— Да?! — брови Ивана поползли вверх. — Удивлен, если честно. Он рос таким правильным ребенком. Так переживал, что рожден не в браке… Помню, всегда говорил, что никогда не бросит своего ребенка.

— И тем не менее, — печально констатировала я. — Он расстался с женой и дочкой. Но произошло это задолго до нашей с ним встречи. И невзирая на это, покоя от его бывших родственников не было. Видимо, это и сыграло свою роль.

— Ты о чем?

— Я о том, что ничего не знала о тебе, твоей матери и сестре.

— Ты любила его?

— Да… Очень любила, — глаза мои против воли увлажнились. — Я думала, умру следом за ним.

Я положила подбородок на сцепленные пальцы и печально уставилась вдаль. Иван тоже надолго замолчал, не мешая мыслям моим возвратиться к прошлому. И когда какое-то время спустя он что-то произнес, я вздрогнула от неожиданности.

— Что ты сказал?

— Я еду с тобой, — твердо повторил он и, словно закрепляя сказанное, припечатал ладонью по столу. — Думается мне, что ты не успокоишься…

— В каком смысле?

— В таком, что ты вряд ли будешь сидеть сложа руки, а захочешь докопаться до истины.

Рана твоя сейчас немного затянулась, и уже можешь смотреть на все трезвым взглядом. Вот я и буду рядом, чтобы мои родственники больше на воздух не взлетали, если вдруг надумают перешагнуть запретную черту.

— А куда же собаку денешь?

— Придется леснику оставить. С собой ведь не возьмешь такого зверя. Решено, еду!

Какое-то время мы помолчали, пытливо изучая друг друга. Затем я с глубоким вздохом пробормотала:

— Ну что же, может, ты и прав. Я действительно хочу во всем разобраться. И будет лучше, если ты будешь рядом.

Глава 3

— Спустя два дня мы выходили с ним из душного поезда, который доставил нас на железнодорожный вокзал моего родного города. Толчея на перроне была невыносимой. Одурманенные жарой люди куда-то бежали, толкая друг друга сумками, кейсами и туго набитыми пакетами.

— Н-да, — озабоченно почесал Иван небритый затылок. — Куда все несутся? Ты не знаешь?

— Нет, — засмеялась я его растерянности. — Нам тоже нужно поторопиться, чтобы поймать такси.

Такси нам поймать не удалось, поэтому пришлось трястись через весь город в стареньком, жутко коптящем автобусе. Иван сердито сопел, то и дело вытирал платком вспотевший лоб и сердито смотрел на пожилую даму, все время норовившую наступить ему на ногу своим огромным каблуком.

— Как вы здесь живете? — это был первый вопрос, который он выпалил, едва оказался на твердой земле. — Это же как рыба в трюме!

— Привыкаем…

Подхватив с земли брошенный Иваном в сердцах рюкзак, я пошла по тротуару в сторону стареньких двухэтажек, в одной из которых мною была куплена квартирка, так и не ставшая нашим с Тимуром гнездышком.

Двор был пуст. Старушки, любившие посиживать под старыми тополями на узкой скамеечке, попрятались от полуденного зноя. Населявшая двор ребятня, скорее всего, отправилась на пляж. Так что наше появление заметила лишь горстка кур, лениво ковыряющих землю в поисках заветного червячка.

Я достала ключи, и вскоре мы уже переступали порог моей двухкомнатной «хрущевки», которую умелые строители перекроили на свой лад, придав ей более современный вид.

— Хорошо-то как! — блаженно вытянул ноги Иван, устраиваясь на банкетке в прихожей. — Прохладно!

— Кондиционер, — машинально пояснила я и чуть не остолбенела.

Кондиционер действительно еле слышно шелестел, наполняя квартиру прохладой. Но я-то точно помнила, что, уезжая, отключила все электроприборы.

— Что-то не так?! — подобрался сразу Иван, вставая.

— Пока не знаю… — пробормотала я растерянно и пошла гулять по комнатам. — Может быть, Тонька сейчас здесь живет…

— А Тонька, это кто?

— Подруга, — ответила я, мимоходом подмечая мокрую мочалку в ванной, скомканные простыни на кровати и свежую буханку хлеба в хлебнице. — Что-то у нее опять, видимо, не так. А ведь хотела с мужем помириться… Надо будет ее расспросить.

Но сделать этого мне не удалось.

На работе, а трудилась она главным инженером по капстроительству на одном из предприятий города, мне сказали, что Антонина в отпуске вот уже неделю. Домашний телефон не отвечал, приветливо вещая ее голосом и прося оставить нужную информацию после звукового сигнала. Скинув кроссовки, я уселась в кресло, блаженно вытянула ноги и погрузилась в размышления.

Что-то мне во всем этом не нравилось.

После недолгих раздумий я пришла к выводу, что меня настораживает, скорее всего, тот факт, что у Тоньки на носу была сдача одного из важнейших объектов. Она мне все уши прожужжала, что в начале августа у нее должна быть госкомиссия. Уйти в отпуск сейчас она могла, лишь имея очень объективные причины. Их, этих самых причин, могло быть множество, но, обмусолив каждую из предполагаемых по несколько раз, я оставила лишь две.

Первой мог быть ее разлюбезный супруг, с которым она маялась вот уже скоро как десять лет. Прощая его многочисленные измены, Тонька тешила себя мыслью, что рано или поздно ему это надоест и он обратит свой взор на нареченную. Но год проходил за годом, прибавляя мужу седых волос на голове, а бес, тот, что в ребро, и не думал успокаиваться.

— Неужели он довел ее до такой степени, что она ушла из своей собственной квартиры, за которую отпахала пятнадцать лет на одном месте? — шепотом подивилась я. — Нет, это на нее не похоже…

Все было как раз наоборот. Это ее любимый Витенька всякий раз уходил с чемоданами в неизвестном направлении с тем, чтобы недели через три виновато ползать у нее в ногах и одаривать подарками, вымаливая прощение.

Нет, эта версия была маловероятной. Думать же над второй я пока не хотела — слишком уж страшным мог быть результат.

— Ань, — позвал меня Иван, появляясь в дверном проеме и подводя на сегодня черту под моими размышлениями. — Пойдем пожуем чего-нибудь, я там на скорую руку сгондобил…

На скорую руку у него получилось немало: яичница с помидорами и зеленью, веером разложенные по тарелкам кружки копченой колбасы и сырники.

— Откуда все это? — вытаращила я глаза на обеденный стол.

— В холодильнике твоем нашел, — просто ответил Иван, наворачивая на вилку блин яичницы. — Там еще фрукты, но я их не стал трогать.

Не веря своим ушам, я дернула ручку холодильника и невольно отступила — полки его ломились от гастрономического изобилия.

— Да, Антонина расстаралась не на шутку, — с теплотой в голосе пробормотала я, усаживаясь за стол. — Надо будет поблагодарить при встрече.

Но встреча так и не состоялась. Я два дня безвылазно просидела дома, дожидаясь ее возвращения, но она так и не пришла. Телефон в ее квартире по-прежнему не отвечал. Я бесцельно слонялась по комнатам, маясь от безделья и неизвестности. Иван, ранним утром покидавший мою квартиру, возвращался лишь к вечеру и без сил падал на диван в гостиной, отказываясь даже от ужина.

— Я в городе поел, — сонно бормотал он и отворачивался к стене, не вдаваясь в объяснения.

К концу недели эта его немногословность мне порядком надоела. В четверг я завела будильник на половину пятого и рано утром, наскоро умывшись, уселась в кресло напротив спящего родственничка. Но, как назло, тот и не думал просыпаться. Проторчав около часа в кресле и отсидев поочередно обе ноги, я подложила под спину подушку, устроилась поудобнее и лишь на мгновение прикрыла глаза.

Когда же я их открыла, диван был аккуратно застелен одеялом, а Ивана и след простыл.

— Это черт знает что такое! — взорвалась я и принялась собираться.

Конкретного плана действий как такового у меня не было. Просто необходимо было что-то делать, хоть как-то воплощая в жизнь мои намерения докопаться до истины.

* * *

— Здорово, проходи… — хрипло поприветствовал меня Виктор, открывая входную дверь.

Я скользнула взглядом по его помятой физиономии и переступила порог. Бардак царил в квартире невообразимый. Опрокинутые стулья, сдвинутые с мест кресла, скомканные на полу ковры.

— Ничего себе! — присвистнула я, останавливаясь у стола в гостиной, хранившей следы недавнего пиршества. — Что отмечали?

— Ничего, — не совсем любезно буркнул хозяин и потянулся за пачкой сигарет. — Ты чего пришла-то, Анна? Воспитывать меня или дело какое?

— А просто так нельзя? — иронично приподнялась моя бровь. — Ты не очень гостеприимен.

Виктор хмуро смерил меня взглядом и, ничего не ответив, закурил. Поняв, что предложения с его стороны мне не дождаться, я приподняла один из стульев и с опаской уселась на самый его краешек.

— Где Антонина?

— Не знаю, — выдохнул Виктор вместе с дымом. — Это ты у ее хахаля спроси.

— К-какого хахаля?! — От изумления, вызванного его словами, я едва не съехала на пол. — Ты чего городишь?

Он ткнул окурок в пепельницу и первый раз за последние несколько минут внимательно на меня посмотрел. Видимо, удивление мое было столь непритворным, что Виктор, не, сколько раз недоверчиво качнув головой, пробормотал:

— Похоже, что и для тебя это новость.

— Ты можешь мне рассказать по-человечески, что происходит?! — Я схватила со стола бутылку водки и, открутив пробку, плеснула себе в чистый стакан. — Виктор! Давай, не тяни! Выкладывай!

— А чего выкладывать-то? — пожал он плечами и тоже налил себе в стакан. — Две недели назад она ушла от меня… Подло так, вероломно!.. Понимаю, что я не подарок. Но я мужчина! Надо это понимать!

— Действительно… — не удержавшись, фыркнула я.

— Ладно тебе! — Виктор обиженно засопел. — Она могла хотя бы поговорить со мной!

Хотя бы записку оставить!

— А с чего ты решил, что она ушла, а не попала, скажем, в автомобильную катастрофу? — я сморщилась от горечи, деранувшей по горлу, и потянулась за ломтиком лимона.

— Ага, как же! Попала в катастрофу, а потом позвонила и сказала: «Прости, я люблю другого!»

— Она звонила?!

— Да…

— Когда?

— Дня через два после исчезновения. Я с ума сходил от беспокойства, — плаксиво произнес Виктор, заставив меня недоверчиво хмыкнуть. — Можешь не верить, но десять лет прожиты вместе, просто так не вычеркнешь из жизни. Так вот… Я обзванивал всех знакомых, больницы, морги, милицию. Нигде никаких следов. А через два дня она звонит сама и говорит совершенно спокойным, ровным голосом:

«Не ищи меня, я наконец решилась от тебя уйти…» Как тебе это нравится?

Если честно, то мне это все совершенно не нравилось. И не потому, что Тонька скрыла от меня существование неизвестного воздыхателя, а потому, что во всем этом мне чудился какой-то скрытый смысл.

— Она жила у меня, — сказала я после паузы. — Я приехала и обнаружила включенный кондиционер, полный холодильник продуктов и смятые простыни на кровати…

— Еще бы! — зацепился Виктор за последние слова. — Где-то им нужно любить друг Друга…

— Прекрати, — недовольно сморщилась я. — Если она решила уйти от тебя, то не ко мне же! Что-то здесь не так! Вы не ругались?!

А может, у тебя завелась очередная пассия?

— Нет! — вскинулся Виктор. — В том-то все и дело! Все было нормально. Утром она встала, чмокнула меня в нос и сказала, что едет провожать тебя. Вечером я ждал ее к ужину, приготовил ее любимый салат из омаров, но она не пришла! Я прождал ее большую половину ночи, пока не свалился от усталости. А утром кинулся ее искать. На работе сказали, что она взяла отпуск…

— Я знаю, — перебила я Виктора. — Звонила туда. Но почему же она не вернулась? Я просидела дома два дня.

— А я две недели, — он опустил вниз всклокоченную голову и прикрыл глаза рукой.

Мне отчего-то стало ужасно жаль его. От былой стати ловеласа не осталось и следа.

Передо мной сидел, покачивая от переживания седеющей головой, пожилой мужчина, волей обстоятельств выброшенный на пустынный берег одиночества.

— Не убивайся так, Виктор! — я коснулась рукой его волос. — В конце концов на этом ведь жизнь не закончилась.

— Ты так думаешь?.. — он поднял голову и глазами, полными тоски, посмотрел на меня. — Мне ведь скоро пятьдесят, Анна! Начинать сейчас все с нуля?..

— Ну… Ты еще красивый, полный сил мужчина. Женщины тебя любят…

— Женщины любят мои деньги, — обреченно вздохнул Виктор и промокнул глаза измятой салфеткой. — А Антонина… Нет, не думал, что она вот так со мной поступит!..

Горькие слова упрека готовы были сорваться с моего языка, но я сдержалась. Жестокость не была отличительной чертой моей натуры, а сыпать сейчас обвинения в его адрес было по меньшей мере негуманно.

Мы еще немного поговорили, условились о взаимных звонках, и я ушла, оставив мучимого ревностью и обидой Виктора страдать в одиночестве.

Всю его трепотню о Тонькином любовнике я всерьез не восприняла, хотя и не стала отстаивать ее целомудрие. Лично мне во всем этом мелодраматичном рассказе виделось нечто большее, чем простая любовная интрижка.

Тревога за подругу, зародившаяся еще с той самой минуты, как я переступила порог своей квартиры, набирала обороты и тошнотворным комком вставала в горле. Мысль о том, что с Антониной могло случиться что-то ужасное, заставляла сжиматься мое сердце.

Выйдя из парадного, я повернула за угол дома и медленно побрела по улице. День, поначалу обещавший быть солнечным, вдруг померк. Небо хмурилось ненастьем, и вот уже посыпался мелкий моросящий дождь. Подосадовав на свою интуицию, не подсказавшую взять из дома зонт, я зашла в маленькое кафе рядом с кинотеатром «Спутник» и села за столик у окна. В кафе, в этот час немноголюдное, официантка на удивление быстро обслужила меня: принесла заказанный омлет, кофе и пирожные.

Пожелав приятного аппетита, которого, к слову сказать, не появилось, она процокала тоненькими каблучками к соседнему столу.

Я уже допивала свой кофе, когда в кафе зашла шумная компания молодых людей. Одна из девушек, яркая блондинка, показалась мне знакомой. Отставив полупустую чашку в сторону, я пристально вглядывалась в ее точеный профиль, силясь вспомнить, где я могла ее видеть. Долго мучиться мне не пришлось. Девушка повернулась ко мне и, Ослепительно улыбнувшись, кивнула:

— Здравствуйте, Анна Михайловна! Как ваши дела?

И тут меня кольнуло. Ну конечно же! Как я могла ее забыть? Это была Валюшка — правая рука моей Антонины. Женщины не поддерживали особо дружеских отношений вне работы, но как коллеги были просто незаменимыми друг для друга. Решив, что Валентина послана мне небом, я ответила ей столь же приветливой улыбкой и, поздоровавшись, попросила: