Компьютер был лишь инструментом, но за машиной всегда стоит человек. Начальником информационного отдела стал Глеб. После долгих лет метаний, увлечений, разочарований он нашел-таки свое призвание. Начав с рисования красочных заставок клуба «Одинокие журавли», он перешел к разработке виртуальных гостиных брачного агентства. Здесь можно было ознакомиться с портретной галереей женихов и невест, «постучаться» к любому лицу и завязать с ним знакомство. Агентство только называлось брачным – оно подыскивало и партнеров для романтического общения, электронной переписки и прочих необременительных отношений. Услуги электронной свахи были универсальнее, чем у ее предшественниц, деревенских бабушек.

Глеб не сразу научился программировать, умение не выкатилось перед ним на блюдечке. Но краткосрочные курсы компьютерного дизайна стали толчком к дальнейшей учебе. Познав азы, Глеб замахнулся на большее. Вначале пытался разобраться по учебникам, но быстро отступился. Это не та профессия, которой можно овладеть самостоятельно. Иветта прилагала героические усилия, пытаясь скопить на образование мужа, но деньги разбегались, будто у них отрастали ноги. Глеб кусал локти: черт возьми, как неразумно он растратил время! Вспоминал об отчислении с физического факультета. А сколько времени потратил, пытаясь стать художником? Мучился, пока не понял: чистое искусство – не его стезя. И в науке, и в искусстве надо уметь преодолевать марафонские дистанции. А Глеб ждать не умел. Другое дело – работать в авральном порядке! Это он мог, хоть две недели подряд. Работа с компьютером была то что надо: резкий спринт – и результат налицо!

Редко кому удается наверстать упущенное в юные годы. Однако подтвердилась мистическая закономерность: сильные желания создают возможности. И возможность эта пришла со стороны Анны. Дочь Иветты вернулась со стажировки в Финляндии, окончила с отличием главный университет Петербурга и устроилась старшим преподавателем в частный колледж компьютерного профиля. Иветта как-то пожаловалась, что Глеб не может собрать денег на учебу, и спросила: нельзя ли в ее колледже вносить плату по частям, в рассрочку? Иветта не особенно надеялась, что дочке удастся договориться, но вдруг… И это похожее на чудо «вдруг» свершилось! Колледж проводил рекламную кампанию в ожидании тысячного студента. Счастливчику была объявлена награда – бесплатная учеба. Разумеется, на самотек такое дело никогда не пускается, человек с улицы юбилейным студентом стать не может. Рассматривались только родственники и знакомые сотрудников колледжа. Глеб был выбран из этого списка и назначен тысячным студентом.

Поступление в колледж на бесплатной основе было единственным исключением, сделанным для Глеба. Других поблажек не обещалось. В случае неуспеваемости его отчислили бы с еще большей легкостью, чем приняли. И он старался как мог.

Иветта испытывала двойственное чувство. С одной стороны, мечта Глеба сбылась. С другой – настораживал энтузиазм Анны. Может, у девочки появился особый интерес к Глебу? Однако личные мотивы у Анны отсутствовали, для нее это был малозначащий эпизод. Почему не помочь родным, если это не требует больших усилий? Несмотря на молодость, Анна занимала особое положение в колледже: победитель международных конкурсов по программированию, знаток всех новинок, отменный педагог. Госпожа Соловьева умела впихнуть знания в голову даже самых бестолковых учеников – специалист суперкласса! И потому ничего удивительного не было в том, что именно ей пошло навстречу начальство. Глеб скрепя сердце принял царский подарок Анны. Эта самоуверенная девица всегда раздражала его. Он вообще не любил слишком умных женщин…

Анна между тем переживала новый роман. Обзавелась молодым человеком – им стал охранник колледжа Алексей, Лешак, как называла его Анна. Его отличали великолепный торс, чуть склоненная набыченная голова, накачанная шея и улыбка, более похожая на ухмылку. Иветта всегда недоумевала: почему ее умница и красавица Аня в мужчинах ценит прежде всего силу? Сначала – курсант, теперь – охранник. Впрочем, у Алексея было высшее образование – он окончил институт физкультуры… Анна же не только терпела Алексея, но и жила в его квартире. Прочность и перспективы их отношений Иветте были неведомы: Анна не откровенничала с матерью. К себе в гости не приглашала, к Иветте с Глебом наведывалась нечасто. Дом, где мать живет не с отцом, а с другим мужчиной, она своим уже не считала.

Другое дело сын, Сергей. В нем было столько душевной отзывчивости, столько заботы об Иветте. Хотя и он навещал мать нечасто: Сергей с головой ушел в бизнес. Однако редкие встречи всегда были окрашены теплотой и любовью. И словоохотливость Сережи позволяла Иветте узнать много интересного. Он рассказывал даже об уехавшей в Америку Жанне, чей сын Роман работал в связке с Сергеем, – деловые контакты, поначалу случайные, переросли в тесное сотрудничество молодых бизнесменов. Сергей неустанно расширял производство кассет: на смену аудио пришло видео. И вклад Романа не ограничивался обложками и ярлыками. Образованный юноша быстро улавливал требования рынка, отслеживал новинки, спрос, улаживал юридические формальности. А когда оборудовал свою типографию компьютерами, кстати пришлись консультации Ани. Серега по секрету сообщил, что Роман запал на Аньку. Иветта втайне всегда полагала, что из этих двоих может сложиться хорошая пара. Хорошо бы Рома потеснил физкультурника! Но разве Анна прислушается к матери?..

Внука Иветта видела не чаще чем сына. Сашенька теперь учился в закрытой школе, откуда приезжал домой только на выходные. Родители решили, что в элитной школе мальчик получит больше, чем смогла бы ему дать малообразованная мама. Ушло время, когда люди делали себя сами. Теперь путь ребенка просматривался если не с рождения, то со школы. И многие считали, что без хорошего образования их отпрыск вряд ли займет достойное место в середине XXI века! Иногда Сашенька все же наведывался к бабушке Иветте. Глеб охотно возился с повзрослевшим парнишкой, чуть грустя, что это не его сын. Но Иветте уже поздно было заводить ребенка, и Глеб решил для себя, что дети для него – непозволительная роскошь. Он сам вечный ребенок, неисправимый индивидуалист. Наследника от него ожидала только Валерия. Но теперь она не вмешивалась в жизнь брата.

Причиной равнодушия Валерии стало не смирение, а болезнь. Костный туберкулез, перенесенный в детстве, перешел в активную фазу. Теперь процесс затронул нижнюю часть позвоночника и Валерия перестала ходить. Как в далеком детстве, она оказалась прикована к постели. Ухаживал за ней Петр. По очереди наведывались подруги, приходила делать уколы медсестра из тубдиспансера. И Глеб стал заглядывать чаще. Он поддерживал сестру морально, помогал ей в работе. Даже в постели Валерия продолжала трудиться: пересиливая болезнь, занималась поэтическими переводами. Глеб научил сестру печатать на компьютере и, главное, сохранять напечатанное! Известно, с какой легкостью у неопытного оператора улетучиваются десятки исписанных страниц. Освоить клавиатуру Валерии было легко: и усилий требовалось меньше, чем для ударов на машинке, и опечатки были не страшны. Нажмешь клавишу – и пропадает неверная буква, строка, страница. И все можно начать заново! Начать в творческом озарении, но не в жизни. У Валерии и не было жизни в нормальном значении этого слова. Только сладостная работа. Все прочее уже стало недоступно Валерии, неинтересно. Даже Глеб существовал для нее лишь в те часы, когда находился рядом, помогая оформлять материал, слушая переводы. Едва закрывалась за братом дверь, Валерия заставляла себя забыть о нем. Спасибо эгоизму, помогающему выживать старым и больным людям! Оставался только Петр, мужественно взваливший на себя заботу о больной жене. А Глеб, покидая дом сестры, испытывал боль и облегчение одновременно. Нелегко видеть, как сужается мир близкого человека.

Возвратясь домой, Глеб с повышенным жизнелюбием, с отчаянной страстью льнул к Иветте. Только так он отстранялся от тяжелых мыслей о болезни сестры.

2

Иветта продолжала работать в лаборатории экспертизы. Уже несколько раз сменились хозяева и учредители, но Бузыкин оставался на посту. Недавно он овдовел во второй раз и теперь снова ходил в женихах, не скрывая интереса к Иветте. Бузыкин прямо предложил ей стать его женой: возраст не позволял тратить время на ухаживание. Она решительно отклонила его, не дав никакого объяснения. Иветта не афишировала свое второе замужество на работе, и Бузыкин ошибочно полагал, что она живет одна. Однажды, позвонив ей по срочному вопросу, шеф удивился, услышав голос Глеба. Но и тогда Иветте показалось неуместным признание. Столько лет молчала – и вдруг обнародовать брак? Иветта сочинила, будто подходил к телефону сын.

Но не все в семье Иветты было безоблачно. В последнее время над домом сгустились легкие тучки, и нагнала их сама Иветта. Она столкнулась с новым, неожиданным затруднением. Все закономерные явления почему-то часто выглядят неожиданными. Вдруг – и ты не можешь перемахнуть через две ступеньки, вдруг – и ухудшилось зрение, вдруг – диктор в телевизоре стал тише говорить. Поначалу остается надежда, что это так, разовое явление, случайность. Но потом приходит понимание: все эти неприятности всерьез и надолго. Иветта вступила в критический для женщины возраст. Она стала раздражительна, вспыхивала по пустякам, часто плакала. Потом брала себя в руки, просила у Глеба прощение за несдержанность. Климакс и климат имеют один корень. С греческого это слово переводится как «наклон» – наклон солнечных лучей. Солнце Иветты покатилось к закату, и погоду в доме определяли сменяющие друг друга циклоны с осадками в виде слез и вспышками жара последней любви. К счастью, Глеб едва замечал капризы погоды: был слишком занят. Днем заскакивал в офис, вечером спешил в колледж, до середины ночи сидел за компьютером, благо вставать рано не требовалось. Ночные бдения тоже были связаны с работой. Он не только вводил в электронную память фотографии и анкеты соискателей, но и разрабатывал программы взаимодействия будущих клиентов. Схема знакомств имела множество разветвлений. Одним она предлагала партнеров для брака, других приглашала завязать романтические отношения, третьи-могли начать платонический роман в письмах, а сексуально озабоченные получали возможность предаться в виртуальном мире словесным эротическим переживаниям. Последних Глеб понимал с трудом: он, по сути, был романтиком. Однако исправно заботился, чтобы каждый клиент безошибочно открывал нужную ему дверь.

Компьютерные знакомства только входили в обиход, синтезаторы речи были редкостью, и люди общались друг с другом только с помощью слов, отпечатанных на экране. Будто посылали друг другу телеграммы! Глеб был как господь бог, он мог встрять в любую переписку, оставаясь при этом невидимым. Но он не злоупотреблял положением и чужих писем не читал. Однако в базу данных на всякий случай внес и себя.

Он зарегистрировался под псевдонимом Четверть Минуя кассу фирмы на вполне законных основаниях, заполнил разработанную Михаилом анкету. Назвал пол, возраст. Затем просмотрел банк невест. На экране, как карты пасьянса, раскрылись фотографии женщин всех мастей: рыжих, брюнеток, блондинок и даже седых. Под каждой фотографией висело краткое описание достоинств оригинала. Однако Глеб не собирался вводить в заблуждение девушек: вступать в брак он не собирался. Секс по компьютеру его тоже не интересовал. Глеб вызвал другую страницу, с рядом темных прямоугольников – перевернутых карт. Это был сайт романтического общения, лица женщин были скрыты завесой таинственности. На этом сайте мужчины искали ту, которая его поймет, с кем у него установится духовная общность. И редко такие отношения выходили за рамки виртуального мира. Глеб оживил одну карту, другую. Дамы сообщали свой любимый цвет, знак зодиака и прочую чепуху. И лишь одна предполагаемая собеседница предлагала обсудить мир цвета художника Малевича. Она скрывалась под псевдонимом Отшельница. Глеб отправил ей длинное послание: захотелось с кем-то поговорить о живописи. Свои данные Глеб тоже дал без фото. К сожалению, ответ придет не сразу: когда еще адресатка включит компьютер!

Иветта возненавидела серый ящик с постоянно светящимся экраном. Компьютер был страшнее телевизора. Лучше бы Глеб смотрел футбол, там хотя бы бывают рекламные паузы! Сейчас же он забывал об Иветте на часы. А если она пыталась оторвать его от монитора, то неизменно наталкивалась на отсутствующие глаза. Муж отмахивался, как бы прося Иветту чуть обождать, но рука его застывала над головой в нелепом салюте: сообщения по экрану ползли быстро, и Глеб боялся упустить что-нибудь интересное. Иногда Иветта не выдерживала, переходила на крик, тыкала наугад какие-то клавиши. Тогда обиженный Глеб выключал компьютер и остаток вечера не разговаривал с Иветтой, не прикасался к ней в постели. Постепенно она смирилась с присутствием зловредного робота и почти оставила попытки влиять на поведение Глеба.

И снова Иветта ворочалась одна в постели. Клонило в сон. Вставать на работу Иветте приходилось рано, но хотелось дождаться Глеба. Она попробовала читать, но тут же задремала. Очнувшись, пошла в ванную. Душ немного освежил ее. Промокнув влажное тело, Иветта разглядывала себя в зеркале. Осанка за последние годы не стала лучше, на животе появились явно лишние килограммы, а кожа на бедрах стала бугристой, как апельсиновая кожура. Телевизионная реклама называла эти бугорки целлюлитом и предлагала разнообразные методы борьбы. Однако точно так выглядела кожа у женщин на картинах Рубенса. И ведь знатоки много поколений восхищались массивными дамами! Иветта снова посмотрела на себя. Вот еще новость: мелкие веснушки слились под ключицами в уродливые пятна. Тоже подарки возраста… И все это безобразие видит Глеб. Наверное, поэтому и не торопится в постель. Иветта закуталась в полотенце, махровая ткань покусывала тело колюче и недружелюбно. Ничто не сравнится с касанием человеческой руки. Иветта вздохнула, вытерлась основательно и вернулась в спальню. К ее удивлению, муж уже был там. Увидев Иветту, Глеб сразу забыл компьютерных красоток. Живая Иветта затмила всех. После душа она была такая свежая, вкусненькая, о чем он ей и сказал. Признался, что хочет ее съесть. Иветта растаяла от его слов – как мало ей было надо для счастья! Глеб тоже забежал в ванную, ополоснулся и лег рядом. Их окутало облако нежных запахов. Над чистыми наволочками витал аромат яблочного шампуня, которым мылась Иветта, и березовый дух мужского дезодоранта. Лишенная растительности кожа Глеба соприкасалась с распаренным телом Иветты. И блаженство охватило обоих. Никакого целлюллита, пятен или веснушек Глеб не замечал. Он отметил для себя лишь одну новость: в последнее время тело любимой жены стало гораздо чувствительнее. Под пальцами Глеба вздрагивала каждая клеточка ее кожи, оживала каждая точка! Твердел сосок, напрягался живот, сжимались и расслаблялись бедра. И сам Глеб, зараженный страстью Иветты, взлетал на вершину блаженства. И снова двое сливались в одно, как в первые дни их встречи. Но случалось это все реже и реже. Бездушный компьютер, как верховный жрец, отрывал их друг от друга.

3

Всякая неудовлетворенность у человека искусства изливается в творчество. Иветте не хватало общения с Глебом, и она стала разговаривать с ним мысленно.

И как прежде, мысли ее облекались в поэтическую форму. Возобновились посещения литобъединения. Валерия, когда окончательно слегла, передала бразды правления Петру Уткину. Тот, хотя и не был настоящим поэтом, хороводил умело. Он сам вспомнил об Иветте. Петр знал причину, по которой Иветта перестала ходить в литературный клуб. Как-никак Глеб часто бывал в их доме и делился с Петром текущими затруднениями. Но теперь препятствия в лице Валерии не существовало. Бывшая руководительница даже не интересовалась работой клуба!

Петр всегда нравился Иветте: простой, искренний, дружелюбный – он восторгался ее творениями, а что еще нужно автору! Иветта с радостью откликнулась на предложение вернуться в ЛИТО. Она не будет больше надоедать Глебу, донимать просьбами побыть с ней. Она тоже самодостаточная личность и способна занять себя сама.

Когда каждый из супругов имеет собственное хобби, сторонний наблюдатель недоумевает: зачем они объединились? Разве не общие увлечения являются залогом счастья в семье, особенно если нет детей? Однако механизм семейного существования тонок. Одинаковых рецептов для всех быть не может. Иногда самораскрытие каждого укрепляет семью, иногда разрушает ее. Поворот Иветты к поэзии не стал причиной для скандалов. Глеб был великодушен и терпелив. И творчество Иветты, и ее отлучки по вечерам не вызывали его недовольства. Он доверял Иветте.

Занятия проходили дважды в месяц-. Характер встреч в литобъединении изменился. При Валерии Алексеевне царила жесткая дисциплина. Занятия больше походили на занятия в школе: уроки, ответ у доски, оценка. Валерия Алексеевна упор делала на технику стихосложения. Кружковцы упражнялись в написании сонетов, триолетов, составляли акростихи, выстраивали строчки поэтического рондо. При Петре практика упражнений отошла в прошлое. Общительный, компанейский Петр Уткин стержнем занятий сделал праздники. Теперь каждая встреча подчинялась определенной теме. Наступал очередной праздник, общегосударственный или профессиональный, и поэты читали посвященные событию стихи. Попутно кто-нибудь из кружковцев делал кратенькое сообщение. Как правило, с докладами выступали более серьезные люди – прозаики. Затем выходили барды, а традиционным завершением литературного заседания было застолье, довольно скромное. Но среди поэтов попадались большие выпивохи. Начав пировать в клубе, они доходили до кондиции уже за порогом. К сожалению, в группу этих любителей попал и руководитель объединения. Иветту застолья не увлекали, зато вдохновляла литературная часть. Иветта читала стихи, составляла доклады, слушала других авторов. А недавно она выпустила первую книжку стихотворений за свой счет и очень гордилась ею: книги были далеко не у всех. Здесь же Иветта обрела и новую подругу, Тамару Полуэктову. Однако знакомство женщин состоялось значительно раньше: в группе психологического тренинга. Тамара Константиновна была той самой суровой дамой, которая выдавала себя в «Одиноких журавлях» за школьную учительницу, а потом призналась, что является доктором филологических наук. Встреча была радостной для обеих участниц. Занятия в группе личностного роста оставили особый след в их памяти: там люди раскрывали друг другу души, делились своими сомнениями и болью. И старые знакомые потянулись друг к другу.

Тамара Константиновна стихов не писала, она сочиняла философские сказки и печатала их на страницах альманаха, издаваемого кружковцами на собственные деньги. Даже достигнув пенсионного возраста, она продолжала работать в академическом институте, на ниве русского фольклора. К сожалению, жила новая приятельница далеко от Иветты – встречались они лишь на литературных вечерах да изредка общались по телефону. Глеба Тамара Константиновна тоже хорошо помнила по курсам. Ей, едва ли не единственной среди посторонних, Иветта призналась, что стала его женой.

Однажды Глеб предложил одинокой даме содействие в подборе мужа. Тамара Константиновна, смеясь, обещала подумать. Потом они обсудили эту тему с Иветтой и пришли к заключению, что обе не доверяют компьютерным знакомствам, как и любви по переписке. Тамара Константиновна знала много случаев, когда реальная встреча в один день разочаровывала тех, кто переписывался месяцами, а то и годами. У нее и мыслей уже об устройстве личной жизни не было. Разговоры на эту тему временно прекратились.

В июне отмечали день рождения Пушкина – и все стихи кружковцев были посвящены великому поэту. Иветта прочитала маленький этюд о прогулке в Царском Селе: «Здесь, в полузаброшенных аллеях, где напев листвы наивно прост и заря вечерняя алеет, я найду ответ на свой вопрос…» Ей вежливо похлопали и перешли к заключительной части вечера: выставили водку и вино, быстро соорудили бутерброды. Праздновали недолго. Библиотека, где проходила встреча, в этот день закрывалась рано, и кружковцев предупредили, чтобы не задерживались. Женщины быстро убрали мусор, подмели пол. Мужчины расставили стулья в читальном зале. Вышли все гурьбой, но скоро разбежались по разным направлениям, большинство пошло к метро. В сторону Фонтанки свернули лишь двое: Иветта и Петр. Обычно они расставались на развилке, у моста. Иветта сворачивала к истоку, в сторону Летнего сада, а Петр – к Аничкову мосту, туда, где раньше жил Глеб. Но сегодня они не торопились. Стоял светлый и теплый июньский вечер – одно из чудес Петербурга. Там и сям по набережной брели влюбленные парочки. Легкий ветерок приятно освежал лица. Петр держался на ногах нетвердо, однако старался сохранить достоинство. Он оперся рукой о перила и заплетающимся языком заговорил о поэзии. Он энергично взмахивал руками – казалось, вот-вот перелетит через парапет и ухнет в воду. Иветта испуганно схватила его за рукав и решительно перевела на другую сторону набережной, к домам. Здесь его взмахивания были безопасны.

Поэтические темы постепенно истощились, и Петр заговорил о новой работе. Прежние шабашки стали ему не по силам: возраст уже не позволял ворочать бревна и тяжелые строительные блоки. Да и уезжать надолго он теперь не мог: нельзя было оставлять Валерию. Недавно Петр устроился разнорабочим в какой-то бассейн: мыл кафельные стены, менял воду, поддерживал температурный режим. Сказал, что работа для него необременительна, хотя заработки скромные. Тут же пожаловался, что от домашних нагрузок устает больше, чем от работы в бассейне. Ему приходилось и хлопотать по хозяйству, и ухаживать за больной женой. Затем поинтересовался, помогает ли Иветте Глеб. Та улыбнулась: Глеб был полностью освобожден от бытовых дел. У него и времени бы не нашлось. Работа, учеба. Иветта создала Глебу все условия, чтобы он получил образование. Эти годы, что они были вместе, для него не потеряны. Петру Иветта сказала, что в их семье этот вопрос даже не стоит: она все делает сама. Петр вздохнул. Снова вернулся к поэзии. Похвалил книжку Иветты, посоветовал подумать о следующей.

– Я же не профессионал, к чему такая гонка? – возразила Иветта.

– Ты талантлива, Вета. – Петр остановился и посмотрел на Иветту почти трезвым взглядом. Видимо, хмель его испарялся. – И знаешь что… Мне кажется, что нас объединяет нечто большее, чем членство в ЛИТО.

– Ну да. По сути, мы с тобой родственники.

– Нет. Я не об этом, – качнул головой Петр. – Мы с тобой родились поэтами, а потому обречены на одиночество, на непонимание.

– Я – не одинока, Петр. У меня есть Глеб. А у тебя – Валерия. Да, она больна, зато способна понять тебя, поддержать морально.

– Валерия уходит от меня, – сказал Петр.

– Куда уходит? – удивилась Иветта, но тут же до нее дошел смысл фразы.

– Врач сказал, что это вопрос месяцев или даже недель.

– Мужайся, Петр. А Глеб знает? Мне он ничего не говорил.

– Я ничего не сообщал: вдруг невзначай проговорится?

– А Валерия догадывается?

– Трудно сказать. Предчувствие конца есть. Она же Поэт, Поэт с большой буквы.

Оба расстались на печальной ноте. Петр побрел к Аничкову мосту, а Иветта заспешила назад, к Неве. На улице по-прежнему было светло, но что-то померкло в душе Иветты. Когда умирают близкие люди, возникает боль. Но если на пороге смерти человек, относящийся к тебе не по-доброму, почти враг, ситуация иная. Почему-то остающемуся становится стыдно. Стыдно своей правоты, победы над жизнью и над повергнутым судьбой противником.

* * *

Глеб не заметил, как хлопнула входная дверь. Он целиком ушел в компьютерные премудрости. Однако на этот раз Иветте не в чем было бы упрекнуть его. Глеб не занимался бездумной болтовней в чатах, не читал дурацкие анекдоты на сайтах. Он готовился к защите диплома в колледже – вел отладку сложной программы, главной части своей выпускной работы. Защита предстояла послезавтра. В составе комиссии будет и Анна Соловьева, руководитель его дипломной работы. Анна появилась в группе выпускников только в последнем семестре и сразу осложнила всем жизнь. Она была требовательна до маниакальности, и Глеб особенно страдал от ее придирок. Ни один зачет, ни одну контрольную он не мог сдать с первого раза. И не потому, что плохо знал предмет. Аня целенаправленно засыпала его. Ее благодеяние обернулось адскими пытками. Анна выполнила просьбу матери, но ее выбор она осуждала всегда. Валерия не приняла Иветту – Анна же никогда не одобряла друга, а впоследствии мужа матери. И дело было не только в возрастной разнице. Глеб понимал, что в глазах Анны он полное ничтожество: к сорока годам только-только получает диплом, ничего не добился в жизни. У него не было даже крепких мускулов и спортивной фигуры, так ценимых Анной. Одно утешало Глеба: его страдания подходят к концу. Как-нибудь переживет последнее испытание, и об Анне можно забыть. Однако сейчас предстояло сделать последний рывок. А собираться Глеб умел. Он сделал один прогон программы, затем другой, вставил оригинальную примочку, снова проверил. Кажется, все о'кей! Больше от него ничего не зависело, он сделал все, что мог.

4

На защиту Анна Валентиновна пришла в строгом, но эффектном костюме из дорогого бутика. И трикотажная изящная блузка с глубоким вырезом, надетая под ним, тоже была новинкой сезона. Модными были и ее очки – в темной оправе прямоугольной формы. Контраст нарочито строгих очков, отливающих зеркальным блеском, и полуобнаженной груди создавал вокруг Анны какую-то беспокойную ауру. Глеб, охваченный предэкзаменационным мандражом, вздрогнул от ее вида: Анна всегда ходила в джинсах, а на экзамене все необычное пугает вдвойне. Он отвел глаза от Анны и включил компьютер, чтобы подготовить программу к демонстрации.

Защита уже шла полным ходом. Кроме Анны в комиссии были еще двое преподавателей, мужчина и женщина. Они доброжелательно выслушивали доклады выпускников и вопросы им задавали легкие. Но Анна подмечала любую неточность и тут же обстреливала дипломника каверзными вопросами. Затем просматривала подготовленные программы, въедливо проверяя каждую мелочь. Наконец очередной страдалец уходил на задний ряд, превращаясь в зрителя. Глеб защищался последним из семерки дипломников, назначенных на этот день.

Он вышел к доске, прикрепил плакаты со схемами и начал говорить. Самый старый из студентов, Глеб казался доцентом, выступающим с лекцией. Он давно расстался с легкомысленным хвостом на затылке. Аккуратно постриженные волосы, тронутые сединой у висков, и маленькая бородка придавали ему солидность. Но если Глеб и походил на доцента, то на доцента, выступающего с температурой. Глаза его болезненно блестели, руки дрожали от волнения, на лбу выступил пот. Однако он сносно объяснил схемы алгоритма, изображенного на ватмане, ответил на несколько вопросов. Затем пересел к компьютеру и запустил программу. Анна придирчиво рассматривала его работу: компьютерную версию клуба знакомств. Она даже похвалила оформление сайта: караван белых журавликов по периметру экрана и черную лукавую кошечку, возникающую в случайных местах электронной страницы. Но о функциональных возможностях программы отозвалась сдержанно:

– Для гуманитария, художника, вы неплохо справились с задачей.

– Я в свое время учился на физическом факультете, – не удержался Глеб, но тут же добавил: – Правда, со второго курса меня выперли.

– Логика удовлетворительная, – продолжала Анна, – но база клиентов усложнена, есть явно лишние поля. В то же время нужные графы отсутствуют. Где верификация, проверка на правдивость ответов?

– Человек из нашей фирмы проверяет паспорта, уточняет семейное положение тех, кто ищет брачного партнера. Мы сверяем…

– Меня не интересуют действия вашей секретарши, – прервала его Анна. – Я говорю только о работе программы. В ней не предусмотрена безопасность для тех, кто ею пользуется. База клиентов защищена плохо. Вход в нее прозрачен.

– У нас установлен двойной пароль, посторонние не могут прочитать информацию.

Анна еще раз пробежала по клавишам, проверяя отдельные сегменты программы.

– Да. Теперь я вижу, защита есть. Но над ней надо еще поработать.

– Анна Валентиновна! Вы замучили бедного студента, – вступилась за Глеба другая преподавательница. – Думаю, его пора отпустить.

Но Анна задала Глебу еще несколько вопросов и смилостивилась:

– Ладно. Достаточно. Вы свободны, Четвергов. И вы, господа, тоже, – обратилась она к остальным дипломникам. – Подождите, пожалуйста, в коридоре. Минут через двадцать мы объявим результаты.

Взмокший Глеб вышел в коридор. Закурил, мысленно продолжая спор с Анной. Чертова экзекуторша, совсем его задолбала! Программа почти месяц в эксплуатации. Никаких нареканий со стороны клиентов. А этой подавай верификацию, проверку ответов на искренность. Впрочем, надо будет поговорить с психологами фирмы, пусть поработают над формой анкеты. В конце концов, это задача не программиста, а постановщика. Постепенно к Глебу возвращалось самообладание. Когда выпускников вновь позвали в аудиторию, он был почти спокоен.

Председатель комиссии огласил оценки. Все, кроме Глеба и самой отстающей в группе студентки, получили «отлично». Глеб и девушка – лишь «хорошо». Но если другая «хорошистка» радовалась отметке, то Глеб испытал разочарование. Он считал, что его работа заслуживает высшего балла. Однако печалиться смысла не было. Вот она – долгожданная победа, диплом бакалавра! То-то порадуются Валерия и, конечно, Иветта! Едва зачитали оценки, в аудитории поднялся легкий гвалт. В руках выпускников появились мобильники. Глеб тоже позвонил Иветте и сестре. Валерия не ответила, наверное, спала.

Как только в аудитории стало шумно, дверь приоткрылась и в щель просунулась голова Лехи-охранника:

– Аня, ты скоро?

– Входи, Лешак, мы уже закончили.

– Я тоже уже сменился. Идем домой?

– Я сейчас. Соберу свое хозяйство.

Аня сложила папки, бумаги, лазерные диски и старые дискеты в объемный, но элегантный портфель – она всегда носила с собой целую электронную библиотеку. Напоследок сделала объявление:

– Послезавтра, господа бакалавры, торжественное вручение дипломов в актовом зале. Поздравляю вас с окончанием колледжа.

– Анна Валентиновна, господа преподаватели, – разом заговорили выпускники, – задержитесь, пожалуйста, на полчасика. Мы хотим отметить сегодняшнюю защиту.

Тут же были сдвинуты два стола, откуда-то появились бутылки с шампанским и белые одноразовые стаканчики. Алексей тоже получил предложение присоединиться к компании. Он не заставил себя упрашивать.

Анна отложила портфель и подсела к группе. Поддержали тост за новое пополнение специалистов. Затем оживленно заговорили о перспективах устройства на новую работу, о хороших и плохих окладах, о возможностях работы за границей. Глеба эта тема интересовала мало: он нашел свое место. И работа его устраивала, и денежное вознаграждение, к тому же Амосов обещал повысить ему оклад после защиты диплома. Импровизированный сабантуй – лишь дань моменту, ребятам, с которыми он, скорее всего, разойдется навсегда. По-настоящему он отметит этот день на работе, а потом с Иветтой. С близкими людьми и праздник вдвойне радостней. Разговор тем временем перешел на личную жизнь. Выпускники, пользуясь случаем, стали выпытывать у Глеба подробности работы службы знакомств. Как обратиться в фирму? Сколько это будет стоить? Насколько реально найти свое счастье в Интернете? Теперь, после получения диплома, холостяки почувствовали, что пора остепениться. Хотя серьезности в этом разговоре было немного, Анна высказала соображение, что нормальные люди в такие агентства не обращаются:

– Среди ваших клиентов, наверно, одни убогие или те, что в заключении срок тянут.

– Это устаревшее мнение, – возразил Глеб. – Мы работаем с иностранными агентствами. Большинство зарубежных женихов – люди состоятельные, образованные. А невесты – просто душечки. Русские женщины во всем мире нарасхват. Они образованны, терпеливы и хорошие хозяйки. Это же беда, а не вина дамы, если она, скажем, в женском коллективе работает и ей не с кем познакомиться, а возраст не позволяет на дискотеки бегать. Обращаться к нам заставляют разные обстоятельства.

– Вот как? Хорошие хозяйки! – демонстративно удивилась Анна. – Тогда, может, вы подберете пару Лешаку? Он часто мне пеняет, что я недостаточно хозяйственна.

Алексей передернулся. Ему было неприятно, что Анна их семейные разборки вынесла на люди. В принципе Алексей не возражал против домашней работы, но иногда хотелось, чтобы и Анна руку к ужину приложила.

Глеб мысленно посочувствовал Алексею, вынужденному терпеть скверный характер Анны. Наверное, любит ее, а она только прикалывается. Однако в шутку предложил Алексею зайти в фирму.

– На фиг мне эти невесты! – принял все в штыки Алексей.

Все рассмеялись.

– Кстати, и вы, Анна, – Глеб опустил отчество: больше он не студент и не должен делать вид, что они посторонние, – вы тоже можете зайти к нам в фирму. Поможем не только Алексею. Вам, по знакомству, подберу миллиардера с Кипра.

Все-таки в Глебе взыграла мужская солидарность, и он слегка отомстил за Алексея. Анна едва заметно порозовела, но в долгу не осталась:

– Я уж как-нибудь старым способом обойдусь. Извините, мне пора.

Она быстро подошла к вешалке. Мимоходом, в связи с разговором о женихах, вспомнила о недавней встрече с Романом. Тот тоже не подарок, сноб, каких поискать! Но в обществе интеллектуалов не дал бы себя в обиду. А Лешак сейчас выглядел дурак-дураком. Впрочем, она сама виновата, завела этот глупый разговор. Пора бы знать, что Лешак шуток не понимает. С ним хорошо только в постели. Все-таки он примитивен на редкость.

Алексей, заметив, что Анна собралась уходить, споро подал ей плащ и захватил с подоконника портфель. Он старался задобрить Анну, так как чувствовал, что сказал что-то не так. Долго обижаться на нее он не умел.

Остальные участники импровизированного праздника тоже поднялись. Главное торжество – выдача дипломов и банкет в ресторане – было впереди. Сегодня так, маленькая разминка. Глеб спохватился, что так и не дозвонился Валерии, и сделал новую попытку. На этот раз сестра подняла трубку. Услышав радостную весть, она оживилась, голос ее окреп, стал звонче:

– Глебка, милый братишка. Как я счастлива! Слава богу, теперь и умирать можно!

Глеб рассердился. Буркнул, что теперь только жить да жить. Обещал, что вплотную займется книжкой ее переводов, так как будет посвободнее. Затем он позвонил Владимиру и поехал к нему на работу.

Глеба ждали. Несколько сотрудников, среди них Владимир, психолог Михаил и переводчица Ирочка, уже сидели за столом, но шампанское не откупоривали. Говорили о делах. Ирочка, теперь она переводила письма русских невест на английский язык, жаловалась на клиенток. Говорила, что девушки на выданье даже по-русски писать не умеют, ей приходится не только переводить их любовные опусы, но и заново сочинять их. А это дополнительная нагрузка и время! Владимир тут же пообещал повысить ей оклад. Вообще, он был готов все сделать для Ирочки, так как уже несколько месяцев она делила с ним постель. Михаил с тонкостью психолога положительно отозвался о ее работе. Он и сам был не прочь заполучить такую красавицу, но она, увы, предпочла шефа.

С появлением Глеба раскупорили бутылку, потом другую. На столе красовались фрукты: киви, манго, груши. Все тосты были за Глеба, его дальнейший взлет и успехи. Владимир немного завидовал младшему другу. Все-таки Глеб, пусть поздновато, нашел интересную для себя работу, стал классным компьютерщиком. А он, Владимир, совсем обюрократился, увяз в счетах, лицензиях и других бумажках. Работа стала для него только способом зарабатывания денег, никакого удовлетворения не приносила. Успешная деятельность брачного агентства перекликалась с личной неустроенностью. В отношениях с Ирой он не видел перспективы. Владимир понимал, что Ирочка находится с ним, пятидесятилетним, лишь из-за денег. Он не раз замечал ее игривые взгляды в сторону более молодых мужчин, того же Глеба, а потому не спешил делать предложение. Трижды разведенный, Владимир стал предусмотрительнее.

Между тем сотрудники перешли к обсуждению сайта. Обсуждали, что еще можно сделать для совершенствования базы клиентов. Михаил сказал, что каждый должен примерить на себя: какие данные он желал бы узнать о партнере, если бы сам нуждался в нем. Ира с интригующей улыбкой призналась, что уже заходила на сайт собственной фирмы, заочно знакомилась с мужчинами. Владимир шутливо погрозил ей пальцем. Глеб вспомнил Отшельницу, на связь с которой вышел однажды. Не Ирина ли скрывалась под таким псевдонимом? Но спрашивать не стал, при Владимире все равно не признается.

– Это так захватывающе! – воскликнула Ирочка и встретилась глазами с Глебом. Его подозрение возросло. – Интереснее, чем в магазине платье примерять. Тут жизнь примеряешь!

Михаил посоветовал не увлекаться знакомствами: это дело затягивает. Обесцениваются человеческие связи. Как в компьютерных играх-стрелялках легко убивать людей, так в виртуальных знакомствах можно убить свои и чужие надежды.

– Это палка о двух концах, – заключил он. – С одной стороны – расширение круга общения до немыслимых размеров, с другой – девальвация чувств.

Перед тем как разойтись, Глеб подловил Иру в коридоре и спросил про Отшельницу. Девушка сделала круглые глаза. Для Глеба так и осталось тайной, было ли Ирине в чем признаваться.

* * *

Домой, к Иветте, Глеб вернулся поздно и основательно под хмельком. У него уже не было сил отмечать диплом в третий раз. Бутылка шампанского, приготовленная Иветтой, так и осталась нераскупоренной.

– Мы с тобой, Ветик, завтра отпразднуем, – заплетающимся языком пробормотал Глеб и плюхнулся на кровать.

Иветта не стала возражать. Она помогла Глебу раздеться и накрыла одеялом.

* * *

Утром бутылка Иветты пришлась кстати. У Глеба раскалывалась голова, и «лечебный» бокал шампанского, выпитый с заметным отвращением, трудно было считать праздничным. А еще предстоял визит к сестре! Но еще до того, как Глеб вышел из дому, раздался телефонный звонок. Звонил Петр. Зять поздравил Глеба с защитой и попросил об услуге. Петру предстоит командировка в Финляндию для ознакомления с работой аквапаркое – все эти горки, фонтанчики и водовороты, которые так любят русские туристы, решено внедрить и в их бассейне. Сделать что-то вроде мини-аквапарка. Не сможет ли Глеб пожить несколько дней дома, у сестры.

Глеб прикинул свои возможности и согласился. Он так и так собирался взять после защиты несколько дней в счет отпуска. Петр радостно изложил свояку его обязанности:

– Ты не беспокойся, при Валерии подруги будут. Тебе только Моську выгулять да закупки кой-какие сделать. И сам понимаешь, нехорошо Леру на чужих людей оставлять. Она будет рада тебе.

* * *