– Я создал миф, Лайна… Я создал целый венок легенд: легенду о солдатах, которых Сиалла свела с ума и привела в свой храм вопреки воле их командиров; легенду о пьяной солдатне, протрезвевшей и преобразившейся перед таинством Богини, и взамен получившей иное, неземное опьянение… Легенду о появлении в Фольнарке самой Сиаллы-Страстной в сопровождении небесных музыкантов… и, наконец, легенду о тех командирах, которые запретили своим воинам идти на праздник и были наказаны за святотатство – в столице уже наверняка судачат о четырех офицерах, утративших мужскую силу в самый разгар празднества… Достаточно?

– Достаточно! – смеется в темноте Лайна, и мне кажется, что звездный хрусталь ночи тихонько позванивает в бархатной бесконечности…

– Ты знаешь, Лайна, – задумчиво шепчу я, и темнота затихает, вслушиваясь, – пожалуй, и мне хотелось бы уважить Сиаллу-Страстную и заняться тем, чем и положено заниматься в эту ночь.

– Тогда, о хитроумный Сарт, мне придется к тебе присоединиться – не заниматься же тебе этим в одиночестве? – и ночь снова заливается смехом, но на этот раз таким пьянящим и зовущим…

…Через некоторое время, расслабленно раскинувшись на постели, я услышал, как Лайна прошептала:

– Воистину, благословение Сиаллы снизошло на тебя! Раньше я не замечала за тобой такого усердия…

– Понятное дело, – бормочу я сквозь сон, – еще как снизошло… ведь я пил это вино вместе со всеми…

ВОЗЛЕСЛОВИЕ. ЭЙНАР БИЧ БОЖИЙ

…Он проснулся от какого-то смутного предчувствия.

Одна из жриц Сиаллы добровольно вызвалась ублажать убогого – и, похоже, не прогадала, покинув его ложе только перед рассветом в полном изнеможении; но, тем не менее, спал он чутко и мгновенно сел на кровати, еще не понимая причины внезапного пробуждения.

Темнота окружала его. Он все никак не мог привыкнуть к ней, она давила, морочила; в ней ворочались чужие, неуютные шорохи, запахи…

Плохая темнота… лживая, как вечность…

Он встал, расплескав окружающий мрак, и подошел к двери. Открыл ее, постоял на пороге, вслушиваясь в неизвестное, тяжело поворачивая всклокоченную голову – и присел на корточки, обернувшись к проему спиной и нашаривая в углу тюк со своей звенящей поклажей.

– Тихо! – прошипел у него над ухом знакомый голос, и умелые пальцы захлестули горло слепого шелковым шнурком. – Молчи, калека!…

Коридор ожил тихими, вкрадчивыми шагами множества людей; вот они ближе, вот они совсем рядом, у двери в соседнюю комнату, и уже слышен тихий скрип железа, вставляемого в замок…

Эйнар медленно прижал подбородок к груди и выпрямился.

– Это ты, Ратан? – спокойно спросил отставной Мифотворец, не выпуская свой тюк. – Можешь не отвечать… Тебя хватка выдает. Ну что ж, держи крепче…

Тело слепого словно стало распухать, заполняя собой всю широкую рубаху, ворот затрещал от напора шейных мышц, и свободно свисавший пояс натянулся, плотно обхватив раздавшуюся талию.

Сзади послышались сдавленные проклятия, пальцы Ратана тщетно пытались удержать концы удавки, колено уперлось в затвердевшую спину Эйнара – и сокрушительный удар обрушился на многострадальную голову слепца, опрокидывая его в безмолвие…

Он не слышал нетерпеливых возгласов в коридоре. Два удара слились для него в один – первый, ввергнувший его в бессмысленную незрячесть, и второй, сегодняшний, вычеркивающий все время, что прошло между ними, и возвративший Эйнара Безумного в горнило той битвы, откуда его с трудом вынесли взмыленные кони…

Стены вздрогнули от хриплого рева, огромный тюк взлетел в воздух и рухнул на потрясенного Ратана с его лопнувшим шнурком – и в распахнутое окно ворвался визжащий Ужас вместе со сгустком ярости по имени Роа…

15

…Когда я выскочил в коридор, судорожно натягивая одежду, все было кончено. Эйнар бродил между исковерканными телами людей в темно-лиловых накидках, а возбужденные птицы хлопали крыльями, и клювы их были измазаны свежей кровью.

Эйнар повернулся и долго смотрел на меня, словно не понимая, кого видит перед собой…

…Видит…

ВИДИТ!!!

– …Расскажи сказку, Сарт, – наконец прошептал он. – Расскажи сказку о вечном мальчике, которого выучили убивать… а вот как жить – не выучили… Да и зачем – жить?… Расскажи сказку, Сарт, ведь ты умеешь… или выколи мне глаза…

На полу возле комнаты Эйнара лежал раздавленный Ратан – я узнал его не сразу, и то лишь по связке ключей на поясе – а поверх него валялся рваный тюк с торчащими из прорех пластинами доспехов.

Я помнил эти доспехи. Я видел их на человеке, стоявшем напротив меня. На Мифотворце Эйнаре Безумном, по прозвищу Бич Божий.

Я только не знал раньше, что человек, носивший эти латы, способен плакать.

– Расскажи мне сказку, Сарт, – повторил Эйнар, глядя мимо меня, и я услышал шаги у себя за спиной. – Сказку о другом мальчике, которого злые люди состарили за один миг… Только конец пусть будет другой… счастливый… пожалуйста, Сарт, пусть – счастливый…

Я обернулся. По коридору, спотыкаясь, шел Грольн, неся на руках обмякшее тело Клейрис. Он подошел к нам, положил девушку на пол и принялся бессмысленно укрывать ее какими-то остатками одежды.

Потом Грольн поднял голову и посмотрел на нас сухими блестящими глазами.

– Ты знаешь, Сарт, – хрипло сказал Грольн Льняной Голос, – я сегодня умер. Научи меня, как жить дальше вот таким… мертвым…

Я опустился на колени возле Клейрис и откинул ткань с ее груди. К сердцу вчерашней богини была приколота записка. Приколота тонким-тонким стилетом, больше похожим на шило. Крови почти не было.

Я вырвал лезвие и выпрямился, глядя на обрывок пергамента.

«Ты – неглупый человек, Сарт, и мне было приятно побеседовать с тобой. Полагаю, что мы еще встретимся. Извини за неудачного посланца, но другого у меня не было. Сам знаешь – Мифотворцы нынче в цене, мало осталось…

Искренне твой Таргил,

Предстоятель Хаалана-Сокровенного».

– Я шел к ней, – прошептал Грольн, – но он успел раньше… и запер дверь… там, внизу, где книги хранятся… маленький такой, старый уже… толстый…

– Библиотекарь?!! – одними губами выдохнул я.

– Кто? – слабо удивился Грольн. – Я третий год при храме… Здесь нет никакого библиотекаря. И никогда не было…

16

…Мы уезжали. Зрячий Эйнар, в глазах которого запеклась вчерашняя кровь, страшный в своем бессловесном горе Гро и я. Я понимал, что Грольн Льняной Голос доиграл ту мелодию, которую творил для Нее, первой и единственной; и я боялся новой музыки, что рождалась в нем сейчас. Да и Эйнар был уже не тот. И я.

Что-то выгорело в нас. В нас и во всем этом проклятом мире. Потому что мы были частью мира. Не самой лучшей – но частью. И пепел хрустел на зубах.

Нас ждал Дом. Дом-на-Перекрестке.

В Фольнарке нас никто не провожал. Ни местные, ни Предстоятели. Ни один из них не приехал. Даже Лайна.

ПОТЕРЯННЫЕ В ДОМЕ

Бойтесь старых домов,

Бойтесь тайных их чар,

Дом тем более жаден,

Чем он более стар,

И чем старше душа,

Тем в ней больше

Задавленных слов…

К.Бальмонт

17

…Все-таки мы немного подождали, прежде чем войти, давая Грольну время привыкнуть. Потому что перед ним впервые был – Дом.

Дом-на-Перекрестке.

Здесь и сейчас он действительно выглядел, как заброшенный дом на забытом богами и людьми перекрестке – дряхлый, замшелый, с высокими узкими окнами, мутные стекла которых были затянуты паутиной и покрыты многолетним, если не многовековым, слоем пыли.

Тяжелые двери Дома, возвышавшиеся над тремя полуобвалившимися ступеньками, были наглухо заколочены. И вообще, Дом производил на всех, кому доводилось видеть Его реальное воплощение, настолько мрачное и угнетающее впечатление, что всякая охота не только входить в него, но и просто находиться поблизости, пропадала мгновенно.

В данный момент поблизости находились мы. И если я и Эйнар равнодушно глядели на очередную ипостась Дома, то Грольн, похоже, испытывал все те традиционные чувства, которые положены людям, впервые увидевшим Дом: постепенно усиливающееся беспокойство, беспричинный страх, ощущение присутствия чего-то недоброго и огромное желание побыстрее унести отсюда ноги.

Так Дом ограждал себя от незваных посетителей.

– …И вы собираетесь здесь жить? – наконец выговорил Гро, запнулся и поправился: – То есть, я хотел сказать: мы собираемся?

По интонациям было понятно, что лично Гро здесь жить не собирается.

Я кивнул.

– Собираемся, Гро. Собственно, мы с Эйнаром уже давно здесь живем. И ничего, как видишь… Это Он снаружи такой – неприветливый. А внутри… В общем, сам разберешься. Хотя Дом и снаружи бывает разный – смотря где его обнаружишь и с какой стороны подойдешь…

Эйнар решительно поднялся по ветхим ступенькам и легко распахнул «намертво заколоченную» дверь.

– Ладно, пошли! Что зря любоваться – было бы чем…

И двери Дома тихо закрылись за нашими спинами.

Слишком тихо.

* * *

Дома… Мы – дома. Но почему нас никто не встречает? Ведь Предстоятели должны увидеть нового Мифотворца и участвовать в церемонии его посвящения… Уж Варна-то с Лайной наверняка бы вышли нас встретить! И Махише, я полагаю, отнюдь не безразличен прозревший Эйнар…

Куда же они все подевались?!

– Не нравится мне это, – мрачно нарушает молчание Эйнар.

– И мне, – немедленно подхватывает Гро, которому все не нравится с самого начала.

– Подождем, – не вполне уверенно предлагаю я. – Глядишь, кто-нибудь и появится…

Эйнар лишь молча хмурит брови.

* * *

Через час мы уже не сомневались – Дом пуст. Куда ушли Предстоятели? Зачем? Когда вернутся?…

Вопросы без ответов.

– Они не придут, Сарт, – гудит Эйнар у меня над ухом. – Ну и Дом с ними… Начинай Церемонию Выбора.

Я встаю. Придется нам самим посвящать Грольна. Вряд ли он согласится в дальнейшем работать на Варну, но ему теперь больше негде жить, кроме как в Доме – а непосвященного Дом отторгнет или, хуже того…

Я загнал Грольна в наливающийся холодным зеленым светом круг посреди нижнего зала и вместе с Эйнаром побрел на возвышение Предстоящих, куда вели четыре – нет, теперь уже две миниатюрные ступеньки.

Вообще-то Церемонию Выбора полагалось проводить торжественно, с ароматическими свечами в тройных шандалах, с мечущимися по залу призрачными тенями, когда все присутствующие облачены в тоги… Ерунда все это. Главное – выбор посвящаемого. Главное – его противостояние Дому, один на один, и никакие свечи не помогут, если…

– Слушай внимательно, неофит по имени Грольн, – голос мой звучал непривычно глухо и раскатисто, – слушай и не говори потом, что не слышал. Сейчас ты покинешь этот зал и пойдешь по Дому, Дому-на-Перекрестке – и Дом откроет тебе свою бесконечность и изменчивость. Верь Ему – Он действительно таков – и не верь Ему. Потому что, пока ты будешь идти, Дом будет идти в тебе, затуманивая мысли, лишая разума и растворяя тебя в Себе. Не поддавайся этому. Помни – ты должен найти комнату, единственную комнату во всем Доме, которая будет принадлежать тебе.

Как только ты отыщешь ее – Дом отпустит тебя и примет, как равного. Тогда ты вернешься сюда, в зал Нашедших. Мы будем ждать. Когда ты станешь своим, Дом пропустит тебя беспрепятственно.

– А как я узнаю, что эта комната – моя? – напряженный голос Гро зазвенел, грозя сорваться.

– Узнаешь. Если пройдешь через Дом. А теперь – иди!

И Гро вышел. В узорчатую белую – нет, теперь уже бледно-розовую дверь.

Вышел и не вернулся.

* * *

…Я никогда точно не знал, как течет время в Доме по отношению к окружающему миру (или мирам?), но когда за окнами стемнело, мы с Эйнаром забеспокоились.

– Что-то случилось, Сарт, – бросил Эйнар, вставая. Это не было предположение. Это была уверенность. – Пошли, мы должны отыскать парня.

И мы тоже вышли из зала Нашедших в бледно-розовую – нет, теперь уже пурпурную дверь, за которой много часов назад исчез Грольн Льняной Голос.

На пороге я обернулся и увидел: тройные бронзовые шандалы, горящие ароматические свечи и сброшенные тоги на наших пустых креслах…

Шутки шутишь, Дом, Дом-на-Перекрестке?

* * *

…Мы уже долго брели по привычным знакомо-незнакомым комнатам, коридорам и лестницам Дома и удивлялись, почему Дом все не выводит нас на Гро или хотя бы к его телу.

А потом совсем рядом послышались спотыкающиеся шаги, и я ринулся в боковой переход с криком «Грольн!», а Эйнар отстал… и когда я, никого не найдя, попытался вернуться, то понял, что остался один.

И услышал Голос.

Голос Дома.

Это было, как на Испытании – моем давнем Испытании – только гораздо страшнее, и я пошел прочь, а потом побежал, сжимая гудящую от Голоса голову руками – потому что знал, что лишь в одном месте я могу спастись от того, чего хочет от меня Дом… Я должен был успеть, добежать, дойти, доползти…

ИНТЕРМЕДИЯ

Человек идет по Дому. Невидимые сквозняки колышут занавеси вдоль стен, прозрачные языки тюля хлопают, извиваются, перекручиваются жгутами…