а потом сказал нехотя:

— Если говорить честно, то ты только встревожишься. Ты пока что еще не совсем взрослая, и есть кое-что, чего мы пока тебе не говорили — но ты это узнаешь тогда, когда наступит подходящее время. Это очень серьезные вещи. Сначала нужно узнать это, а только потом уже читать в волшебных книгах о чужих заблуждениях!

— Ну так расскажи мне!

— Я даже не знаю, как я должен это излагать!

— Боже мой! — Ильяна всплеснула руками и бросила на Сашу такой взгляд, какой обычно бросал сам Петр, когда сердился.

— Понимаю тебя, мышонок! Просто… кое-какие заклятья Черневога и твоего дедушки… они были очень плохими… дурными. В книгах ты можешь прочесть обо всем. Но сначала нужно понять в чем именно заключались их ошибки. Нужно также понять, что привело их к этим ошибкам. А пока ты молодая, ты не всегда можешь дать правильную оценку. А сразу понять все это просто невозможно!

Сейчас, по крайней мере, он хоть не увиливал! Но все равно — он отказал ей, и это было неприятно.

— Ты так похожа на своего отца! — улыбнулся Саша, — он тоже — чуть что, сразу «почему».

— Тебе?

— Не только мне, а всем? «Зачем», «почему»… Он вообще верит только тому, что видел сам. Конечно, с одной стороны это очень плохо. Но зато… Зато он такой упорный — он и сам остался в живых, и не дал погибнуть мне! — говоря, дядя снова встал на колени и яростно принялся дергать сорняки, — конечно, если занимаешься волшебством, нельзя сомневаться слишком часто. Если не веришь в то, что совершаешь, это может и не случиться! А у твоего отца — он такой веселый человек! Быть веселым, не грустить никогда — это второй волшебный дар!

Ильяна бросила взгляд на другой конец двора, где отец чистил телегу. И вдруг она подумала: отец наверняка сейчас чувствует себя одиноким — жена уплыла, дочь не в себе.

Нет, и в самом деле нужно было поехать с отцом кататься на лошадях, хоть немного развлечь его!

И Ильяна, подбежав к отцу, тут же попросила у него прощения за свою капризность, объяснив ее вялостью и усталостью после происшедшего вечера. Нельзя ли поехать еще и завтра?

— Почему же нет, конечно, можно! — Кочевиков продолжал отесывать топором колышек, при этом несколько удивленно глядя на дочь. Странной ему показалась эта быстрая перемена в ее поведении.

— Может, — не отставала Ильяна, — ты научишь меня, как по-настоящему забираться на коня?

— Но ведь мама… — начал было Петр.

— Было бы недовольна, знаю, — подумала девушка, она и тут успела прочесть его мысли.

— Думаю, что это можно! Но только пока есть возможность, катайся и учись! Одного желания тут недостаточно, а волшебством ничего не добьешься!

* * *

Конечно, она намного спокойнее, чем кажется, — Саша хотел, чтобы и Эвешка знала это. Думая так, он сел за стол и раскрыл свою книгу. В эту ночь он решил ночевать дома, чтобы Петр похлопотал один, чтобы смог обдумать свое положение.

Саша закрыл глаза и обхватил руками голову — он стал ловить мысли Эвешки. Она была далеко, и потому мысли были нечеткими, нужно было хорошенько поднапрячься, чтобы что-то понять. Эвешку интересовало многое — как там Петр, как Ильяна? Как… Саша старался говорить правду, но чтобы она была и успокаивающей: Петр тут, с ним все нормально. Ильяна пришла в себя, на речку больше не ходит…

Будь уверен, отвечаела Эвешка, все в конце концов устроится. Саша не понял, что именно она хочет сказать. Но Ильяна. Кажется, она и сама уже может говорить мыслями на расстоянии. Саша отозвался, что Ильяна действительно уже взрослая, что она хочет скорейшего возвращения матери домой.

Эвешка ничего не ответила, хотя это стоило ей очень больших усилий.

Потом она мысленно попросила свояка сказать Петру, что она любит его.

Обязательно, — заверил ее Саша, — я все передам Петру. После чего пожелал Эвешке скорейшего возвращения домой.

Затем все стихло. Тихо стало и в его голове, тихо было в доме. Саша переводил взгляд с покрытого пылью стола на заросшие паутиной полки — на то, что освещал огонь свечи. Подумав еще немного, Саша пододвинул свою тетрадь им раскрыл ее. Затем тихо он откупорил и склянку с чернилами.

Тут внезапно он подумал — какой же у него неприбранный и неуютный дом.

Конечно, он не позаботился подбросить в печь дров, и огонь потух сам-собой, и ночной холод стал пробирать его до костей. Он тут один. Как один всю жизнь и был. А Эвешка сейчас одна где-то на реке. Петр теперь тоже сильно переживает. С тех пор, как появилась на свет Ильяна, они ходили словно по острию ножа. Все боялись, что с Ильяной что-нибудь случится.

Все эти годы они вели себя недостаточно осторожно. Думали, что опасность, если она есть, сама-собой пройдет мимо, не тронет их. Тем более, что Эвешка всегда настороже, да еще и волшебница… Но нет, не пронесло…

Но ушедших лет уже не вернуть, что сделано, того не исправишь. Но если бы все-таки можно было что-то сделать, если бы Эвешка вернулась домой!

Только бы так было, только бы так было…

Именно это желание Саша записал в свою толстую тетрадь.

Конечно, самым страстным желанием было сейчас — только бы вся семья снова собралась здесь, только бы все стало по-старому. свеча горела сегодня как-то странно — давала совсем мало света. Может, просто воск был плохой. А, он забыл снять нагар. Саша поднял взгляд на полку — она была завалена книгами и бумагами, кусочками бересты с записями… Нет, там нужно обязательно прибраться утром, смахнуть паутину!

А Ильяна выросла. так незаметно. И вовсе не для него. Они пятнадцать лет жили бок о бок, и все прошло так незаметно. САша вспомнил — когда-то они с Петром шутили, желая найти себе в жены настоящих царевен…

Петр нашел себе жену, хоть и не царевну. Потом в его доме появился ребенок. А Саша…7 Он так и остался один…

Решительно захлопнув тетрадь, Александр отложил ее в сторону, вместе с пером. Странно, подумал он, весь день на ногах, но спать почему-то не хочется…

Свеча догорела — горячий воск с хлюпаньем капал на пол. Саша рассеянно подумал, что надо бы зажечь новую свечу. Высекая из кремня огонь, он запалил пучок сухой травы, развел огонь в печи, зажег свечу. Там, где обычно стояли на столе свечи, все было залито затвердевшим воском от старых свечей. Может, жениться? С женой веселее, все-таки. И воска на столе не будет. Можно хоть с кем-то перекинуться словом.

И тут вдруг кольнула шальная мысль — но тогда тоже придется беспокоиться за кого-то, приносить в жертву прежний образ жизни. Но если жениться…7 Поплыть по реке, там деревни, выбрать крестьянскую дочку. И его дом тоже зазвенит детскими голосами. Он сумеет воспитывать детей — он же столько времени провозился с Ильяной! Но вот только способен ли он стать отцом семейства — ведь Саша так привык жить в пустом доме, читать свои книги, вести записи в тетрадях… Вот если бы кое-кто…

О, нет, только не это, подумал он.

Он вовсе этого не хотел думать.

Но и лгать самому себе тоже не пристало — ведь себя просто не обманываешь!

Он определенно подумал это. Нет, прежде, чем это случится, надо сделать так, чтобы этого не было — нужно пока не поздно, найти себе кого-то, иначе Эвешка из-за него, Александра, превратит бедную девочку, скажем, в жабу.

И как только такое могло прийти в голову! Но действительно он хочет найти себе жену, или это так, глупые умственные упражнения? Что будет, если с семьей начнутся какие-нибудь проблемы? И вовсе не хотелось, чтобы какая-то чужая женщина, которую нужно будет называть женой, стала рыться в его книгах, читать тетради, а потом еще трепетать, ожидая рождения ребенка. А вдруг и ребенок родится волшебником? А если ребенок будет еще и не один…

Где-то вдали ударил раскат грома, но неприятные мысли не оставили его голову. И в самом деле, чего беспокоиться — сейчас поздняя весна, дожди с грозой в это время — совсем не редкость. Но для волшебника важно не накладывать никаких наговоров в то время, когда его душа неспокойна.

Одни беспокойства по цепочке рождали другие, и нечего было перекладывать свое горе на других. Ведь и Эвешка, и Ильяна могут прочесть его мысли, они тоже начнут беспокоиться, переживать. Возможно, они подумают, что это погода встревожила его, Эвешка примется разгонять тучи, А с ее теперешним настроением…

Нет, хватит! И надо самому заставить тучу идти к северу, мимо них — сегодня ночью вполне можно обойтись без грозы.

Но для него было всегда трудным делом — отгонять тучи.

Посидев немного за столом, Саша задул свечу и лег на неудобную кровать, размышляя. Больше всего ему было неприятно то, что он не знал, чего же именно ему хочется.

Нет, в самом деле, только не это. Но почему же то и дело одолевают столь противоречивые мысли? Кажется, Ильяна тоже беспокоилась — что заклятья других волшебников, сделанные в бездумном отроческом возрасте, продолжают витать здесь. Может, это все из-за них?

Проклятье…

За окном все сильнее и сильнее свистел ветер. Оставалось только надеяться, что с Эвешкой все в порядке — она ведь умеет отлично управляться с лодкой. К тому же она наверняка заранее знала, что движется буря.

Если бы Эвешка узнала, о чем он думал, она наверняка убила бы его. А в голове Саши продолжали родиться мысли — надо искать себе жену. А может, она уже узнала об этом. А может, это Эвешка и наслала бурю, разгневавшись на него за такие мысли.

Раздался первый удар грома, и капли дождя стали барабанить по крыше.

И тут Саша вспомнил про смерть Уламеца — это не к добру. А потом — про молнии, как страшно и буйно горел дом Черневога, крики людей, соседей, своих родителей.

Соседи говорили: мальчишка колдун! И Василий беспощадно бил сына…

Но разгореться пожару в его сердце было не суждено.

Снова ударил гром. Кажется, тогда Уламеца как раз убила молния. Тоже был сильный ливень. Если молния ударит в избу, крытая щепой крыша не спасет…

Может, не стоит лежать пластом на кровати? Наверное, лучше пойти сегодня ночевать к Петру. Что-то замучили неприятные предчувствия.

Но было страшно выходить за дверь и идти, когда над землей нависли грозовые тучи. А ну как если молния как раз поджидает его, чтобы ударить без промаха? Или он, войдя в дом Петра, принесет с собой несчастье, молния ударит туда, а там Ильяна…

Нет, к черту эту глупость! Нечего тут сидеть, и не надо думать о молниях, они только этого и ждут…

Но эта гроза определенно пришла сюда за ним? Наверное, надо выйти и отвести ее в другую сторону от дома свояка, в лес. Ног тогда, если молния ударит, будет лесной пожар, а лешие этого уж точно не поймут!

О, Боже мой!

ГЛАВА 4

Бух! — снова ударил гром, и Ильяна в страхе проснулась. Дождь барабанил по крыше. Кажется, удар грома был такой силы, что весь дом задрожал.

А ведь лошади ненавидели грозу!

Малыш? — прошептала она и повернулась на кровати, но собаки не было.

Ильяна точно помнила, что когда она ложилась спать, Малыш калачиком свернулся у нее в ногах. Должно быть он убежал в конюшню, где было его настоящее место. Бормоча заклятье для успокоения лошадей, для прекращения грозы, девушка натянула штаны, которые она надевала во время какой-то физической работы, грубую холщовую рубаху без пояса. Что-то неспокойно было у нее на душе. Неслышно выскользнув в сени, Ильяна растворила дверь на улицу. Ночь была наполнена шумом сильного дождя, запахами мокрой травы и озона, а вдали… На холме полыхало багровое зарево. Но что это может быть такое?

Боже! Отец, отец, — закричала девушка — посмотри! Дядина крыша!

Отец, свалив в темных сенях ведро с водой, выскочил из своей комнаты. Он был наспех одет, спутанные волосы то и дело падали ему на лоб. Ни слова не говоря, отец рванулся к горящему дому дяди, Ильяна забормотала заклятье — только бы не молния, только бы не молния…