— Нет уж, поехали! — вся рациональная натура моториста асфальтового катка протестовала против увиденного чуда, и остановить Юрин каток теперь бы не смог никто.

Сворачивать к Сидорову не пришлось. Едва каток сдвинулся с места, хрупкое видение распалось, открыв свою тайну. Округлая вершина большого дерева в ближайшей ложбинке, а на холме — одинокий телеграфный столб с поперечной перекладиной. Представ поодиночке, они сразу обнаружили свою материальную природу. Только в час заката и с одной-единственной точки путник может видеть нерукотворный собор. Для всех остальных чуда не существует.

— Вот видишь, — произнёс Юра почему-то с сожалением. — Я же говорил, что никакой церкви тут нет.

* * *

Как всё-таки несправедливо устроен мир! Асфальтовый каток — механизм, во всём сродный асфальту, — но страха ради милицейского не смеет показаться на сколько-либо приличной трассе. И чем мирная машина сумела травмировать нежную душу майора Синюхова?

Глухой ночью, когда лишь точки бессонных созвездий прокалывают мрак, братья Неумалихи-ны и примкнувший к ним Богородица выбрались на большую дорогу. Вообще-то, от Карельского Пестова Юре следовало свернуть направо, через Вятку и Лесное спешить к Твери, но мастер, способный починить всё на свете, жил в городе Пестово, и Юра, не рассуждая, свернул налево. Не пешком же Гришке идти, когда старший брат с машиной рядом. Верный данному обещанию не поворачивать по собственным следам, он уже прикидывал в уме, как будет выбираться из неудобной ситуации. Вообще-то, в Москву можно и через Сандово ехать, поезда едут и даже раза два в неделю доходят. Крюк, правда, получается километров сто, не меньше. Впрочем, этих крюков уже была полная ноша и ещё будут. Российские дороги прямо не идут.

На рассвете, как и ожидалось, подъехали к городу. Каток миновал красивый столб с чеканной надписью «Пестово». На некоторый срок население города превысило 15 850 человек.

Город Пестово молодой, иные его жители старше самого города, а вот название древнее и непростое. Народная молва производит название города от медвежонка-пестуна, хотя на самом деле происходит оно от слова «пясть», то есть ладонь, сложенная горсточкой. Когда в одном месте словно в пясточке собралась и добрая пахотная земля, и луга, и хороший боровой лес, да тут же ещё и вода — озеро или речка, — вот такое место и зовут Пестовым. Таких мест на Руси немало, есть поблизости Карельское Пестово, есть Пестово Русское и в Тверской области деревня Пестово имеется, а в Московской области, говорят, стоит посёлок Пестово, с ударением на первом слоге, но тоже наверняка из той же дружной семьи.

К рынку подоспели вовремя: «Металлоремонт» был ещё закрыт, но хозяин, Коля Ключник, бывший саксофонист, известный в этом качестве всему городу, уже отвинчивал болты на железной шторе, готовясь к началу трудового дня.

Юра подогнал каток вплотную к ларьку, заглушил дизель и спрыгнул на землю.

— Доброе утро, — сказал он. — Мы по вашу душу.

Коля оглядел махину катка и, предупреждая вопрос, сказал:

— Болванок для бульдозерных ключей нет. С ними вообще последнее время перебои.

— А у нас не бульдозер, — поправил Юра. — У нас — велосипед.

Коля ещё раз оглядел каток и кивнул:

— Хороший велосипед. Прочный.

— К сожалению, не очень, — вновь поправил Юра, принимая от Гриши пострадавшую гоночную машину.

— Вы мне хотя бы ларёк дали открыть! — взмолился Коля.

— Так вы открывайте, мы подождём, — в голос согласились братья, но мастер уже склонился над велосипедом, разглядывая исковерканное переднее колесо.

Смотрел он долго и внимательно, потом спросил:

— Что я вам плохого сделал, что вы это мне привезли? Вы посмотрите, у него переднее колесо в спираль Мёбиуса скручено! Как вам это вообще удалось?

— Это оно само, — посетовал Гриша. — А нам бы его обратно раскрутить.

— Задача топологически неразрешимая, — произнёс Коля, самой лексикой доказывая, что недаром он считается одним из образованнейших людей на пестовском рынке. — Хотя раз оно так закрутилось, то можно и назад перевернуть. Будем думать.

Думал он долго, и чем дольше думал, тем несчастней становился. Современный гоночный велосипед машина нежная, с какой-нибудь «Украиной» Харьковского велосипедного завода его роднит только название. С тисками и кувалдой к нему лучше не подходить.

— ...ну хорошо, — бормотал Коля, — это я, положим, растяну, даже знаю как... а тут как быть? Это тебе не железо, набело не загладишь, значит, сопротивление воздуха и скорость не та... Подвеску бы подвижную поставить, да некуда. С виду велик не велик, а халтурить не велит...

Наконец, Коля поднял голову и, виновато улыбнувшись сквозь усы, признался:

— Не, братцы, как было — не получится. Моцарта слабать, конечно, можно, он даже и ездить станет, но ведь вам нужно по-настоящему. Значит, ставить запасное колесо. Неужто у вас запаски нету?

— Откуда у него на велике запаска? — сказал Юра. — Гоночник, в нём всё лёгкости подчинено. Это у меня на катке запаска есть, а у него нету.

— У тебя, говоришь, есть запаска? — переспросил Коля. Он подошёл к катку, зачем-то померил штангенциркулем толщину обечайки, почесал в затылке и вновь уплыл в глубины инженерной мысли. Можно было разобрать только, как он бормочет: — Вилка узка, таскает по три куска, надо бы развесть, чтоб таскала по шесть.

Пословицы этой Юра прежде не слыхал, мама обычно говаривала: «Ложка узка, таскает по два куска, надо бы пошире, чтоб таскала по четыре». А вилка, значит, в любом формате оказывается на треть производительнее.

— Так! — заключил Ключник. — Помните мою доброту, сделаю всё как следует быть. Запаску с катка снимем и поставим на велосипед. Вилку малость придётся расширить, рулевую тягу тоже усилим, и всё у нас будет как надо.

— С ума сошёл? — спросил Гриша. — Я же с таким колесом с места не сдвинусь.

— Ты сначала дослушай, — категорически потребовал мастер. — Тебе с места сдвигаться и не надо будет, он тебя сам повезёт. Смотри, запаска у катка большая, ёмкая, там всё, что надо, поместится. Я там одну штучку поставлю...

— Мотор?! — гневно возвысил голос велосипедист.

— Обижает, — пожаловался в пространство Коля. — Велосипед с мотором всё равно, что девушка с бородой — ни красоты, ни мужественности. Я тебе подвеску новую установлю, собственного производства. Вот смотри, — Коля вытащил из кармана мятый листок и огрызок карандаша, принялся вычерчивать маловразумительные каракули, — это вилка твоего велосипеда, она будет опираться не на ось, а на обод колеса, а с осью будет соединяться подвижной штангой — вот так. Чтобы колесо вращалось, здесь мы поставим шестерню с асигментным зубом, ну и на колесе с внутренней стороны тоже зубы отфрезеруем; я так думаю, что модуль-два в самый раз подойдёт. А вот с опорным подшипником ещё помозговать нужно, триста пятый, боюсь, мал окажется.

— Всё это хорошо, — сказал Гриша, — но какое отношение имеет...

— А ты смотри! — вскричал Коля Ключник, тыча пальцем в свой набросок. — Центр тяжести у твоего велосипеда где — вот он. А точка опоры — вона где! Значит, у нас возникает вектор силы, направленный вперёд. В школе учился, параллелограмм сил рисовать умеешь?

— Уметь-то умею, — протянул Гриша, — одного не понимаю: ну, повернётся колесо один раз, а дальше?

— А дальше — опора скользящая, подвижная штанга подтянет её вверх и опять колесо начнёт поворачиваться.

— Так это же вечный двигатель получается...

— А, дошло!.. — закричал Коля торжествующе. — Вот его я тебе и поставлю на велосипед. На простом велосипеде вся эта механика не поместится, а этому колесу, — Коля пнул ногой валец, — в самый раз окажется.

— Так ведь вечный двигатель невозможен! — пытался вразумить образованный спортсмен.

— Кто тебе это сказал?

— Это все знают.

Коля даже крякнул огорчённо.

— Не помню, кажется, Эйнштейн говорил: когда все знают, что какая-то вещь невозможна, непременно находится кто-то, этого не знающий. Вот он-то и делает открытие. Короче, так — хотите, делаем вашу машину прямо сейчас, пока заказчик не пошёл. Сегодня пятница, народу будет много.

С катка сняли третий валец, который почти всю дорогу бесполезно висел в воздухе, промыли от закисших остатков одуванчиковой барды. Коля сунулся внутрь, шетиня усы, принюхался к пьяному аромату, сказал уверенно:

— Вот сюда наварим стальную полосу и по ней нарежем зуб. Для этого патрон нужен и делительная головка. У вас есть?

— Нету, — отозвался Юра.

— Ладно, ради такого дела — из дома принесу. Ну так, с опорным подшипником что решаем?

— А кто у нас мастер?

— Правильно, вали всё на рыжего!

Юра пожал плечами. Рыжих среди них не было, разве что Богородица, да и то самую малость.

На безотказном катке, который теперь смело можно было назвать двухвальцовым, скатали домой к Коле; привезли сварочный аппарат и делительную головку, но к работе Коля приступить не успел — появился первый заказчик: тётка раннепенсионного возраста.

— Здравствуйте, — сказала она и замолкла в затруднении.

— Ну, здравствуйте, — согласился Ключник, выжидательно глядя на тётку и явно не собираясь задавать наводящих вопросов.

— Ключ надо, — наконец сформулировала бабка задачу, — от хлева.

— Надо — сделаем, — Коля пожал плечами. — Образец давай.

— Где ж я его возьму? Ключ один был, да потерялся.

— Тогда — замок неси. Попробую по замку сделать.

— Так замок на хлеву висит, запертый. Как я его принесу?

— Мамаша, — истово произнёс Коля, — сама посуди, ну как я тебе ключ сделаю, ни образца, ни самого замка не видавши? Как я узнаю, какой ключ тебе нужно?

— Обычный. Чтобы хлев отпирал.

— Поди да купи новый. А старый выкинуть можешь.

— Куда я его выкину, хороший замок? И потом он на хлеву висит, замкнутый; поросёнок там заперт — кормить пора, а дверь не открыть.

— Горе мне с вами! — взмолился Коля. — Ну какой там у тебя замок, скажи толком!

— Калачиком.

— Ты бы ещё сказала — сайкой! Ключ от него какой — плоский, круглый?

— Такой, длинненькой...

Коля застонал.

— Ой, трудно мне с вами! Ну хорошо, сейчас покажу образцы... — Коля вынес из будки штук пять болванок от навесных замков. — Показывай, какой у тебя ключ был.

— Так вот же мой ключик! — закричала тётка и попыталась ухватить одну из болванок.

— Постой! — сурово осадил заказчицу Коля. — Это ещё не ключ, его ещё точить нужно. В общем, иди, погуляй минут пятнадцать, пока я работать буду.

Бабка покорно удалилась.

— Видали, — спросил Коля, — с кем приходится работать? И вот так постоянно, дня не проходит, чтобы какой-нибудь беглец из паноптикума не явился. Я бы эту дуру прогнал, да поросёнка жаль, голодный сидит.

Коля удалился в будку, там зажужжал фрезерно-копировальный станок. Через пять минут мастер вновь появился на улице.

— Вот и все дела. Первые тридцать рублей, можно сказать, заработал.

— Как же всё-таки без образца? — спросил Гриша.

— А зачем ему образец? Это же не замок, а недоразумение, его против честных людей вешают. Такие замки все одним ключом открыть можно. Как говорится: замок замок на замок, чтобы замок не замок. А вот ваша задачка — это да... Давно ты с этой запаской ездишь?

— Года нет, — сказал Юра, которому вдруг стало жаль каток, ни с того ни с сего потерявший один из трёх вальцов. Прежде, бывало, ругался на лишний стальной цилиндр, поминал пятую ногу, а теперь — как не хватает чего.

— Годик, говоришь, скоро? Самое время, чтобы зубки резались. Вот мы ему сейчас зубы-то и нарежем.

— А хватит модуль-два? — спросил Гриша, которому эти слова не говорили ровным счётом ничего.

— Как это — не хватит? — удивился Ключник. — Такой зуб на поворотных башнях морских орудий стоит и вполне держит.

— Тогда давай, — согласился велосипедист.

Первые два зуба Коля отфрезеровал сам, третий, под его присмотром, сделал Юра, а дальше Юра работал уже самостоятельно, а Коля разбирался с пошедшим, наконец, заказчиком. Отремонтировал пожилой даме такой же пожилой, как и она, зонтик. Наточил ножницы владелице частной парикмахерской. В хлам разругался с самой первой заказчицей, посчитавшей, что тридцать рублей за ключ, сделанный по наитию, без образца, — слишком дорого. Короче, вертелся, как электровеник. Экономисты говорят, что один ключник должен приходиться на сорок тысяч населения. Он их успевает обслужить, а они его — прокормить. В городе Пестово, даже вкупе с районом, сорока тысяч народу нет, но не ездить же людям из-за потерянного ключика в Боровичи... Вот и приходится быть мастером на все руки — лудить, паять, ЭВМ починять. А в перерывах — изобретать вечный двигатель. Без вечного двигателя кустарь-одиночка в маленьком городке пропадёт.

К обеду внутренность снятого вальца украсилась зубчатой дорожкой, и Коля приступил к монтажу подвески. При этом он успевал непрерывно говорить, делясь житейскими наблюдениями и немудрящей житейской мудростью:

— Тут одна есть, так она ключ от дома каждый месяц теряет. Я новый уже могу с закрытыми глазами выточить, по памяти. Я ей говорю: брелок купи или цепочку и носи на шее. Нет, отвечает, брелок — дорого. А сколько она денег у меня оставила — сказать неловко. Мне-то что — доход, а ей убыток. А ещё недавно один из наших бизнесменов заходил. Выточи, говорит, ключ к финансовому успеху.

— И что?

— Выточил. Из латуни, правда; золота он мне на заготовку пожалел. А так всё честь по чести, вот такенный ключик, полированный, лаком его покрыл, чтобы лучше блестел.

— А финансовый успех?

— Куда ж он денется? Покуда не весь лес повывели, финансовый успех нам обеспечен. Вот ключей от счастья почему-то ещё никто не заказывал. Хотя его так просто не выточишь, счастье штука уникальная, а станок, сам понимаешь, фрезерно-копировальный. И вообще, такой ключ не резать, а ковать нужно, да ещё и собственноручно. Слыхал небось: каждый сам кузнец своего счастья.

— А что, — спросил Юра, — ключи от города ты сделать можешь?

— От Пестова? Запросто.

— От Москвы. А то едем и никак добраться не получается. А был бы ключ, небось духом бы домчали.

— Не, от Москвы не могу. Сам посуди, я же не москвич, так, проездом бывал, а чтобы настоящий ключ сделать, нужно в городе жить, да не просто туда переехать, а от дедов-прадедов, чтобы не только ты в городе, но и город в тебе жил. А который приезжий, он, может, и успеха добьётся, и всё такое заведёт — прям, вся Москва у его ног. А приглядись — нет у него от города ключа, в лучшем случае — отмычка.

— Слышь, Гришка, о тебе говорят!

— А я и не москвич, — отвечал Гриша. — Я гражданин мира.

— Безродный космополит? — весело спросил Коля.

— Не-е, не безродный. Мама у меня в деревне живёт. А в Москве я тоже... проездом. Профессия у меня такая, чтобы ездить.

— Ну давай, сейчас починим твой агрегат — и поедешь.