— Нет, нет, — поспешно ответил я. — Это очень интересно. Генерал кивнул и продолжал:
— Как раз в это время британское правительство вело переговоры с германским имперским правительством о заключении взаимовыгодных торговых соглашений, чтобы избежать братоубийственной войны, которая казалась неизбежной без раздела соответствующих сфер влияния.
Приобретение бумаг Максони сделало весьма заманчивой сложившуюся ситуацию. Осознав, и вполне справедливо, что теперь у них более благоприятная исходная позиция, британцы предложили объединить обе империи в нынешний Англо-Германский Империум с Ганноверско-Виндзорской династией на троне. Вскоре после объединения договор о согласии вступить в Империум подписала Швеция, и, как только был решен ряд технических деталей, 1 января 1900 года возник нынешний Империум.
Мне казалось, что генерал Бернадотт упрощает события. Сколько людей стали жертвой в процессе разрешения проблем не столь важных. Однако я не стал делиться с ним этими мыслями.
— С начала своего существования, — продолжал генерал, — Империум провел целую программу исследований, велась также работа по составлению карт, изучению А-континиума. Довольно долго исследования приносили непонятные результаты: на обширном пространстве во всех направлениях от исходной точки царит полный хаос, а снаружи этого региона существует бесконечное число линий. Лежащие вне Поражения, они все, как одна, представляют собой миры, в которых расхождение в общей дате истории началось лет четыреста назад. Иными словами, эти миры имеют одинаковую с нашим миром историю до 1550 года. При дальнейшем перемещении дата расхождения уходит в более далекие времена. Сейчас в своих исследованиях мы подошли примерно к одномиллионному году до новой эры.
Последней фразы генерала я не понял, но решил промолчать. Это, по-видимому, вполне устраивало Бернадотта.
— Но вот в 1947 году изучение фотографий, произведенных автоматическим шаттлом, выявило аномалию: внешне нормальный, обитаемый мир лежит в Зоне Блайта, иными словами, в Зоне Поражения!!! Чтобы отыскать эту линию, нам потребовалось несколько недель. В первый раз мы посетили мир, почти не отличающийся от нашего. Мир, в котором многие установления нашего мира продублированы. Нас ждало горькое разочарование: надежда на плодотворное сотрудничество между нашими мирами не сбылась.
Генерал повернулся к инспектору Бейлу:
— Соблаговолите продолжить!
Бейл выпрямился в кресле, сложил руки и заговорил:
— В сентябре 1948 года в этот мир были направлены два старших агента службы безопасности. Их временно возвели в ранг министров по особым поручениям и наделили полными полномочиями по ведению дипломатических переговоров с руководителями Национал-Демократического Союза. Эта политическая единица, по сути, включала в себя большую часть обитаемого мира В-1-два. Жестокие войны с применением радиоактивных взрывчатых веществ уничтожили наиболее цивилизованные районы этой линии.
Европа вся лежит в развалинах. Мы установили, что штаб-квартира НДС размещается в Северной Африке, а в качестве центра выступает прежняя французская колониальная администрация. Заправляет всем бывший солдат, утвердивший себя пожизненно диктатором уцелевшей части мира. Армия его состоит из подразделений всех прежних воюющих сторон и держится лишь на мародерстве и обещаниях высоких постов в новом обществе, основанном на грубой силе.
Наши агенты вошли в контакт с одним из высших военных, который назвал себя генерал-полковником Янгом. Этот Янг командовал шайкой оборванных головорезов в пестрых гимнастерках. Наши агенты попросили его препроводить их в резиденцию диктатора. Тогда Янг приказал своим молодчикам схватить их и бросить в тюрьму, где они были жестоко избиты, несмотря на дипломатические паспорта и верительные грамоты.
После этой ужасной экзекуции Янг отправил их на допрос к диктатору. Во время допроса диктатор вытащил пистолет и выстрелил одному из моих парней в голову, убив на месте. Когда же и второй агент отказался сотрудничать с диктатором, без признания его аккредитованным посланником имперского правительства, и потребовал наказания и подобающего обращения в духе международных соглашений, его передали в руки палачей.
Под пыткой агент обезумел, и его освободили, но лишь для того, чтобы дать ему умереть от голода и нанесенных ран.
Нам удалось его отыскать и вырвать из этого мира, но он умер, успев только рассказать о случившемся.
Я пока что воздерживался от комментариев. Слушать это было гадко, но методы, применявшиеся Империумом по отношению ко мне, тоже не вызывали восторга.
Генерал наконец подвел итог:
— Мы решили не предпринимать карательных акций и оставили этот несчастный мир в изоляции. Однако около года назад произошло событие, которое показало, что такая политика не годится. Манфред, прошу вас, продолжите вы!
— Подразделения нашей службы надзора Сети, — начал Рихтгофен, — внезапно обнаружили активность в одном из пунктов линии на некотором удалении от 0–0. Все это происходило в секторе 92. Предвидя такое обстоятельство, мы были начеку с самого начала, как только стали разрабатывать Сеть. Тяжеловооруженный объект неизвестного происхождения материализовался в одном из наиболее ценимых нами промышленных миров, входящих в группу миров, с которыми мы ведем торговлю с оборотом во много миллиардов фунтов. Материализация произошла в густонаселенном районе. Из объекта выпустили сильнодействующий газ, и сотни людей были убиты. После этого появились захватчики в масках, один-два взвода, и начался грабеж, разгром магазинов, с убитых срывали одежду и драгоценности — настоящий шабаш. Наш разведчик СНС появился через несколько часов после ухода агрессора. Шаттл подвергся массированному нападению со стороны восставших жителей, и ему с трудом удалось доказать, что это аппарат Империума.
Рихтгофен нахмурился.
— Спасательную операцию проводил я лично. Неизвестными было убито более четырехсот невинных людей. В результате пожара сгорели и были разрушены дорогостоящие производственные мощности, выведены из строя исследовательские центры, население было полностью деморализовано.
— Как видите, мистер Байард, — промолвил Бернадотт, — мы почти беспомощны в деле защиты друзей от набегов. И хотя разработали чрезвычайно чувствительные приборы обнаружения МК (Максони-Копини) поля, практически невозможно своевременно достичь атакованного места. Само перемещение не требует времени, но точно определить необходимую линию среди множества других — задача весьма трудная. Наши устройства позволяют это сделать, но лишь после максимального приближения в режиме ручного управления.
— После этого, с очень небольшими перерывами, — продолжал Рихтгофен, — наши дружественные миры подвергались еще семи рейдам. Затем обстановка изменилась. Рейдеры незнакомцев стали появляться в большом количестве, причем это были аппараты с большой грузоподъемностью. Кроме того, начались облавы на девушек. Стало очевидным, что возникла серьезная угроза миру среди А-линий.
В конце концов нам посчастливилось обнаружить поле рейдера в непосредственной близости от одного из наших вооруженных шаттлов. Он быстро настроился на сходящийся курс и материализовался через двадцать минут после начала нападения. Командир шаттла огнем из крупнокалиберного орудия разнес на куски аппарат пиратов. Несмотря на то что команда была деморализована потерей своего корабля, сопротивлялась она почти до последнего человека. Нам удалось захватить в плен для допроса всего лишь двоих.
"Интересно, — подумал я, — чем отличаются методы допроса Империума от соответствующих методов диктатора мира В-1-2?" — но спросить об этом не решился. Да и зачем, скоро это обнаружится.
— От пленников мы узнали гораздо больше, чем ожидали. Эффективность пиратских набегов зависела от неожиданности нападения и быстроты бегства. Было установлено, что в набегах участвует не более четырех аппаратов. На каждом может находиться около полусотни пиратов. Пленники хвастливо заявляли, что у них есть смертельное оружие и его пустят в ход для возмездия. Из слов пленников можно было заключить, что МК-привод появился у них совсем недавно и что им совершенно неизвестна конфигурация Сети, ни бесконечное разветвление одновременной реальности.
Пленники, видимо, думали, что их союзники отыщут нашу базу и легко уничтожат. К тому же они весьма смутно представляли себе размеры и характер поражения. Они упомянули об исчезновении нескольких своих аппаратов в этом районе. Оказалось также, к счастью для нас, что у них есть лишь самые элементарные средства обнаружения и что управление их аппаратами в высшей степени ненадежно. Но наиболее важной была информация о происхождении захватчиков. — Рихтгофен сделал паузу для драматического эффекта. — Это был все тот же несчастный наш близнец, мир В-1-два. И снова заговорил Бернадотт:
— Каким-то образом, несмотря на хаотическое состояние общества и последствия разрушительных войн, они преуспели в создании устройств, еще более примитивных, чем те, с которых мы начали почти шестьдесят лет назад. Следующий ход неприятеля оказался ошеломляюще неожиданным. Благодаря то ли удивительно быстрому развитию науки, то ли чудовищному упорству и слепой удаче одному из разведчиков удалось обнаружить линию 0–0 самого Империума. Аппарат материализовался в нашем континиуме в окрестностях Берлина, одной из королевских столиц.
Команда, видимо, была подготовлена к этому посещению. Она установила особое устройство на самом верху ажурной мачты посреди пустыря и сейчас же отчалила. Примерно в пределах трех минут, насколько мы были в состоянии определить, устройство взорвалось с невообразимой силой. Площадь опустошения составила более квадратной мили; число погибших исчислялось тысячами. До сих пор эта местность поражена какой-то формой радиации, исходящей от сожженного грунта. Жизнь в этом районе невозможна.
Я кивнул:
— Догадываюсь, что это такое.
— Да, — сказал генерал, — нечто подобное есть и в вашем мире, не так ли?
Я сделал вид, что вопрос этот чисто риторический, и промолчал.
Бернадотт продолжал:
— Какими бы грубыми ни были их методы и аппаратура, им удалось все же щегольнуть своей силой перед Империумом. Сейчас это вопрос времени — мы знаем, что им удастся разработать адекватные шаттлам средства управления и надежные устройства обнаружения. Вот тогда-то и возникнет проблема столкновения с полчищами оборванных, но хорошо обученных солдат, вооруженных грозными радиевыми бомбами, с помощью которых они уничтожили свою собственную культуру. Вот тогда-то они и набросятся на нас!
С этой проблемой нельзя не считаться, поэтому мы и занялись тщательной подготовкой. По всей вероятности, существует два возможных варианта, но оба в равной степени нежелательны. Либо мы ждем последующих атак и тем временем укрепляем нашу оборону, кстати говоря, малоэффективную по сравнению со сверхмощным оружием врага, либо сами отправляем огромную армию в мир В-1-два. Проблемы снабжения, перевозки, организации тыла и в том, и в другом случае будут неимоверно сложными.
Итак, я узнал кое-что об Империуме. Во-первых, у них нет атомной бомбы. И нет научной концепции энергии атома. Их рассуждения о характере войны против хорошо организованной, вооруженной ядерным оружием армии тому свидетельство. Во-вторых, у них нет опыта наших тотальных войн. Они примитивны, даже беспомощны в некоторых вопросах военной теории. Их образ мышления характерен скорее для европейцев XIX века, чем для представителей современного цивилизованного мира.
— Около месяца назад, мистер Байард, — Бейл снова принял эстафету, — появилось еще одно доказательство неизбежности встречи с противником. В самом сердце Зоны Поражения, на расстоянии от мира В-1 — два и даже более близком к нам, чем этот мир, мы тоже обнаружили уцелевший мир. Это ваш мир, мистер Байард, который мы назвали В-1-три.
В течение семидесяти двух часов сотни тщательно обученных агентов были размещены в специально подобранных пунктах мира В-1 — три. Мы решили избежать грубых ошибок, как это случилось с миром В-1-два. Слишком велика была ставка. По мере поступления информации выяснилось, что все агенты сумели благополучно внедриться в различные области политической и общественной жизни многих государств вновь открытого мира. Сведения от агентов немедленно поступали в Генеральный штаб и Чрезвычайный имперский комитет. Главной задачей последнего было как можно точнее установить календарные соответствия между мирами В-1-два и В-1-три, а также Империумом. Трудность этой задачи усугублялась не только огромным количеством параллельных аналогичных событий и лиц, но и некоторыми поразительными расхождениями.
Неделю назад было объявлено, что с вероятностью до 98 % можно считать, что ваш мир, мистер Байард, В-1-три, и мир В-1-два до 1911 года имеют одинаковую историю. Как раз в это время мой коллега из германской разведки, мистер Беринг, сделал блестящее предложение, и оно было немедленно принято. Все агенты прекратили свои исследования и сосредоточили усилия на отыскании следов… — Бейл взглянул на меня, — на отыскании следов мистера Байарда!
Они прекрасно понимали, что меня распирает от любопытства, и потому внимательно следили за моей реакцией. Я оставался спокоен, лишь выжидательно посмотрел на Бейла. Тот поджал губы. Видно, я чертовски ему не нравился.
— Мы напали на след в записях выпускников университета… — Бейл хмуро взглянул на меня, — его название чем-то напоминает алюминиевый сплав.
Должно быть, этот генеральный инспектор кончал в свое время Оксфорд, подумал я и сказал:
— Вы, наверное, имеете в виду Иллинойс?
— Во всяком случае, — продолжал Бейл, — проследить ваш дальнейший жизненный путь было сравнительно просто — военная служба, дипломатический корпус. Наш человек упустил только ваше участие в миссии во Вьетнаме.
— Не в миссии, а в Генеральном консульстве, — поправил я его.
Бейла, кажется, несколько раздосадовало мое замечание. И я был этому рад. Он мне тоже не нравился!
— Позавчера вы приехали по делам в Стокгольм. Там вас уже ждал наш человек. Он не упускал вас из виду, пока не прибыл аппарат. Остальное вы знаете.
Наступила тишина. Я заерзал в кресле, переводя взгляд с одного лица на другое. Выражение их было совершенно бесстрастным.
— Хорошо, — сказал я. — Теперь вы, конечно, ждете вопросов от меня. Не стану обманывать ваших ожиданий. Почему вы искали именно меня?
Поколебавшись, генерал Бернадотт открыл ящик стола и вынул оттуда плоский предмет, завернутый в коричневую бумагу. Затем снова заговорил, разворачивая бумагу:
— У меня здесь портрет диктатора мира В-1-два в парадной форме. Один из двух предметов, которые нам удалось получить из этого несчастного мира. Копии этого портрета развешаны повсюду.
Он протянул портрет мне. Это была литография весьма низкого качества, цветная, на которой был изображен человек в мундире, увешанный орденами. Под портретом красовалась надпись:
"Его превосходительство, герцог Алжира, Верховный главнокомандующий, генерал-маршал Брайан Первый Байард, диктатор".
Лицо на портрете было МОЕ!
Я долго смотрел на этот парадный портрет. Вряд ли это была подделка, я чувствовал себя сбитым с толку. Просто непостижимо.
— Теперь понимаете, мистер Байард, почему вы здесь? — спросил генерал, когда я вернул портрет. — Вы наш желанный козырной туз. Но лишь в том случае, если согласитесь помочь нам.
И он снова обратился к Рихтгофену:
— Манфред, будьте добры, изложите мистеру Байарду наш план.
— Весьма возможно, — начал Рихтгофен, — что мы могли бы избавиться от диктатора Байарда, разбомбив его резиденцию. Но это создало бы нам только временную передышку. Появился бы новый лидер и… Кстати, передышка была бы очень короткой, поверьте мне, враг силен. Вполне возможно и то, что атаки продолжались бы беспрерывно, без передышки. Кроме того, мы еще не готовы наносить массированные удары. Для нас было бы куда лучше, если бы Байард оставался руководителем Национал-Демократического Союза, но под нашим контролем.
Он выразительно посмотрел на меня.
— Специально оборудованный шаттл с опытными техниками мог бы высадить вас прямо на верхний этаж дворца диктатора в Алжире. И, вооруженный нашим наилучшим стрелковым оружием, вы проникли бы в спальню, убили бы негодяя и каким-то образом, пока не знаю каким, избавились от его тела.
После интенсивной десятидневной подготовки с небольшим сетевым коммуникатором вы смогли бы заменить мертвеца и править двадцатью миллионами бойцов Байарда.
— Неужели нельзя найти двойника? В вашем мире, в Империуме?
Бернадотт покачал головой:
— Ваш двойник умер в младенческом возрасте. Из вашей семьи у нас остался лишь троюродный брат, ближе никого нет.
Все уставились на меня, видимо ожидая, что в ответ на предложенную честь торжественно поклянусь стать грудью на защиту отечества и даже готов умереть за него. Они не учли, что моя Родина не здесь, что меня похитили и силой препроводили сюда. К тому же я просто не мог представить себя в роли убийцы, да еще убийцы самого себя. Мне становилось не по себе от одной мысли, что я останусь в банде висельников.
Я уже готов был открыто высказать все эти соображения, когда взгляд мой упал на Бейла. На губах его играла надменная ухмылка, и я понял, что именно этого он и ждет от меня. Его презрение ко мне было очевидным. Я чувствовал, что он считает меня трусом и болтуном. Я уже было открыл рот, чтобы заговорить, но, взглянув на инспектора, передумал и спросил другое.
— А что будет после того, как я стану во главе мира В-1-два?
— Через коммуникатор вы будете находиться в постоянном контакте с имперской разведкой, — живо отозвался Рихтгофен, — будете получать подробнейшие инструкции на каждый ваш шаг. Нам хотелось бы разоружить В-1-два за полгода. После чего вы вернетесь сюда.
— А почему не домой?
— Мистер Байард, — очень серьезно произнес Бернадотт, — вы никогда не сможете вернуться в ваш мир. Империум предлагает вам любое вознаграждение, которое только вы пожелаете, но не это. Раскрытие существования империума в вашем мире настолько серьезно, что исключает даже самую мысль о вашем возвращении, однако…
Взгляды присутствующих обратились к генералу. Судя по его взгляду, он собирался сказать что-то очень важное.
— Чрезвычайный комитет уполномочил меня, — заявил он торжественно, — предложить вам чин генерал-майора, мистер Байард. Если примете мое предложение, вашим поручителем будет дело, о котором мы сейчас ведем речь.
Бернадотт протянул мне большой лист пергамента.
— Вам следует знать, мистер Байард, что Империум не присваивает званий, да еще таких высоких, без особых на то оснований.
— Такого звания еще нет в войсках Империума, — с улыбкой заметил Беринг, так же как и званий генерал-лейтенант и генерал-полковник; вы будете единственным в своем роде.
— Мы взяли это звание из вооруженных сил вашего мира в знак нашего глубокого уважения к вам, мистер Байард, — промолвил Бернадотт. Но от того, что оно необычно, оно не становится менее аутентичным.
Я слушал и смотрел на причудливый лист бумаги. Империум готов хорошо заплатить за выполнение столь необходимой для него задачи. ВСЕ, ЧТО Я ЗАХОЧУ! Видимо, чувства, отразившиеся на моем лице в этот момент, они приняли за самодовольство. Еще бы, сразу две генеральские звезды! Что же, пусть тешат себя этой мыслью. Я больше не дам им козырей в руки против себя.
И я ответил:
— Я обдумаю ваше предложение.
Теперь Бейл выглядел озабоченным. Он, видимо, ожидал, что я наотрез откажусь, а теперь считает, что я растерялся. Пусть думает, что хочет. Он надоел мне.
Тут заговорил Бернадотт:
— Я собирался совершить беспрецедентный поступок, мистер Байард. По собственной инициативе, как глава государства, присвоить вам звание полковника королевской армии Швеции — без всяких условий. И делаю это потому, что уверен в вас. К тому же это важно еще и чисто теоретически.
Он встал, улыбнулся и протянул мне руку:
— Поздравляю вас, полковник!
Я тоже поднялся. Все остальные уже стояли.
— В вашем распоряжении двадцать четыре часа, полковник, — сказал Бернадотт. — А сейчас препоручаю вас заботам графа фон Рихтгофена и мистера Беринга.
Рихтгофен обернулся к Винтеру:
— Не присоединитесь ли к нам, шеф-капитан?
— С удовольствием, — ответил Винтер, щелкнув каблуками и наклонив голову.
Как только мы вышли в зал для приемов, Винтер дружески похлопал меня по плечу.
— Поздравляю вас, старина. Вы выдержали испытание. Казалось, уверенность снова вернулась к нему.
Я внимательно осмотрел своего похитителя.
— Вы имеете в виду короля Густава? — спросил я. Винтер даже замер от удивления.
— Но откуда вы знаете? Откуда вы, черт возьми, это знаете?
— О, должно быть, — с воодушевлением сказал Беринг, — в его мире Бернадотт тоже известен, не так ли, мистер Байард?
— Совершенно верно, мистер Беринг. Теперь наконец я все понял.
Поделиться книгой: