Потом мы отправились наверх, чтобы хоть немного поспать. Хотя было не похоже, что Дональд проспит дольше, чем в прошлую ночь, когда он почти не сомкнул глаз. Полицейский врач еще накануне оставил снотворное, но Дональд к нему не притронулся. Я силой пытался заставить его принять лекарство, однако безрезультатно.

– Нет, Чарльз. Это было бы изменой. Забочусь только о себе, а не о… Какой ужас пережила она, не видя рядом никого из тех, кто мо… кто любил ее…

Он словно старался найти утешение в собственных страданиях. Я кивнул и больше не приставал к нему со снотворным.

– Ты не будешь возражать, – начал он несмело, – если я лягу в отдельной комнате?

– Разумеется, нет.

– Можно постелить тебе в соседней?

– Конечно.

Он открыл шкаф и показал, где белье.

– Ты справишься сам?

– Не беспокойся, – ответил я.

Он повернулся и вдруг замер, заметив светлое пятно на голой стене.

– Они взяли Маннинга! – вскрикнул он.

– Какого Маннинга?

– Которого я купил в Австралии. Я повесил картину здесь всего неделю назад. Хотел показать ее тебе. Почему и попросил приехать.

– Жаль…

Нет, это не то слово.

– Все, – сказал он безнадежно. – Все пропало!

Глава 2

В воскресенье Фрост прибыл снова – такой же энергичный, со спокойными, все замечающими глазами и сдержанными манерами. Я открыл парадную дверь после его условного звонка, и он прошел за мной в кухню, где мы с Дональдом обосновались, видимо, надолго. Я молча показал на табуретку.

– У меня есть для вас две новости, – сказал он официальным тоном. – Во-первых, несмотря на то что мы тщательным образом осмотрели весь дом, нам не удалось обнаружить никаких отпечатков пальцев.

– И нет никакой надежды?

– Нет, сэр. Профессиональные грабители всегда надевают перчатки.

Дональд терпеливо ждал с безразличным выражением на своем посеревшем лице, казалось, то, о чем говорил Фрост, совсем его не касалось. Ничто, подумал я, не имеет теперь для него значения.

– Во-вторых, мы выяснили, что в пятницу после обеда возле вашей парадной двери стоял фургон.

Дональд тупо посмотрел на него.

– Темного цвета и весь в пыли, сэр.

– О-о! – произнес Дональд равнодушно.

– Так, – вздохнул Фрост. – А что вы знаете о бронзовой статуэтке коня, мистер Стюарт? Коня, вставшего на дыбы?

– Она в холле, – машинально ответил он и добавил, нахмурив брови: – Я хотел сказать, что она была там. Сейчас ее нет.

– Откуда вы о ней узнали? – спросил я Фроста и, еще не закончив вопроса, догадался, каким будет ответ. – О нет!.. – У меня перехватило горло. – Я подумал, может, вы нашли ее… Может, она выпала из фургона?

– Нет, сэр. – Его лицо оставалось невозмутимым. – Мы нашли ее возле миссис Стюарт.

Дональд тоже сразу понял, о чем идет речь. Он резко поднялся, подошел к окну и стал смотреть на опустевший сад.

– Тяжелая, – выговорил он наконец.

– Да, сэр.

– Все произошло… быстро?

– Да, сэр, – повторил Фрост, и слова его прозвучали скорее как констатация факта, чем утешение Дональду.

– Бедная Регина!.. – еле слышно прошептал Дональд. Горе совершенно подкосило его. Он тяжело опустился в кресло и отсутствующим взглядом уставился в пространство.

Фрост осторожно перевел разговор на другое: попросил, чтобы никто из нас не входил в гостиную, которую полиция опечатала.

А вообще они закончили обследование дома, и можно смести с полированных поверхностей серо-белый порошок для определения отпечатков пальцев.

Дональд никак не отреагировал на эти слова.

Подготовил ли мистер Стюарт список украденных вещей?

Я подал ему лист с перечислением столового серебра и картин, которые смог вспомнить. Фрост неодобрительно поднял брови и сказал:

– Нам нужен более подробный список, сэр!

– Попробуем вспомнить сегодня еще что-нибудь, – пообещал я. – Кстати, украдено также большое количество вина.

– Вина? – переспросил инспектор. Я показал ему пустой подвал. Он осмотрел его и надолго задумался.

– Нужно было порядочно времени, чтобы вывезти все дочиста, – заметил я.

– Похоже, что так, – протянул он. Он посоветовал Дональду подготовить короткое заявление и зачитать его перед репортерами, которые еще стоят во дворе, пусть уж лучше убираются…

– Нет, – резко ответил Дональд.

– Всего лишь короткое заявление, – продолжал настаивать Фрост. – Мы можем подготовить его вместе, если вы не против.

В сущности, Фрост все написал сам. Он не меньше Дональда был заинтересован спровадить докучливых репортеров, от которых ему приходилось постоянно отбиваться. Мой кузен в конце концов согласился выступить с этим заявлением перед репортерами. Составленное в виде полицейского акта, оно было так далеко от пережитого им, что позволило бы ему зачитать его более или менее спокойно.

– Но чтобы не было фотографов, – предупредил Дональд.

Они заполнили холл – толпа искателей сенсаций с голодными глазами, настоящие зубры своей вездесущей профессии, лишенные эмоций сотнями подобных вторжений в человеческие трагедии. Конечно, им жаль парня, у которого убили жену. Но новости есть новости, а газеты продаются благодаря уголовной хронике, и если репортеры не будут поставлять хозяевам нужный товар, то потеряют работу и их место займут менее щепетильные конкуренты. Совет печати в последнее время запретил подобные бесцеремонные вторжения в жизнь сограждан, но лазейки, которые еще оставались, причиняли немало неприятностей потерпевшим.

Дональд стоял на лестнице, мы с Фростом – внизу. Дон читал без всякого выражения, будто это касалось кого-то другого.

– Я возвратился домой приблизительно в семнадцать часов и заметил, что за время моего отсутствия исчезло значительное количество ценных вещей… Я немедленно позвонил в полицию… Моя жена, которая по пятницам обычно не бывала дома, неожиданно вернулась и, очевидно, нарушила планы преступников…

Он закончил. Репортеры старательно записали этот набор стандартных фраз и разочарованно переглянулись. Один из них, явно выбранный заранее, начал вкрадчиво, тоном, полным сочувствия, задавать вопросы:

– Скажите, пожалуйста, какая из дверей ведет в комнату, где убили вашу жену?

Дональд невольно бросил взгляд в сторону гостиной. Все повернули головы и уставились на белую панель, что-то записывая.

– Скажите, что именно было украдено?

– Серебро… картины…

– Какие картины?

Дональд покачал головой и стал бледнеть.

– Не могли бы вы назвать их цену?

– Я не знаю, – наконец ответил он.

– Они были застрахованы?

– Да.

– Сколько спален в вашем доме?

– Что?

– Сколько здесь спален?

– Кажется… да, пять.

– Что вы можете рассказать нам о вашей жене? Характер, работа? И не могли бы вы дать ее фотографию?

Дональд умоляюще помотал головой, пробормотал:

– Простите! – повернулся и ринулся вверх по лестнице.

– Все! – решительно заявил Фрост.

– Не густо, – послышался ропот в толпе.

– А вы чего хотели? Крови? – спросил инспектор, приглашая их к выходу. – Поставьте себя на его место.

– Ладно, – протянул кто-то, и они ушли.

– Беседа у нас получилась короткой, – усмехнулся Фрост, – но они и из этой малости сумеют настрочить предлинные репортажи.

Во всяком случае, положительный эффект был налицо – большая часть машин разъехалась немедленно, да и остальные, подумал я, скоро последуют за ними.

– Зачем они спрашивали о спальнях?

– Чтобы оценить стоимость всего дома.

– Бог мой…

– Во всех газетах все будет подано по-разному. – В голосе Фрос-та прозвучала веселая нотка. – Они всегда так. – Он посмотрел в сторону лестницы, по которой поднялся Дональд, и вроде бы ненароком спросил у меня: – У вашего кузена финансовые затруднения?

Я знал его манеру ловить человека на слове.

– Не думаю, – неторопливо ответил я. – Вы бы лучше прямо спросили у него.

– Обязательно, сэр! – окинул он меня внимательным взглядом. – А что знаете вы лично?

– Только то, что у полиции есть какие-то подозрения, – ответил я спокойно.

Он пропустил мои слова мимо ушей.

– У мистера Стюарта дела идут нормально? В наши дни многие предприниматели средней руки становятся банкротами…

– Наверное, вы правы, – согласился я.

– И из-за затруднений с наличными.

– Боюсь, что не смогу быть вам полезным. Вам придется проверить бухгалтерию.

– Мы так и сделаем, сэр.

– И если даже окажется, что фирма близка к банкротству, это еще не значит, что Дональд инсценировал ограбление.

– Такое уже бывало, – сухо сказал инспектор.

– Если бы ему были нужны наличные, он мог бы просто все продать, – заметил я.

– Возможно, он так и сделал.

У меня перехватило дыхание, и я ничего не ответил. – Что же касается вина… то, как вы сами заметили, чтобы вынести его из дома, потребовалось бы много времени.

– Это фирма с ограниченной ответственностью, и ее банкротство не затронуло бы ни его дома, ни личного капитала.

– А вы кое-что смыслите. Разве не так?

– Жизнь учит, – уклонился я от ответа.