– Так он встречал самозванца…

– Понятно… И что, после встречи почтенный Агалт по-прежнему не верит в Серого Магистра?

И тут Злат неожиданно стал совершенно серьезным.

– Я точно сказать не могу, только когда он меня к тебе посылал, я услышал, как отец-хранитель ему шепнул, что надо с тобой быть поаккуратнее, что ты можешь натворить дел в монастыре.

– Хм… – Я пожал плечами. – Каких дел они от меня ждут? Мне всего-то и надо, что предназначенное для меня Слово…

Злат снова ухмыльнулся.

– Я так понял, что они этого Слова не знают, поэтому и опасаются, что ты из них душу вытряхнешь… Если ты, конечно, истинный Серый Магистр.

– Ах вот как!… Значит, ваш монастырь утерял завещание отца Хэлфа?! – На этот раз моя усмешка была довольно неприятной. – А ну-ка пошли к настоятелю.

И я круто повернул назад.

Меня охватил страх пополам с чудовищной яростью. Не хватало только, чтобы из-за этих разжиревших познавателей Сути вся наша работа, все наши жертвы, да и самый смысл моей жизни пошли псу под хвост!

Теперь уже толстому Злату некогда было раздумчиво шуршать листьями. Он едва поспевал за мной и сразу обнаружилось, что бедняга страдал одышкой.

Тем не менее, когда я добрался до заднего крыльца монастыря, Злат располагался всего лишь в шаге позади меня, хотя и пыхтел, словно отпариватель утюга.

Я поймал первого попавшегося монаха и, схватив его за воротник хламидки, поинтересовался:

– Где, милейший, я могу увидеть вашего настоятеля?

Монашек захлопал глазами, затем, задрав подбородок, глянул в небо и прохрипел:

– Если отец-настоятель оправился от своей немочи, то сейчас он должен быть в своем кабинете…

– Это какой же немочью он страдает? – переспросил я, напрочь забыв о собственных проказах.

– Желудочной… – коротко ответил монах и дернулся, пытаясь освободить воротник своей хламиды.

Я в сердцах плюнул и, повернувшись к Злату, скомандовал:

– Веди в кабинет настоятеля…

Злат с такой скоростью ринулся по коридору, что отпущенный мною монах едва успел прижаться к стене, дабы не быть растоптанным моим помощником.

Мы поднялись на второй этаж, и через несколько мгновений Злат распахнул передо мной роскошные двустворчатые двери.

Я вошел в просторную приемную, в которой хозяйничал молодой паренек в привычном темном одеянии, изготовленном, правда, из отличного шелка. Быстро подойдя к его столу, я оперся ладонями на столешницу и навис над сжавшимся на своем стуле пареньком.

– Где настоятель?

Я, конечно, не кричал, но мой голос был, по-видимому, не менее страшен, чем моя разъяренная физиономия, поэтому паренек ответил мне, просто не успев придумать хоть какой-то лжи:

– В отхожем месте, господин…

– Как, он еще оттуда не вылез?!

– Он только что туда направился. У него очередной спазм…

– Ах у него спазм?! Щас я ему произведу инъекцию! Где его сортир?!

Паренек слегка замялся, но когда я гаркнул: «Говори!…» – он тут же доложил:

– В кабинете, дверь за столом у окна… Только… – попытался он что-то добавить, но я его уже не слушал. Рванув витую бронзовую ручку на себя, я вломился в кабинет настоятеля.

Большая светлая комната была поделена на две части длинным узким столом для совещаний, примыкавшим одним концом к большому письменному столу, располагавшемуся у противоположной от входа стены. Левая стена представляла собой почти сплошное окно в хитром, изысканно-тонком переплете, вдоль правого стоял тяжелый застекленный шкаф, наполненный разнообразными, порой довольно странными предметами. В стене за письменным столом действительно виднелись две небольшие двери.

Широким шагом я направился к двери, что была у окна, не обращая внимания на трех дородных монахов, сидевших у приставного стола и резко оборвавших при моем появлении довольно шумный разговор. Все трое уставились на меня с плохо скрываемым страхом.

Я сделал знак следовавшему за мной Злату, чтобы он оставался в кабинете, а сам прошел в подсказанную секретарем настоятеля дверь.

За ней оказался довольно короткий коридорчик, оканчивавшийся еще одной дверкой, из-за которой доносилось характерное кряхтение и не менее характерный запах.

Я рванул дверь, и накинутый с противоположной стороны крючок, не выдержав рывка, выскочил из скобы.

Настоятель сидел на стульчаке с перекошенной физиономией, но мне было не до сострадания. Я схватил его за шиворот рубахи, сдернул со стульчака и потащил по коридору к кабинету, не обращая внимания на то, что ноги бедняги путаются в спущенных штанах, а его роскошная сутана осталась висеть на гвоздике в отхожем месте.

Через минуту мы вернулись в кабинет, и я, вытолкнув настоятеля на середину, задал всей четверке интересовавший меня вопрос:

– Вы помните, в чем заключается завещание отца Хэлфа?!

Все присутствующие, включая Злата, уставились на настоятеля Агалта, а тот…

Вы себе представить не можете, насколько мужчина бывает выбит из колеи, если у него спущены штаны. Можно подумать, что для сильного пола нет ничего более постыдного, чем собственная неприкрытая задница. Во всяком случае, настоятель Агалт вел себя в полном соответствии с изложенной только что максимой. Он был бледен, и отнюдь не из-за расстроившегося желудка, он странно приседал, сведя ноги вместе и пытаясь дотянуться до лежащих на полу штанов. Однако если ему это удавалось, он с такой скоростью пытался натянуть несчастные штаны на свои ноги, что неизбежно выпускал их, когда они застревали на согнутых коленях. Короче, настоятелю было явно не до ответов даже на самые грозные вопросы.

В течение нескольких долгих секунд все присутствующие наблюдали эту суетливую борьбу настоятеля с собственной одеждой, и вдруг раздался голос одного из сидящих за столом монахов:

– Может быть, мы переключим наше внимание с достопочтенного настоятеля… ну хотя бы на меня и дадим ему спокойно одеться… А я тем временем попытаюсь ответить на достаточно сложный вопрос нашего гостя.

Пять пар глаз оставили в покое голый зад настоятеля и уперлись в говорившего.

Надо сказать, что этот монах мне сразу не понравился. Его хитрющая физиономия без слов говорила, что он просто не может не обмануть слушающего его человека. Но краем глаза я заметил, с каким почтением взирают на него его коллеги и решил подождать продолжения.

Ждать пришлось недолго. Убедившись в том, что он перехватил наше внимание, монах почесал себе нос и совершенно покойно заявил:

– Да, нашим монастырем действительно было утеряно завещание отца-основателя…

Я едва не зарычал от ярости, а монах, выполнив эффектную паузу, продолжил:

– Но монастырь в этом не виноват. Восемьсот лет назад все руководство монастыря практически в одночасье скончалось от черной оспы, а настоятель сошел с ума. Передать завещание Хэлфа следующему поколению было просто некому…

«Довольно слабое утешение, – мелькнуло у меня в голове, – и наверняка вранье…»

Но монах еще не закончил своего выступления.

– К счастью, не все потеряно. Сам отец Хэлф посетил наш монастырь после постигшего нас несчастья! Он, как записано в наших древних хрониках, сам назначил нового настоятеля и имел с ним долгую приватную беседу. Кроме того, он сотворил Темное Окно, за которым хранится наша часть его завещания. Вспомните, как говорится в шестнадцатой книге «Бытия» нашего монастыря: «…И тогда великий Хэлф еще раз пришел в горы Тань-Шао к монастырю Преклони Голову, чтобы восстановить утраченное монахами завещание. Но, не доверяя более хрупкой человеческой плоти, великий Хэлф сотворил Темное Окно и поместил свое завещание за ним, так чтобы Серый Магистр сам, своей рукою, мог извлечь его, когда наступит срок исполнения пророчества…»

И монах торжествующим взглядом оглядел собравшихся. Настоятель, как оказалось, успел за это время несколько привести себя в порядок и сразу же перехватил инициативу.

– Только ты, гость, должен знать следующее: если ты не являешься истинным, ожидаемым, Серым Магистром, то за Темным Окном тебя ожидает нечто худшее, чем просто гибель!

– Худшее, чем гибель? – переспросил я. – И что же это такое?…

– Откуда мне знать? – Настоятель ощерился в язвительной улыбке. – Я же не выдавал себя за Серого Магистра и не совался за Темное Окно…

Он немного помолчал, оглядывая меня прищуренным глазом.

– Мы хотели спасти тебя…

Увидев мою недоверчивую ухмылку, настоятель повысил голос:

– Да! Мы хотели спасти тебя от незавидной участи! Именно поэтому мы показали тебе ночную битву с крыскиным воинством!… Именно поэтому мы хотели, чтобы ты покинул наш монастырь, хотя бы и заболевшим!… Но ты сам выбрал свой путь!… Я отведу тебя к Темному Окну, и поступай как знаешь! Только имей в виду: если ты не тот, за кого себя выдаешь, то погубишь не только себя, но и весь наш мир. Ты готов взять на себя такую ответственность?

Теперь уже пять пар глаз уперлись в мое лицо, но это меня мало смутило.

– Я-то готов, а вот почему это ты, отец-настоятель, так недоверчиво относишься к возможности появления Серого Магистра?…

Настоятель Агалт несколько оторопел, а затем в его глазах загорелся какой-то мрачный огонек.

– Хорошо, я открою тебе тайну, известную только мне. Она передается от настоятеля к настоятелю только в нашем монастыре… – Агалт немного помолчал, а потом продолжил более спокойным тоном: – Отец-хранитель уже сказал, что Хэлф во время своего последнего посещения долго разговаривал с назначенным им настоятелем. Именно во время этой беседы он посоветовал не особенно рассчитывать на появление Серого Магистра…

– Вот как?! – перебил я настоятеля.

– Именно так! – резко подтвердил он. – Настоятель монастыря удивился не меньше твоего, ведь с самого основания монастырей Тань-Шао ожидание Серого Магистра было их основным предназначением. Но в ответ на это удивление Хэлф только рассмеялся. Если и появится человек, называющий себя этим именем, сказал он, то скорее всего это будет самозванец.

– А кроме того, он советовал вам не делиться этой информацией с настоятелями других монастырей… Ну разве что намеками склонить их к такой же мысли… Не так ли?

Лицо настоятеля Агалта вытянулось, а я усмехнулся, догадываясь, кто именно устроил весь этот аттракцион с гибелью руководства одного из монастырей и поправкой к первоначальному завещанию.

– Ладно, – махнул я рукой, – мне понятна ваша позиция… Теперь веди меня к Темному Окну.

– Хорошо, я отведу тебя, – ответил настоятель тоном Юлия Цезаря, а затем, немного смутившись, добавил в стиле Чарли Чаплина: – Только мне необходимо одеться…

И он тут же бросился в угол кабинета и исчез за маленькой дверкой. А все находившиеся в кабинете замолчали, погрузившись в свои невеселые думы.

Агалт вернулся через несколько минут, закутанный в свой роскошный черный балахон и с восстановленным чувством собственного достоинства. Он величественно кивнул мне, приглашая следовать за собой, и направился к выходу из кабинета. Я поманил Злата и последовал за настоятелем. Однако, мало доверяя своим негостеприимным хозяевам, я на всякий случай нашептал коротенькое заклинание Малого Уха и прилепил его к письменному столу настоятеля.

Мы спустились вниз и, пройдя коротким коридором, снова оказались на заднем дворе монастыря. Настоятель повел нас в сад и здесь, оглянувшись, потребовал:

– Пусть Злат останется здесь, ему совершенно незачем идти вместе с нами.

Быстро прикинув, нужен ли мне лишний свидетель, я знаком приказал Злату остаться, после чего Агалт снова двинулся вперед по одной из самых малохоженных дорожек. Ее, по-видимому, и не чистили, потому что под ногами тут же сухо зашуршали опавшие листья.

Настоятель уводил меня все глубже и глубже в сад. Уже и монастырские постройки скрылись за облетевшими деревьями, а вдоль дорожки пошли заросли каких-то совсем не фруктовых кустарников. Сад постепенно переходил в довольно запущенный парк. Наконец, перевалив через невысокий холм, мы спустились в узкую лощинку, и здесь, возле низко стелящихся кустов, настоятель остановился.

– Ты все еще настаиваешь на своем? – неожиданно грустно спросил он меня.

– Я не имею права отступить, слишком многое зависит от того, смогу ли я отыскать свой Путь, – в тон ему ответил я.

При этих моих словах настоятель заметно вздрогнул и пристально посмотрел на меня.

– Может быть, ты действительно тот, кого мы столько ждали?… – тихо, словно для самого себя пробормотал он, а потом нагнулся и приподнял лежавшие на земле ветви. Под ними открылось черное стоячее зеркало воды. Во всяком случае, так мне показалось в первое мгновение.

– Вот то самое Темное Окно, которое оставил для Серого Магистра Хэлф… И прошу тебя, не надо ни в чем винить наш монастырь…

Последние слова настоятеля были настолько неожиданны, что я не удержался и ответил:

– Это Окно оставил совсем не Хэлф.

Настоятель вскинул на меня удивленный взгляд, и я пояснил:

– Если бы ты задумался, то и сам бы понял, что смерть и безумие, поразившие ваш монастырь восемьсот лет назад, а также последующая поправка завещания Хэлфа организованы врагом основателя монастырей Тань-Шао.

– Но почему тогда этот враг выбрал именно наш монастырь?… – Настоятель явно был сбит с толку и все-таки пытался отстоять авторитет монастыря и своих предшественников. – Почему он не сделал того же в других монастырях?…

– Видимо, именно в вашем монастыре появился человек, которого можно было сбить с дороги Истины… Именно его и назначил Ариман новым настоятелем монастыря. А потом эта «тайна», передаваемая от настоятеля к настоятелю, была освящена авторитетом первых руководителей и временем.

– Но если это так, тогда тебе нельзя заглядывать в это Окно! – сдался настоятель.

– А как мне еще можно узнать Слово, доверенное вашему монастырю? Я думаю, что Ариману не удалось его уничтожить. Он смог только значительно затруднить доступ к нему.

– Так что же делать?… – Агалт был, похоже, очень расстроен.

– Тебе – ничего. Возвращайся в монастырь и жди, – ответил я устало.

Я действительно очень устал. Вести пять теней почти сутки – это очень тяжело. Поверьте мне, что это гораздо тяжелее, чем в одиночку разгружать железнодорожный вагон.

Медленно опустившись на землю, я молча наблюдал, как настоятель монастыря Преклони Голову опустил свою гордую голову и сначала медленно, а затем все более ускоряя шаг направился прочь от круглого зеркала Темного Окна.

Именно в этот момент я ощутил два почти одновременных толчка, словно слизнувших накопившуюся во мне усталость. Это две мои тени прекратили свое существование, освобождая мое сознание от необходимости непосильного разделения.

Мои силы удвоились, но одновременно я почувствовал настоятельную потребность переместиться в Замшелый Камень. Там явно что-то назревало.

«Ну что ж, – подумал я про себя, – это Темное Окно ожидало меня восемьсот лет, подождет еще несколько часов». Оставив свою тень отдыхать возле круглого черного зеркала, я направился в самый древний монастырь Тань-Шао.

* * *

Мое истинное тело лежало на боку в пещере недалеко от Поднебесного. Неяркий свет, проникавший в дальний угол пещеры, едва освещал его, но даже в этом неверном свете было видно, как осунулось мое лицо и ввалились щеки. Казалось, этой неподвижной фигуры коснулось само Измождение. Но мне некогда было заниматься своим телом, меня ждали в монастырях еще невысказанные Слова.

* * *

Время подходило к обеду, и мы с настоятелем Исатом возвращались с прогулки, которую он предложил сразу после завтрака. Настоятель оказался прав – предгорья осенью были прекрасны, особенно буковая роща, начинавшаяся сразу за стенами монастыря и тянущаяся до первого горного ручья. Осеннее солнце, омывая высокие стройные деревья, бросало на их серую гладкую кору нежно-белый, чуть подкрашенный розовым тон, так что казалось, наши лошади двигались в каком-то величественном храме между колонн каррарского мрамора. Высокая летом трава полегла и копыта лошадей ступали по этой упругой подстилке неслышно, не нарушая очарования осенней тишины.