— Но ведь надо, надо что-то делать! Нельзя просто сидеть и ждать.

— Ты уверен, что все так серьезно? — Мэр сложил руки на животе, посмотрел Плещееву в глаза. — Знаешь ведь, что это не в моей компетенции… Строго говоря, и ты не в моей компетенции, и вся ваша Служба. Но не замечать происходящего уже невозможно, есть кое-какая информация и по другим каналам. Я посодействую, чтобы наша полиция озаботилась этим вопросом, создадим специальное подразделение, еще один отдел.

Вот поэтому Плещеев и стоял тогда перед мэром, а не мыкался в кремлевских приемных. Милош не глуп, деятелен, он может сделать хоть что-то, оставаясь, конечно же, в тени.

— Это хорошо. Только быстрее бы… У меня пропали три человека.

— Из «обоймы»? — нахмурился Милош. — Ты бы поберег их, что ли… Через пять лет снова выборы, и, говоря откровенно, я на твоих людей очень рассчитывал.

Одна из главных причин, по которым мэр держал СПР под своим крылом, — «обойма». Люди-патроны, которых Милош время от времени выпускал в своих врагов. Плещеев старался не думать об этом, все равно ведь политика — грязное дело. Какая разница, кто тебя убьет, если так или иначе суждено умереть? Доживший до маразма, генерал начальствовал над СПР, месяцами не выбираясь с дачи. Пять полковников возглавляли отделы, не зная толком, кто чем занимается, — секретность в Службе была на высоком уровне.

— Давай говорить откровенно, — будто прочел мысли Плещеева Милош. — Фонды на вас выделяет на семьдесят процентов город, а он это делает, пока в этом кресле сижу я. Случись что — Служба просто перестанет существовать, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул полковник.

До какой же все-таки степени дошло всеобщее разложение! Люди полностью заняты сами собой, их совершенно не волнует происходящее в высших эшелонах власти, а уж про низшие и говорить нечего. В результате мэрия финансирует собственную, весьма странную спецслужбу, а всем наплевать. И Плещееву — тоже, потому что новый президент будет ничем не хуже и не лучше нынешнего.

Ему захотелось спросить, зачем все это нужно Милошу. Однако в ответ польется хорошо отрепетированный на пресс-конференциях бред, а правда куда проще. Мэру просто нравится власть, так же как Плещееву нравится копаться в различных вариантах развития общества, так же как соседу полковника нравится сутками пропадать в Сетях. Просто нравится, вот и все. У каждого свои игры.

— Это хорошо, что ты меня понимаешь. Так что побереги людей, особенно того, которому лейтенанта недавно дали. Как его…

— Живец, — напомнил полковник. — А имен не нужно, у меня такого рода сотрудники сами друг друга не знают.

— За то и люблю СПР! — улыбнулся Милош. — Так, мне пора на совещание… Вот что, не грусти так. Что-нибудь придумается!

— Не верю, — честно признался Плещеев. — Вы не видите, но я вижу. Грядет катастрофа, а мы беспомощны как дети. Или, скорее, как старики.

— Не хочешь поговорить с Отилем?

— О чем?

— Да все о том же! — Мэр собрал какие-то листки в папочку и пошел к дверям, увлекая за собой полковника. — Если ты утверждаешь, что мы столкнулись с некой совершенно непосильной проблемой, то не грех и к старику заглянуть. Не зря же он оклад получает! Зайди, я даю добро. Вреда не будет, а в некоторых вопросах он не такой уж и сумасшедший…

И вот спустя почти три года они с Отилем стоят на мосту и рассматривают реку, ожидая некоего гостя. Плещеев удрученно покачал головой, усмехнулся невеселым мыслям:

— Как ты думаешь, они действительно могут это сделать?

— Он, — уточнил Отиль. — Он придет один. И я уверен, что он это сделает. Город будет избавлен… От крыс. Правда, так теперь бомжей называют, но ведь и я не про грызунов! — Старик захихикал над своей непонятной шуткой.

— Просто крысолов какой-то.

— Не какой-то, а гаммельнский. Все ведь оттуда и тянется, еще в работах Звягинцева можно прочесть… А знаешь, Плещеев, чем кончил Звягинцев?

— Во-первых, я не знаю, кто он такой.

— Профессор. В своих исследованиях докатился до оккультизма, а оттуда обычно две дороги: или в сумасшедший дом, или в монастырь. Звягинцев предпочел второе, умер лет десять назад.

Плещеев про себя подумал, что Отиль явно склоняется к сумасшедшему дому. И если крысолов не появится в самое ближайшее время, он, Плещеев, постарается сократить для коллеги этот путь. Впрочем, какая тогда разница… Полковник посмотрел на часы.

— Еще две минуты, — тут же сказал Отиль. — Я думаю, он будет точен.

Плещеева вдруг охватила дрожь. Он огляделся — вокруг ходили, смеялись самые обычные люди, москвичи и туристы.

— Отиль, ты ведь норовишь заключить договор с дьяволом, так?

— Да нет же! — Старик теперь не просто хихикал, он зашелся хохотом, испугав чью-то маленькую, но визгливую собачонку. — Дьяволу договор кровью подписывают, да и просит он немного — душу-другую. А тут все иначе, ты сам читал договор… Нет, дружище, на этот счет можешь быть спокоен. А не веришь — перекрести его.

Полковник открыл было рот, чтобы еще что-то сказать, но застыл, не в силах даже вздохнуть. Рядом оказалась долговязая фигура в зеленой остроконечной шляпе, и невозможно было понять, появилась она только что или находилась здесь с начала разговора. Отиль опомнился раньше:

— Тот ли вы, кого мы ожидаем?

— Тот, — легко согласился незнакомец. — Я пришел подрядиться на одну работу. Но мне нужен договор.

— У нас есть для вас работа. — Отиль храбрился, даже постарался улыбнуться, но вышло довольно кисло. — Может быть, пройдем куда-нибудь в более…

— Здесь хорошо. Я готов выполнить свою работу, но мне нужен договор. Ведь все имеет свою цену.

— Ну что ж… — Старик посмотрел на Плещеева, будто в поисках одобрения, и полез в карман пиджака.

— Постой! — попросил полковник.

Он никак не мог разобраться в прибывшем. Казалось, на нем невозможно как следует сфокусировать взгляд.

Высокие сапоги, зеленая одежда, шляпа, мешок через плечо — все это еще удавалось рассмотреть уголком глаза, глядя чуть в сторону. Но лица Плещеев не видел вовсе.

— Я не спешу, — тут же сообщил незнакомец и приподнял шляпу.

Теперь Плещеев увидел лицо, но тут же каким-то образом и забыл. В памяти остался длинный нос, тонкие губы, светлые глаза. Но нарисовать это лицо он бы не смог… Да и светлые ли были глаза?!

— Может быть, для начала представимся, — опять заговорил старик. — Я — полковник Отиль, мой друг — полковник Плещеев. Мы работаем в СПР, наша организация…

— Я не могу работать с вашей организацией, — сухо сказало неведомое существо. — Я могу наняться лишь к хозяину города. У вас есть нужный мне договор?

— Конечно, — смутился Отиль. — Все, что мы обещали, выполнено. Но как к вам обращаться? Я надеюсь, что мы сможем немного поговорить о… Обсудить с вами некоторые вопросы, касающиеся сферы моих интересов. Я, видите ли…

— Нет. Мы ничего не сможем обсудить, полковник Отиль. А называть меня вы можете Крысолов. Где договор?

Отиль еще раз посмотрел на Плещеева, но тот промолчал. Тогда старик вытянул из кармана скрученные в трубочку листы. Длинные — кажется, они были длинные… — пальцы Крысолова быстро выхватили их из руки Отиля, развернули.

— Да, это то, что мне нужно, — почти сразу сказал он.

— Если вы сомневаетесь в подлинности подписи, то…

— Это то, что мне нужно. У вас имеется перо или мне достать свое?

Отиль замешкался, и Плещеев протянул Крысолову свой фломастер. Его начинало мутить, хотелось поскорее оказаться подальше от этого существа, хотя ничего дьявольского в нем не ощущалось. Обычный человек, только очень странный. Таких не бывает, но это не страшно. Зачем такого крестить? Смешно.

— Прекрасно. — Крысолов быстро, прямо на весу, подписал договор. — Вот ваш экземпляр. Работа будет выполнена в указанные сроки.

— Мэр Милош со своей стороны уверяет вас, что взятые на себя, то есть на него, обязательства будут…

Но перед ними уже никого не было. Сверху спустилась женщина и поморщилась, осуждающе взглянув на двух мужчин со странным выражением на лицах. Плещеев машинально потянул носом и почувствовал запах какого-то крепкого, но ароматного табака. Дунул ветер, и запах развеялся.

— Покажи! — Плещеев впился в руку Отиля. — Он подписал?

— Да, вот твой фломастер, возьми. — Старик не отдал договор, и они склонились над ним, соприкоснувшись лбами.

«Крысолов» — размашисто вывела рука их нового партнера. Почерк был скорее мужским, но удивительно аккуратным, буквы, хотя и крупные, абсолютно пропорциональны. Обычные буквы кириллицы, никаких завитушек или росчерков.

— Его в самом деле так зовут?

— Да это не важно… — пробормотал Отиль, складывая и пряча лист. — Имеет силу не имя, а рука. Вообще-то и договор необязателен, но некогда его хозяева решили, что люди помнят лишь о письменных обязательствах…

— Хозяева?!

— Я не могу сказать точнее. Некие силы, частью которых он является… Плещеев, да ты вообще понимаешь, с кем мы имеем дело?!

Отиль побледнел, разволновался.

— С кем же? — мрачно поинтересовался Плещеев.

— Не знаю, клянусь! Но работа будет выполнена.

Рука об руку они поднялись по лестнице и пошли обратно к остановке экспресса. Перекрикивая гул машин, Плещеев обратился к спутнику:

— Почему «Крысолов»?! Он слышал наш разговор?!

— Может быть! — взмахнул рукой Отиль. — Но это не важно! Он был Крысоловом и тысячу лет назад!

Плещеев наморщил лоб, вспоминая. Гаммельн, крысы… и увел из города детей! Недоумевая, полковник посмотрел на спутника, а тот закивал, будто что-то услышал.

— Да, да! Договор с Крысоловом нельзя нарушать! А Милош этого не понимает!

Выглядел Отиль в этот момент совершенно сумасшедшим. Они шли к станции, а немного левее, вдали, можно было рассмотреть тонкий силуэт высокого здания, прозванного у москвичей Башенкой. Года полтора назад город купил ее у самоликвидировавшегося холдинга, и туда сразу въехал только что созданный Седьмой Особый отдел полиции. Этот отдел вообще вызывал раздражение у многих в Управлении: и материальная база выделена щедрая, и штаты раздуты так, что дальше некуда.

Серая Башенка гордо поблескивала сотнями больших чистых окон, вызывающе прямая, издалека видная. Но спустя несколько дней, теплой августовской ночью, Башенку расстреляют из пулеметов, а выбраться из здания сможет только один человек.

Они останавливались уже пять раз. Андрей то открывал капот и подолгу склонялся над мотором, то снимал колеса. Ночь приближалась к середине, острота охоты ушла. Наконец динамик сонным голосом попросил закинуть невод последний раз, возле парка, неподалеку от МКАД.

— Вижу. — Наташа надавила пальцем на красное пятнышко, загоревшееся с краю карты. — Мы там не увязнем?

— Сухо же! — удивился Центр. — Там несколько рядов деревьев, надо проехать сквозь них. Окажетесь на полянке, покопаетесь немного с тачкой и бросите. Помогайте себе голосом, напрягитесь, смена кончается! Потом идите через парк. Осторожнее, ограда сверху острая.

— Вот! — Андрей расстроено шлепнул ладонями по рулю. — Еще и портки рвать, через заборы лазить! А сколько нам потом по парку тащиться пешком, а?!

— Прогуляетесь. — Женщина в Центре будто поджала губы. — Погода хорошая. Выйдете на аллею, повернете влево, через полчаса окажетесь на шоссе, оттуда последний раз доложитесь и разъедетесь по домам.

— Утром, — уточнил Андрей. — Манана, а как ты-то полезешь?

— Как ты, так и я, — сонно отозвалась сержант Чачава с заднего сиденья. — Юбку сниму и полезу, не рвать же ее. На задницу мою посмотришь в лунном свете, ты вроде давно ею интересуешься.

— В лунном?.. — Коваль вздохнул. — В лунном свете все задницы одинаковы, Манана.

Они замолчали. Вскоре Чачава начала отчетливо посапывать, и Наташа искренне ей позавидовала. Гулять по парку не хотелось, хотелось остановиться, свернуться калачиком и уснуть. А еще хотелось курить. Она посмотрела на дисплей — зеленое пятно, обозначавшее машину, приближалось к цели мучительно медленно.

— Музыку? — предложил Андрей.

— Манану разбудим. — Наташа потянулась к нему, прижала губы к уху. — У тебя сигареты есть?

Коваль кивнул, вывернул руль, поворачивая на МКАД, потом вытащил из нагрудного кармана краешек пачки «Давидофф». Индивидуальная связь пока не была активирована, видео наблюдение за салоном тоже. Вот только в какой момент закурить? В машине датчики, на полянке все будет просматриваться, потом в парке их тоже будут вести. Выходит, только на шоссе, после доклада. Наташе захотелось плюнуть на неизбежную потерю половины премии и подымить прямо на задании. Андрей, будто прочтя эти мысли, заговорщически покосился, подмигнул.

— Не лови удачу, проживи иначе! — печально пропела Наташа слова из прошлогоднего шлягера. — Горе на войне, а счастье в тишине…

— Счастье — это день получки, — мрачно прервал ее Коваль и почему-то опять подмигнул.

Задумал что-то?.. Наверняка. С самцами вечно так: любая монотонная работа неизбежно приводит к нарушениям, особенно если рядом женщины. В то же время именно Наташе и Манане предстоит теперь его усмирять, ведь случись что — виноваты окажутся именно они. Насырова скажет: спровоцировали! И будет права. А как не спровоцировать, если мужчина только об этом и мечтает?

— Приехали. — Андрей притормозил, перевалил машину через бордюр. Чачаву сзади подбросило, она очнулась и испуганно вцепилась в дверную ручку. — Деревья… А проеду я между ними на «Ниве»? Она у нас широкая, модная.

— Проедете, Коваль! — Незнакомка из динамика отчетливо хмыкнула. — Надеюсь, ничем себя еще не взбодрили?

— Бензин лакает, сволочь! — спросонок заступилась за товарища Манана. — Даниловой домогается неприличными жестами! В салоне накурено, заберите меня отсюда!

— Смешно, — очень спокойно сказали из Центра. — Надеюсь, это действительно шутка.

Коваль только скалил неровные зубы. В отделе уже давно знали, что каждый раз, когда Андрей был на задании, связь с ним поддерживали феминистки. Подполковник Насырова категорически отметала возможность злого умысла, но лейтенант не верил. Проезжая второй ряд деревьев, Коваль сбил о торчащий сук левую камеру дополнительного обзора.

— Черт!..

— Что случилось?! — рявкнул Центр.

— Здесь узко для «Нивы», — как можно более сухо доложила Наташа. — Исцарапали кузов, повредили камеру, прошу отразить в рапорте.

— Хорошо, — вздохнула женщина. Ей явно казалось, что Коваль просто пьян. — Я попрошу перепроверить потом расстояние между стволами.

— Бюрократы… — одними губами, яростно гримасничая, прошептал Андрей.

Наташе стало его жалко. Ведь как хочет сказать: сука! Премию свою отдал бы на квартал вперед, но нельзя — сослуживицы обидятся. Деревья кончились, фары высветили широкую поляну, местами заросшую невысокими кустиками.

— Черт!!! — Андрей выдернул ключи, вылетел наружу, торопясь расплескать эмоции. — Черт! Черт! Как заколебала меня эта колымага!

Пока он в ярости стучал ногами по колесам и бамперу, Наташа активировала видеонаблюдение в «Ниве» и сунула за модный вырез на животе валявшийся под ногами пистолет. Сталь неприятно резанула холодом по лобку.

— Лю-би-мый! — Манана хлопнула дверью, поправила узкую юбку. — Не горячись, через лес дойдем!

— Я починю!! — Коваль, отрабатывая роль, открыл капот и принялся чем-то там стучать. — Я ее, суку, починю! Она у меня поедет!