Уже пять дней Ольсен неотлучно сидел у постели Алека Шермана, ведущего репортера газеты «Парадиз Геральд». Газета же вовсю трубила о бездельниках из полиции, которые только и умеют, что просиживать штаны в управлении, в то время как добропорядочных граждан, в частности известного журналиста, жестоко избивают. Статьи были ядовитыми и требовали принять определенные меры. Под таким давлением Террелу ничего не оставалось, как приставить к Шерману детектива и заявить, что полицейские немедленно начнут действовать, едва только потерпевший журналист заговорит.

Увидев Лепски, торопливо идущего по вестибюлю, Ольсен с сожалением вздохнул.

— Позже, детка, — сказал он медсестре. — Время браться за работу. А потом мы сходим с тобой куда-нибудь, поговорим…

Девушка стрельнула глазками в сторону Тома, подарила ему сказочную улыбку, но тот игнорировал ее авансы. Он только и думал о двух колонках текста и собственной фотографии на первой странице «Парадиз Геральд».

— Он может говорить? — спросил Лепски, пожимая руку Ольсену.

— Шерман пришел в себя, — смущенно сказал Ольсен, — но я не стал объясняться с ним до твоего приезда. Доктор разрешил переговорить с ним лишь пять минут, не больше. Парень очень плох.

Лепски похлопал его по плечу.

— Молодец. Возвращайся к своей медсестре и предоставь дело мне. — Он вызвал лифт, чтобы подняться на четвертый этаж.

Лепски знал Алека Шермана, впрочем, как и всех журналистов в городе. Но войдя в палату, видавший виды детектив испытал шок. На постели лежала обмотанная бинтами мумия. Лишь один глаз выглядывал из бинтов. Лепски почувствовал, как в нем поднимается гнев.

— Привет, парень, — тихо сказал он, пододвигая к себе стул. — Врач разрешил мне побыть с тобой пять минут, так что не будем терять время. Ты видел, кто на тебя напал?

— Нет… Я только успел сесть в мою машину, как тут же получил удар по голове. — Шерман говорил с трудом, сильно мешала сломанная челюсть. — Том, я очень волнуюсь за Нону… Это моя девушка. Медсестра говорит, что она не звонила и не приходила, хотя наверняка должна была знать, что со мной случилось. Ради Бога, Том, узнай…

Лепски с трудом сдерживал нетерпение. При чем здесь какая-то девушка?.. После того, как он получит показания Шермана, можно надеяться на свой портрет на первой стороне газеты…

— Хорошо, хорошо… я обязательно узнаю… Итак, ты их не видел?

Единственный глаз журналиста закрылся. Секунду он молчал, потом невнятно забормотал:

— Я ничего не видел… Том… пожалуйста. Ее зовут Нона Джакси. Она живет в доме 1890 по Лексингтон-роуд. Работает в научно-исследовательском институте ракетных изысканий. Том, узнай, почему она не приезжает.

Лепски вздрогнул. На какой-то момент он не поверил своим ушам.

— Институт ракетных исследований? — повторил он почти шепотом.

— Да. Она была ассистенткой доктора Форрестера пару лет назад. Она и я хотели пожениться. — Шерман тяжело дышал. Капли пота стекали из-под бинтов.

Лепски был уже на ногах. Его глаза возбужденно сверкали.

— 1890 по Лексингтон-роуд… правильно?

— Да.

— Не волнуйся… Я уже мчусь туда. Сразу сообщу тебе, что случилось. — Лепски почти бежал к двери.

«Ассистентка доктора Форрестера! — повторял он, спускаясь в лифте на первый этаж. — Надо же! Это неслучайно!»

Едва двери лифта открылись, Лепски, не обращая внимания на все еще флиртующего Ольсена, промчался мимо к своей машине.

Ольсен с удивлением смотрел ему вслед.

— Что, его кто-то шилом кольнул? — сказал он. — Но до моих талантов ему далеко.

Девушка хихикнула, посмотрела на кавалера оценивающим взглядом.

— Увы, мне надо работать. Так до вечера?

Ольсен счастливо улыбнулся.

— Я освобожусь в восемь. Зайдем в какое-нибудь заведение, а потом, может быть, я продемонстрирую тебе кое-что, чем ты будешь поражена.

— Будем надеяться, — она повернулась и, покачивая бедрами, пошла по вестибюлю.

***

Лепски остановил машину напротив дома 1890, по Лексингтон-роуд. Вышел и торопливо поднялся по ступенькам. В парадном осмотрел почтовые ящики. Квартира Ноны располагалась на третьем этаже. Глянул на часы. Было без двадцати час, следовательно, девушка, скорее всего, на работе. Табличка на двери квартиры миссис Уотсон привлекла его внимание. Он подошел и позвонил. Домоправительница уставилась на Лепски с обычной неприязнью.

— В чем дело? — требовательно спросила она.

В свое время по долгу службы Лепски приходилось разговаривать с сотнями домоправительниц и заведующих пансионами, поэтому он прекрасно знал, как обращаться с людьми такого сорта. Но с этой старой каргой нужно вести себя осторожно. Он приподнял шляпу, затем продемонстрировал ей свой полицейский значок.

— Полиция. Не могли бы вы мне помочь?

Миссис Уотсон некоторое время смотрела на значок, затем нахмурилась.

— У нас здесь все в порядке, мистер, — она потянула за ручку, чтобы закрыть дверь.

— Позвольте. Мне нужна мисс Нона Джакси.

Лицо миссис Уотсон скривилось.

— Эта маленькая воровка! Она съехала неделю назад. Скатертью дорога!

Лепски встал в дверном проеме, не давая старухе закрыть дверь.

— Воровка? А я и не знал! Кто вам сказал об этом?

— Но ведь вы же из полиции, не так ли? — язвительно спросила старуха.

— Если бы я знал и лично занимался каждым жуликом в этом городе, что бы тогда делали мои товарищи? — спокойно сказал Лепски. — Так что случилось?

Миссис Уотсон тут же выложила ему всю историю. Лепски не перебивал ее красноречие.

— Кузина этой девицы приезжала из Техаса четыре дня назад и забрала ее вещи… так что скатертью дорога, — подвела итог миссис Уотсон.

— Ее кузина?

— Совершенно верно… тоже, видимо, из тех девиц… Она сказала, что забирает Джакси в Техас.

— Она не назвала свое имя?

Миссис Уотсон наморщила лоб, вспоминая.

— Шейла Мейсон, — вспомнила она. — Да… Шейла Мейсон.

— Она не оставила адрес?

— Нет. Да и к чему мне он?

— Как она выглядела? — Лепски вытащат блокнот.

— Блондинка… голубые глаза… симпатичная… но есть в ней что-то такое… Короче, они со своей сестрой два сапога пара. Представляете, она была в мини-юбке! Если бы моя дочь осмелилась напялить такое, я бы проучила ее туфлей по заднице! — от избытка чувств миссис Уотсон принялась размахивать руками.

Лепски, большой поклонник мини-юбок, только хмыкнул.

— Ее возраст?

— Ну, не знаю… двадцать три… двадцать четыре…

Лепски задал еще несколько уточняющих вопросов, затем, весьма довольный собой и полученными сведениями, распрощался с миссис Уотсон, еще раз галантно приподняв шляпу. Подъехав к ближайшей аптеке, он из телефона-автомата позвонил Ольсену.

— Слушай, дамский угодник, выясни, есть ли у Ноны Джакси кузина. Спроси Шермана, знает ли он что-нибудь о кузине Ноны Джакси. Она из Техаса. Ее имя Шейла Мейсон. Ты слушаешь?

Лепски вслушивался в тяжелое дыхание Ольсена. Тот заверил его, что слушает внимательно.

— Ты что, проверяешь то, что находится у твоей медсестры под юбкой? — с подозрением спросил Лепски.

— Как ты можешь говорить такое! — возмутился Ольсен. — Ее нет рядом.

— Не повезло тебе… слушай… пойди к Шерману и все узнай. Мне важно, что он скажет.

Лепски три раза повторил имя кузины, прежде чем наконец поверил, что Ольсен все запомнил правильно.

Сгорая от нетерпения, он выкурил три сигареты и до половины четвертую, прежде чем Ольсен вновь поднял трубку.

— Шерман утверждает, что у Ноны нет никакой кузины… У нее вообще нет родственников.

— Ты его правильно понял? — требовательно спросил Лепски.

— Этот парень так сказал… никаких кузин… вообще никаких родственников… везет же людям.

Повесив трубку, Лепски помчался в городской суд. Он потратил полчаса, но зато в деталях узнал обо всем — об аресте Ноны Джакси, о суде над ней и о приговоре. Прошло много времени. Детектив знал, что Бейглер рвет и мечет, но испытывал от этого лишь садистскую радость. Злорадно улыбаясь, он набрал номер полицейского управления.

— Слушай, Джо, — без обиняков начал он, едва услышал голос Бейглера. — Я тут на такое набрел! Мне нужны два-три часа, и я поставлю нашего шефа на уши!

— Немедленно возвращайся! — рявкнул Бейглер. — Я тут совсем зашился, дел невпроворот, а ты еще сказки рассказываешь!

— Нет! — нагло ответил Лепски. — У меня что-то уши заложило. Понимаешь, ничего не слышу, — и он повесил трубку.

Двадцатью минутами позже он остановил машину возле женской тюрьмы. Лепски мчался по магистрали со скоростью девяносто миль в час, и лишь сирена спасала его от преследования патрульных дорожной полиции. Дважды он чудом избежал аварии. Но здесь ему повезло. Охранник у ворот, которого Лепски знал по прошлой работе, поведал ему много интересного. К тому же рейсовый автобус, отвозивший освобожденных в город, еще не ушел, так что детектив коротко переговорил с водителем. Тот рассказал ему о Лулу Додж. Ее адрес Лепски выяснил в тюремной канцелярии. Сломя голову, он вновь помчался в город. На поиски Лулу ушел еще час. Наконец он отыскал ее в баре, где она высматривала клиента повыгоднее. Лулу не только подробно описала мужчин, забравших Нону, но, порывшись в сумочке, отыскала записанный на клочке бумаги номер машины, в которой они увезли девушку.

В управление Лепски вернулся чуть позже четырех часов и застал Бейглера на высшей точке кипения. Отвечать на беспрерывные телефонные звонки ему помогали трое новичков патрульных.

— Нет вопросов… Нет вопросов! — торопливо бросил Лепски, врываясь в комнату детективов. — Я и так знаю, как хорошо ты ко мне относишься! Джо! Я такое раскопал! Где шеф?

Бейглер сжал огромные кулаки.

— Ну все! Таких, как ты, надо гнать из полиции! Я подам соответствующий рапорт. Если тебя после этого не выставят за дверь, я…

— Полегче, Джо, — остановил его порыв Лепски. — Меня после этого повысят в должности. Так где шеф?

Бейглер молча ткнул в направлении двери.

— Может быть, это будет сюрпризом, но шеф как раз спрашивал о тебе, — саркастически сказал Бейглер. — Иди за своим выходным пособием!

Лепски широко улыбнулся.

— Подожди… Шерлок Лепски действительно доведет до конца… как это по-французски?

— Денуймент… Дубовая башка! — взревел Бейглер. — Иди же!

***

В бунгало, которое снимала Теа Форрестер, было две спальни и большая гостиная. Вокруг росли пальмы и благоухали цветочные клумбы. Типичное любовное гнездышко, каких немало на побережье. Каждое бунгало имело свой выход на пляж, и ничей нескромный взгляд не мог увидеть того, что происходило внутри домика.

Когда Пола Форрестера увезли в психиатрическую клинику и угроза смерти как бы миновала, Теа решила остаться в Парадиз-Сити. В городе у нее было много друзей, она получала довольно приличную пенсию за мужа, но главный доход был от многочисленных любовников.

Теа была сволочью по натуре. Она никак не могла понять, какого черта ей понадобилось выходить замуж за Форрестера. Наверное, ее прельстила карьера ученого и то, что он будет обладать большим состоянием. Теа давно поняла, что деньги — самое главное в жизни, и чтобы получить их, можно поступиться свободой. Она понимала, что ее красота является, пусть и временной, но ценностью для мужчин. И она решила заработать на ней максимум возможного. Женщина уделяла много времени, чтобы чувствовать себя во всеоружии. Ежедневно на это уходило несколько часов: Теа посещала лучшего парикмахера города, сауну, плавательный бассейн, пляж и тому подобное. Она делала все, чтобы ее тело тридцатилетней женщины были доведено до высшей степени сексуального совершенства.

Теа весила чуть больше нормы. Тело — мечта любого скульптора. Волосы, черные и блестящие, словно вороново крыло, резко контрастировали с большими изумрудными глазами. К тому же она знала толк в одежде. Ничего вызывающего, никаких мини-юбок. Огонь страсти в ее зеленых глазах волновал мужчин гораздо больше, чем простая демонстрация, пусть и совершенных, бедер и коленок.

Она достаточно часто повторяла своим немногочисленным подругам, когда они спрашивали ее совета: «Девочки, неужели вы думаете, что у парня крыша поедет от ваших окороков, когда вы сидите в низком кресле, или от вашей задницы, когда вы, повернувшись спиной, наклоняетесь… От щиколоток до колен — это зрелище для настоящего гурмана, а от колен и выше — извините — все эти прелести лишь для мясника».

Подруги внимательно выслушивали ее наставления, критически осматривали себя и… тут же бежали покупать мини-юбки. Теа ничего не оставалось, как еще раз пересмотреть свои педагогические таланты.

…Детектив третьего класса Макс Якоби подъехал к уединенному бунгало в 11.15. С ним были Дик Харпер и Фил Бейтс, двое молодых полицейских, которые только недавно получили привилегию ходить не в полицейской форме, а в гражданской одежде.

— Тщательно осмотрите все вокруг, — проинструктировал их Якоби. — Не мозольте никому глаза, но чтобы здесь даже мышь не проскользнула без вашего внимания. Будете дежурить семь часов. — Якоби уже верил в важность их миссии. — Если Форрестер объявится, максимум такта, не надо этих стандартных полицейских фокусов. Это очень важный человек. Форрестер не отвечает за свои поступки. Он может буянить, даже применить оружие, а вы должны обезвредить его, но, еще раз повторяю, не причинив ему вреда. Помните об этом.

Харпер нетерпеливо сказал:

— Да, все понятно. Пошли, Фил, — и они направились к густым зарослям колючей акации.

Якоби подошел к двери и нажал кнопку звонка. Ему пришлось подождать несколько минут, прежде чем дверь открылась. У Якоби перехватило дыхание — обычная реакция большинства мужчин, которые впервые видели Теа Форрестер. Она куталась в розовую накидку, отнюдь не скрывавшую ее формы. Розовое гармонировало с волосами Теа. Ее глаза скользнули по атлетической фигуре гостя, и она улыбнулась. Ослепительно блеснули идеально ровные зубы. Прислонившись к дверному косяку, Теа, словно невзначай, поправила воротник и чуть обнажила загорелую грудь.

Но Якоби был все же детективом, видавшим и не такое. Взяв себя в руки, он предъявил полицейский значок.

— Простите меня, миссис Форрестер, я из полицейского управления. Мне поручено организовать охрану вашего бунгало.

Улыбка моментально сошла с лица Теа, зеленые глаза посуровели. Она вопросительно глянула на Якоби.