Пеппа опустила Лори на ковер. Незаметно для Кристианы она изучала выражение лица девушки, на котором любопытство боролось с подозрительностью. Весьма довольная посеянными семенами, Пеппа взъерошила сыну волосы и расхохоталась в ответ на недовольное ворчание юного джентльмена.

— Так что вы уж проявите милосердие, Кристиана, иначе мне придется в одиночку развлекать двоих мужчин. Гарантирую, что Рич не станет гоняться за вами вокруг стола, а ему самому, я уверена, ровным счетом ничего не грозит с вашей стороны.

Глава третья

Кристиана, нахмурившись, рассматривала себя в зеркале. Мягкие складки хлопчатобумажного трикотажа ниспадали с ее плеч и укутывали фигуру тончайшим каскадом в розовых, светло-зеленых и кремовых тонах. Это произведение английского приятеля-модельера было создано специально для нее — как наряд для домашних вечеринок. Кристиана мгновенно влюбилась в теплые пастельные цвета и изящные, прекрасно скрывающие фигуру линии платья. Но сегодня ей, кажется, ничего в нем не нравилось.

Кристиана только что уложила детей спать и, возвращаясь к себе, увидела на лестнице Пеплу под руку с Джошем. Вообще-то она уже успела отметить пристрастие ее новой хозяйки к сильно укороченной и максимально открытой одежде. Днем она решила, что такой выбор просто-напросто продиктован удобством, но теперь, после беглого взгляда на вечернее платье Пеппы, в это объяснение ей верилось с трудом. Полупрозрачный наряд из блестящей парчи — истинный шедевр какого-то модельера, — словно противореча законам физики, неизвестно каким образом держался на теле. Любой другой женщине пришлось бы приложить экстраординарные усилия, чтобы не провалиться сквозь землю от зависти в присутствии Пеппы. От этой непривычной для себя мысли Кристиана нахмурилась еще сильнее. Она в жизни не пыталась соперничать с женщинами. И все же…

Кристиана по-прежнему не сводила взгляда со своего отражения. Между бровями пролегла морщинка. Ей хотелось хоть на этот вечер забыть о борьбе с собственным телом и наслаждаться им так, как это делала Пеппа. Хоть в этот вечер ей хотелось появиться в наряде, призванном не скрывать фигуру, а обрисовывать и подчеркивать ее линии.

Пораженная желанием, которое она считала если не похороненным навечно, то хотя бы спрятанным достаточно глубоко, Кристиана резко отвернулась от зеркала. Нет, ей не измениться, не привыкнуть к липким взглядам и наглым замечаниям по поводу ее фигуры. Она не хочет вернуться к постоянной борьбе за собственную добродетель и душевный комфорт; и жизнь ее, решила Кристиана, будет гораздо проще и гораздо менее болезненной, если она не выйдет из границ, установленных себе самой.

А потому, подавив желание изменить своим правилам и вернув лицу безмятежное выражение, она вышла из комнаты. Уж какая она есть — такая есть. И мечты о переменах тщетны и бесполезны. Она сделала свой выбор. Может, и не идеальный, но это все же лучше, чем у многих других.

Кристиана вспомнила, что рассказала ей Пеппа о Мартине Ричланде. Если бы она в свое время не приняла решение избегать риска где и когда только возможно, то запросто могла бы повторить историю жизни Ричланда. Кристиана передернула плечами. Она еще не познакомилась с этим человеком, а он уже вызывал в ней симпатию и сочувствие. Слава Богу, хоть на этот раз ей не придется спасаться бегством от назойливых приставаний. Наверняка он не больше ее самой горит желанием сунуть голову в безжалостную эмоциональную мясорубку. Кристиана спускалась по лестнице, почти забыв о переживаниях насчет своего наряда и далеко не экстравагантной внешности.

— Ты выглядишь, как всегда, потрясающе, Пеппа, — заметил Рич, с улыбкой заглядывая в глаза хозяйки дома и прикасаясь поцелуем к ее руке. Этот жест превратился между ними в своеобразный ритуал.

Пеппа, подхватывая игру, потрепала его по щеке.

— Ну тебя-то все равно ничем не прошибешь.

Она сверкнула в его сторону плутовским взглядом прищуренных глаз, самой природой предназначенных дразнить и кокетничать.

Опуская ее ладонь, он рассмеялся и покачал головой.

— Слава Богу, Джош знает, что я тебя до смерти боюсь, а то бы он мне голову оторвал.

Джош протянул ему бокал и обнял свою расшалившуюся жену.

— Хоть один разок, дорогая, ты можешь вести себя как леди?

Она расхохоталась и тесно прижалась к нему.

— Зачем это? Рич наверняка решит, что я прячу что-то опасное в рукаве.

— Да ты же их не признаешь, по крайней мере в вечерних нарядах! — Восхищенный взгляд Джоша скользнул по атласной матовой коже, манящей над низким вырезом ее блестящего платья.

Пеппа и глазом не моргнула.

— А ты вообще пошлешь за доктором, решив, что я смертельно больна.

Рич поднял свой бокал в молчаливом тосте. Пеппа — необыкновенная женщина, казалось, безостановочно сплетала вокруг себя паутину интриг, озорства и суматохи. И хотя Рич был рад за друга, которому не приходилось скучать в семейной жизни, себе бы он такую подругу не пожелал.

— Здорово она тебя поймала, дружище.

— Ох, и зачем только я поехал в тот круиз! — с деланным отчаянием воскликнул хозяин дома.

Рич, чуть склонив голову, рассмеялся.

— Как же я рад, что меня там не было. Когда вы с Джоем вернулись из этого круиза женатыми, все окрестные холостяки просто опешили. Никому и в голову не могло прийти, что вы решитесь на этот шаг.

Кристиана появилась на пороге комнаты именно на этих словах. Остановилась в дверях и, пока не замеченная собеседниками, обвела всех троих взглядом. Мартин Ричланд наклонил голову, свет упал на его лицо, и Кристиана, не отдавая себе отчета, напряглась всем телом.

Пеппа нисколько не преувеличивала. Он в самом деле красив, как Бог, а в его голосе сочетались густота выдержанного коньяка и раскаты приближающейся грозы. Смех его словно приглашал окружающих разделить его радость, а благодаря его росту она во второй раз за несколько последних часов почувствовала себя равной среди равных, а не Гулливером в стране лилипутов, как это случалось обычно.

— А, вот и вы, Кристиана!

Пеппа, выскользнув из объятий Джоша, направилась к ней.

— Проходите, познакомьтесь с Ричем, а Джош пока нальет вам выпить. Сама я предпочитаю белое вино. Терпеть не могу шерри.

Рич разглядывал девушку, заранее решив, что ему хватит беглого знакомства, чтобы удовлетворить любопытство и забыть о ней. На первый взгляд она вроде бы не поражала красотой. Лицо приятное — но и только. Но вот фигура — вернее то, что можно было разглядеть — восхищала пропорциональностью форм и плавностью линий. Юной он бы ее не назвал, но не смог бы определить и точного возраста. Было что-то такое в ее внешности, что не поддавалось определению.

Окинув взглядом фигуру Кристианы, он на мгновение вспомнил женщину, которую увидел утром на вышке школьного бассейна. В той незнакомке было то же достоинство, то же чувство собственного «я», что отличало и Кристиану. Пораженный, он присмотрелся внимательнее. Та женщина была так же высока. На этом сходство заканчивалось. Его прыгунья осознавала красоту своего тела и даже не думала стесняться его. Наоборот, каждое ее движение говорило о непринужденности и свободе. А в этой женщине место изящества и грации заняла неловкость.

Сам того не заметив, Рич вздохнул с облегчением. По крайней мере, судя по ее взгляду, в намерения этой няни не входит охота за мужем. «Что ж, — решил он, — вечер, кажется, пройдет спокойно».

— Я тоже остановлюсь на белом вине, благодарю вас, — отозвалась Кристиана, повернув голову так, чтобы не встречаться с испытующим взглядом Рича.

Она всегда очень остро чувствовала скрытые эмоции, а сейчас они буквально захлестывали гостиную. Пеппа смотрела на нее выжидающе, Мартин глазел с таким видом, словно не мог сообразить — в какую категорию знакомых женщин ее зачислить, а Джош, похоже, самоустранился и забавлялся этим зрелищем со стороны.

— Это Мартин Ричланд-третий! — провозгласила Пеппа с видом фокусника, вынимающего из цилиндра белого кролика. — Рич, а это — Кристиана Дрейк, чудо-женщина, у которой хватило смелости взвалить на себя заботу обо мне и наших очаровательных близнецах!

Кристиана, улыбаясь в ответ на тираду Пеппы, взяла протянутый Джошем бокал.

— Должен же был кто-то вас спасти, — пробормотала она. — Лягушка-то явно была настроена воинственно.

Пеппа расхохоталась и снова прижалась к Джошу.

— Сегодня я была определенно не в лучшей форме.

Муж вопросительно взглянул на нее, но она его проигнорировала.

— Хорошо, что у Кристианы железные нервы, иначе до переговоров дело бы не дошло.

Рич переводил взгляд с одной женщины на другую. Видно было, что они уже успели подружиться, и их взаимное веселье и на него действовало заразительно. Он с удивлением заметил, как улыбка преображает лицо Кристианы, как загорается румянцем матово-бледная кожа,

— Вы меня заинтриговали. Что это за лягушка такая? — сказал он, внимательно следя за Кристианой.

У него возникло ощущение, что он видит бутон, расцветающий от первых прикосновений солнечных лучей. Она сделала несколько шагов, и до него донесся ее аромат — легкий, почти неуловимый запах, который словно дразнил его и манил к себе. В брошенном ею мимолетном взгляде Рич успел прочитать тот же острый интерес к себе, какой она сама вызывала в нем. Он поднес к губам бокал, поражаясь тому, что происходит. Как удалось этой женщине затронуть чувствительные струны в его разочарованной душе? Ее было трудно назвать хотя бы хорошенькой, а вокруг него всегда вились ослепительные красавицы. Она выше и крупнее женщин, которые ему нравились, и к тому же его приятельницы, как правило, все были моложе.

Задумавшись, он едва не пропустил ответ на свой вопрос. Пеппа, пригласив гостей за собой в сад, принялась на ходу пересказывать события этого утра. Рич шагнул вслед за Кристианой, выискивая причину своего странного интереса. Неправдоподобно приукрашенная история Пеппы пришлась как раз кстати, чтобы завязать беседу.

— Кажется, она сама не различает, где правда, а где вымысел, — негромко заметил он.

Глаза Кристианы, яркие, чистые, прекрасные, в то же время были на удивление застенчивыми. Но чем больше он вглядывался в ее лицо, тем больше убеждался, что знал ее прежде. Он обладал отменной памятью на лица — однако сейчас не мог вспомнить, где и когда мог встречаться с ней. Любопытство разгорелось в нем до такой степени, что он позабыл о принятом им решении сторониться противоположного пола.

— Если бы я сама не была участницей этой сцены, ни за что бы не узнала эту историю в таком изложении, — согласилась Кристиана, впервые посмотрев ему прямо в лицо.

Его взгляд обволакивал ее, обжигал кожу жидким золотом. Оба замедлили шаги, сами того не замечая, постепенно отстали от хозяев дома.

Рич остановился, плечом прислонился к кирпичной стене, так что Кристиане тоже пришлось остановиться.

— Держу пари, я вас где-то встречал, — медленно произнес он.

Его глаза пристально изучали черты Кристианы. Он никак не мог избавиться от растущего с каждой секундой ощущения чего-то давно знакомого, близкого.

— Нет, тут вы заблуждаетесь. Я бы не забыла. У вас запоминающаяся внешность. К тому же, если только последние несколько лет вы не путешествовали по Европе, мы никак не могли встретиться.

Рич нахмурился.

— У вас что, там семья?

Она улыбнулась, несколько удивленная его настойчивостью.

— Нет, — спокойно отозвалась она, потягивая вино.

— Вы ныряете? — неожиданно спросил он. Неизвестно откуда взявшаяся мысль пустила-таки у него в голове корни.

Кристиане хватило нескольких мгновений, чтобы справиться с удивлением. Годами выработанный инстинкт сработал и на этот раз, предупредив об осторожности. Ни намека на ее мимолетную растерянность не отразилось на безупречном мраморно-гладком лбу.

— Ныряю? В смысле — за жемчугом? Нет.

Он редко позволял себе выказывать такое нетерпение, с каким сейчас его ладонь разрезала воздух. Разумеется, Кристиана и та прыгунья никоим образом не могли оказаться одной и той же женщиной. И все же он почему-то продолжал прощупывать возникшую догадку:

— Да не за жемчугом. Я имел в виду прыжки в воду. С вышки.

— А почему вы спрашиваете? — удивилась она.

— Вы напоминаете мне одну девушку. Она прыгает с вышки, и прекрасно прыгает, нужно сказать. — Он замолчал в ожидании ответа, хоть и сейчас не был уверен — хочет ли знать правду, и какую именно.

— Вы видели, как она прыгает, но не знаете, как она выглядит? — Кристиана удивленно приподняла брови, прикидывая, каковы могут быть шансы, что он знает о ее занятиях прыжками. — Странно.

Как ни неправдоподобно это выглядело, но Рич, похоже, был тем самым анонимным зрителем на школьном стадионе. Иначе ему неоткуда было узнать о ее увлечении.

Рич молча пожал плечами. Какого черта он вообще завел этот разговор. Ясно же как Божий день, что она не может быть той прыгуньей. Из-за неприятностей на работе у него все в голове перемешалось. Только и всего.

— Ладно, оставим это. Очевидно, я обознался. — Он кивнул в сторону Пеппы и Джоша, поджидавших их. — Присоединимся к остальным?

Джош наклонился к уху Пеппы:

— Так, дорогая супруга, кажется, мне бы следовало свернуть твою бесподобную шейку. Рич не из тех, кто с благодарностью примет твою заботу об устройстве его жизни. Особенно в этом аспекте. Кей с ним такое сотворила, что ему вовек не забыть. А твоя кандидатура, по всей видимости, не из тех, кто выдержит ответную атаку Рича, когда он поймет, что его загнали в угол.

Пеппа покрепче прижалась к мужу, опустила голову на его плечо.

— Рича сможет понять лишь человек с такими же глубокими душевными ранами, как у него. Интуиция подсказывает мне, что именно Кристиана может оказаться этим человеком.

Джош устремил на нее серьезный взгляд.

— Я испытываю глубочайшее уважение к твоей интуиции, но если ты, не дай Бог, ошибаешься, пострадают они оба. Да и ты, коли на то пошло. У тебя слишком чувствительное сердце, не нужно тебе вмешиваться, эта ноша не по тебе.

Пеппа с нежностью прикоснулась к его щеке.

— Я не вмешиваюсь. Ты же меня знаешь. Я свое дело сделала, все остальное — их забота. Ну, конечно, если они сами не попросят о помощи. — Она с улыбкой заглянула в его обеспокоенное лицо. — Поверь мне.

— Я верю, ты же знаешь. — Направляясь вместе с Пеппой к гостям, Джош бросил на них оценивающий взгляд. — Они и вправду хорошо смотрятся вместе. И ростом она ему под пару. Она не красавица, но это никогда не было для Рича главным. И она любит детей, а вот это определенно для него важно.

Пеппа нежно улыбнулась.

— Вот видишь, я не сошла с ума. Хочешь пари? — Ее тонкие брови изогнулись, придав лицу задорное выражение.

Джош опустил взгляд на жену. Это выражение ему было очень хорошо знакомо.

— Боже мой, мадам, мне следовало сбежать при первом знакомстве с вами на том самолете!

— Вот еще! Сколько б ты тогда потерял!

Джош не мог с ней не согласиться. Пеппа была полна самых невероятных вдей. Он мог бы поклясться, что она ночами не спала, придумывая, чем бы еще довести его до умопомрачения.

— Ладно-ладно. Сдаюсь. А какова будет ставка?

— «Мазерати».

Джош так и впился глазами в жену.

— Только через мой труп. Водишь ты почти так же отвратительно, как готовишь. Разобьешься насмерть.

Насмешливо рассмеявшись, Пеппа потрепала его по щеке.

— Боишься проиграть?

Джош прекрасно видел расставленную ловушку и тем не менее попался. В конце концов, мужская честь что-нибудь да значит!

— Ладно, по рукам. А что я получу, если выиграю?

— Все, что пожелаешь, — великодушно пообещала она.

Удивленный, Джош еще раз оглянулся на Рича и Кристиану. Если Пеппа с такой легкостью раздает обещания, то у него, похоже, все шансы проиграть. А в результате его взбалмошная жена будет разъезжать по Джексонвиллу на управляемой скоростной бомбе с четырьмя колесами.

— Только — не предупреждать Рича! Впрочем, тебе бы это все равно не помогло.

Джош рывком повернулся к развеселившейся жене.