Первые шаги к Победе

Ветераны-победители в лице В.Варенникова призвали нас объединиться под знаменем Победы. Надо понимать, что НПСР заканчивает свое бытие – так же, как закончил свои дни Фронт национального спасения. Без подведения итогов кампании и без выяснения причин несостоятельности. Политики лепят блоки, фронты и избирательные списки по неведомым нам признакам. Что ж, на то и политика. Мы так и не знаем, почему вечный враг Ленина и большевиков Троцкий приехал летом 1917 г. из Америки с целой бригадой резвых молодцов и вдруг занял второе место в партии, а его молодцы – важнейшие посты. Значит, иначе было никак нельзя, и пришлось их потом выковыривать с кровью.

Но Победа – не политика. Это символ святой и почти для каждой семьи потаенный. За ним – наши мертвые, которые еще и в третьем поколении нас не оставили. Такие символы позволительно вытаскивать лишь в последнем бою, надев чистую рубаху. Понимают ли наши “члены президиумов”, какое знамя выбрасывают, к чему оно их обязывает? Подумали ли они семь раз, прежде чем отрезать?

Нам-то, внизу, легче. Грань между жизнью и смертью почти стерлась. Все эти “согласия ветвей власти” и круглые столы Селезнева с Чубайсом для нас уже безразличны, да нам и не сообщают, о чем они там переговариваются. Так что нам терять нечего. Поддержим и этот последний призыв. А обманут – оставим правнукам записку с именами иуд и подохнем. Другие подрастут, умнее нас. Как-нибудь вытравят семена продажного номенклатурного сословия и наведут порядок. Может, русский корень опять пробьется.

Когда говорят слово “Победа”, то сжигают корабли. Это – слово тотальной войны, когда нет надежд ни на мирный договор, ни на великодушие врага. Когда зовут на войну, не прельщают “одобрительными телефонными звонками и факсограммами, которые обрушились на “Советскую Россию”. Лучше скажите: за что война, над кем победа, кто будет рядом с нами и сзади. Как идти на войну, если то Говорухин воткнет тебе нож в спину, то Шафаревич. Кто нас снова пошлет на Останкино – Руцкой?

Когда идешь в бой, тебя ведет образ Родины. Это так, но одной метафизикой, вероучением и прочими небесными материями не обойдешься. Что бы там ни говорили наши идеалисты, родина становится матерью, когда в ней справедливо жизнеустройство. Справедливо в главном, а не в мелочах, и к народу, а не лично к тебе (хотя есть и мелочные люди, отщепенцы). Сила Красной армии в гражданской войне была не только в идее, а и в том, что 9 миллионов семей красноармейцев получали от советской власти паек.

Так что первое, что вправе спросить человек, которого зовут на войну добровольцем: в чем ваша справедливость, кто даст кусок хлеба моей вдове и детям, какое жизнеустройство вы установите после Победы? Пока у нас были НПСР и “круглые столы”, ясно на этот вопрос не отвечали, но теперь молчать нельзя. Язык войны должен быть простым и четким, так что пусть будущие командиры потрудятся ответить. Или, пока не поздно, уберут в чехол знамя Победы и сдадут его в Исторический музей.

Последнее, что удалось понять из документов НПСР, сводится к тому, что он – за рыночную экономику и, придя к власти, не допустит уравниловки. Я спрашиваю: снимаются эти программные положения? Если они сохраняются, то о какой победе речь? Именно разрушение нашего нерыночного хозяйства и устранение уравниловки привело нас к поражению. С кем же ведется война?

Надо же все-таки в двух словах объяснить, в чем мы видим суть поражения? Для меня поражение в том, что старуха просит на хлеб в метро, а бывший ученый катит тележку в свой ларек. Это – результат рынка, который так нравится НПСР. И вовсе не “дикого рынка”, который якобы испортил Чубайс, а сделал бы хорошим Маслюков. При рынке России наука будет не нужна. А без уравниловки русская старуха так и будет просить на хлеб. За что же я должен буду воевать? За то, чтобы “Уралмаш” и “Красное Сормово” у Кахи Бендукидзе отнял какой-нибудь Колупаев, а вместо Березовского в “Логовазе” сел Разуваев? Зачем для этого война? Они и так скоро договорятся, на круглых столах. В Мексике американцы владеют почти всей промышленностью, но ни одной англо-саксонской фамилии не мелькает.

Если надеваем тельняшки и называем пароль “Победа”, мы обязаны содрать с себя паутину туманных идеологических понятий. Они были нужны, чтобы ходить на круглые столы, в “приличное общество” – но, похоже, вошли в привычку. “Рыночная экономика” – из числа таких туманных слов. Это ведь просто капитализм. Так и пусть его Чубайс строит, он это сделает лучше, чем коммунисты. А что значит, что у нас будет “смешанная экономика”? И в Италии смешанная – у нас будет такая же? Разница в том, что в Италии и государственное предприятие действует на рынке труда, как капиталист, только прибыль идет в казну. А мы-то ждем другого! Мы ждем, что государственное предприятие у нас будет социалистическим, но и частный предприниматель будет уважать трудовой коллектив как разновидность артели. А значит, в России никто не будет страдать от голода и холода – и социализму, и артели присуща уравниловка, право на жизнь для каждого, минимум благ каждому сыну Родины.

Я не потому требую ответа, что мне хотелось бы вернуться к тупости плановой системы. Да, она задушила много энергии и много инициативы. Автобус от станции ходит раз в два часа, а попробуй мужик подработать на своем “Москвиче” – за кустом его стережет инспектор ГАИ. Тупость. Но в тысячу раз хуже, если нас от тупости плана загонят в “рынок”, в тупость наживы: теперь автобус вообще не ходит, а денег заплатить частнику почти ни у кого нет. И старики плетутся с рюкзаками.

Почти каждому сегодня ясно: ориентация на “рынок” с идеей “Победы” несовместима, и надо делать выбор. Хватит сидеть на двух стульях. Расшифруйте слово “Победа”! Это, прежде всего, восстановление минимума независимости. Этот минимум – кормить себя самим. Нельзя же проклинать “мировое зло” и выпрашивать у него кредиты на хлеб. Может ли Россия сегодня восстановить разгромленное сельское хозяйство на началах рыночной экономики? Нет, не может. Чтобы пополнить только тракторный парк до ничтожного уровня в 10 машин на 1000 га (при европейской норма 120 машин), надо сразу дать селу 1 млн. тракторов. Это – весь годовой госбюджет России. Но тракторы – лишь часть необходимой базы. Не меньше стоит удобрить одичавшую почву, восстановить парк грузовиков и комбайнов, пополнить вырезанное на 2/3 стадо. Денежные средства, потребные для этого при рыночных отношениях, находятся вне зоны мыслимой реальности. Нечего о них и говорить.

После войны за два года достигли довоенного уровня промышленного производства – при том, что была разрушена половина европейской части страны, основная промышленная зона. Как этого добились? Откуда взялись такие финансовые средства, без займов и плана Маршалла? Только с помощью хозяйства, основанного на нерыночных, безденежных принципах.

Второй признак Победы – восстановление жизнеспособности и здоровья населения. Отчего умирают и болеют наши люди? От тяжелого удара бедности, от нехватки денег на молоко и на лекарства. Сегодня обеднение половины народа столь глубоко, что доведение потребления бедняков до минимального уровня потребует сразу около 140 млрд. руб. Ясно, что таких средств при рынке и без уравниловки эти люди не получат и демографическая катастрофа приостановлена не будет.

Кого мы обманываем, обещая продолжение курса рыночных реформ и в то же время поднимая знамя Победы? Давайте покончим с этой двусмысленностью. Зачем нам завлекать в наш стан тех, кто ненавидит тот строй, который только и совместим с победой и независимостью России? Чтобы они нам в критический момент выстрелили в спину?

Повторяю, что восстановление народного хозяйства вместо устроения рыночной экономики ничуть не означает ни полного огосударствления, ни тотального планирования. Очень большое поле может быть оставлено и народным предприятиям, и частной собственности, и предпринимательству. Важно, в какие рамки все это поставлено и что “выбрасывается” на рынок. Давайте по этим вопросам наведем ясность, и тогда будет видно, кто с нами вместе, кто союзник, кто обещает до победы сохранять нейтралитет, а кто будет воевать против нас. Как можно раз в полгода называть возможным союзником Явлинского, когда по всем главным вопросам он к мадам Олбрайт ближе, чем Ельцин!

Говоря о союзниках, деятели НПСР обычно делают упор на “отечественных предпринимателях”. Видимо, предполагается, что трудящиеся и так стройными рядами идут за оппозицией. Это ведь не так, особенно в отношении молодежи. Но раз уж речь о нашей новой буржуазии, поговорим о ней. Получить ясный ответ о том, что подразумевается под словом “отечественный”, раньше не удавалось. Теперь уже отмалчиваться нельзя, раз это наши товарищи по окопу.

Так кто “отечественный” – тот, у кого предприятие находится в России или тот, кто сам живет в России? В США есть ясные приоритеты в поддержке, которую государство оказывает предпринимателям: первые – американские хозяева предприятий, находящихся в США; вторые – иностранные хозяева предприятий, находящихся в США; третьи – американские хозяева предприятий, находящихся за границей. А как у нас? Граждане Израиля братья Черные, владельцы Красноярского алюминиевого завода – отечественные или нет? Кому будет поддержка (за счет нас), кто наши союзники?

Второй вопрос еще более неприятен: когда, где и в каких выражениях представители “отечественных предпринимателей” заявляли о своем желании бороться “за нашу победу” со “всемирным злом”? Я говорю не об отдельных личностях, а о социальной группе. Как личности довольно многие крупные капиталисты помогали большевикам, но никому и в голову не приходило называть буржуазию союзником большевиков в революции. Решение отечественного предпринимателя открыто влиться в ряды борцов с МВФ и ТНК – или социальная аномалия (изменяет своему классу и своему бизнесу), или конъюнктурное желание нанести ущерб конкуренту чужими руками. На таких вещах нельзя строить доктрину народной войны.

Установка на союз с буржуазией тем более странна, что в первых же заявлениях о блоке “За Победу!” все политические объединения, которые представляют предпринимателей, названы в числе именно противников. Не нейтральных, не наших попутчиков, а прямых врагов или их союзников. Вот беседа В.Чикина с А.Прохановым “Религия Победы”. Здесь читаем, что “Правое дело” исповедует ценности “вредоносной группы”. Согласен. Далее “Наш дом – Россия” – это “люди, построившие свое благополучие на трагедии и уничтожении отечественной промышленности”, у Черномырдина “безоговорочная предательская политика”. Ясное дело, враги. А что такое “Вся Россия”? Сказано: “от шаймиевской политики попахивает сепаратизмом – слишком много узкого национального эгоизма”. Союзником таких вряд ли назовешь. А каков “театральный лужковский патриотизм”? Похуже шаймиевского: “В недрах этого “Отечества”, которое лепилось с участием ястржембских и кокошиных, явно проглядывает зловещий ельцинский лик”. Таким образом, из отечественных предпринимателей в явном виде бороться за Победу, похоже, согласен один Семаго. К чему же тогда вся эта доктрина фантастических союзников, которая сразу отталкивает человека, живущего своим трудом? Так до ночи 4 октября 1993 г. людям все твердили, что какие-то несметные дивизии идут на помощь Верховному Совету. Вот-вот Бабурин их приведет, уже поехал за ними.

Теперь о врагах. Если уж война, а не рок-концерт, как у студентов Белграда с их глупой мишенью на груди, то надо говорить о врагах спокойно и точно. Мы же слышим странные и туманные речи: “Мы знаем этих врагов в лицо. И тех, что за океаном, в Международном валютном фонде, в Бильдербергском клубе, в штаб-квартире НАТО. И тех, что в России. Рано или поздно они заплатят и т.д.”. Лица вообще-то роли не играют, это все личины. Нам бы их социальный портрет.

Итак, первый враг – МВФ. Он, говорят, рано или поздно нам заплатит. Да он нам уже семь лет платит и платит, хотя и кряхтит. Коммунист Маслюков у МВФ просит денег, весь улыбками истекает, а коммунист В.Чикин включает в число “всесильных заклятых врагов, которые олицетворяют мировое зло”. А потом один разрабатывает, а другой утверждает бюджет, основанный на займах МВФ. Как это понять? Давайте все же объяснимся. То мэрию громить нас посылают, то МВФ.

Реальность такова, что правительство России с его “безоговорочной предательской политикой” приняло губительную для России программу МВФ, обязалось ее выполнять и под нее набрало огромную кучу долгов. Эту политику и эти долги год за годом утверждала Госдума, в том числе фракция КПРФ. Это – факт. Нельзя ущипнуть себя за руку, проснуться и с облегчением узнать, что все это был сон. Можно ставить вопрос о немедленном отказе от программы МВФ и о том, чтобы, выпрыгнув из собственной шкуры, немедленно же вернуть все долги. Но как можно при этом проклинать именно МВФ, а не самих себя? МВФ никогда не скрывал своего истинного лица, его программа изучена экономистами всего мира досконально, он от своих правил не отступил и никого не обманул. К чему эти проклятья? Ведь над ними можно только смеяться.

Все мы знаем, что и понятие войны, и понятие победы изменились. Уже “холодная” война была войной нового типа, в которой надо было двигать не полки и танки, а идеи и слова. И если сегодня мы назовем Камдессю заклятым врагом, то меня не пошлют подкарауливать его с кирпичом в руке. И все же – над кем Победа? Если над всем Западом с Шаймиевым в придачу, то это напоминает новый вариант мировой революции (на революцию в России лимит исчерпан, а на мировую, видно, нет). Даже Сталин на такое не шел, он то заключал пакт с Гитлером, то союз с Черчиллем. Уж не говоря о том, что к тому моменту у него в тылу было почти полное единство.

Я всей душой принимаю призыв Варенникова, но не могу согласиться с нашими штабными стратегами. Не так я вижу линию фронта и не так Победу.

Я, как и Варенников, считаю, что мы – у последнего рубежа. И отступать нам уже некуда, и время переговоров и политического соперничества кончилось. Созрела война, и чем дальше, тем тяжелее будет ее исход и социальные жертвы. Повторяю, социальные жертвы, потому что главная арена войны – общественные отношения, а не преследование отдельных личностей. И Чубайс, и Березовский – символы (хотя очень возможно, что в случае победы им придется объясняться с прокуратурой и как личностям).

За общественными отношениями стоят интересы. Те люди, которые выиграли от нынешнего строя, свои интересы понимают очень четко. Но защищать их они могут только деньгами и обманом. Когда нас пугают, будто стоит только их интересы затронуть, как сейчас же “начнется стрельба от Бреста до Тихого океана”, то это блеф. Стрелять они сами не будут, их очень мало, и никто за них не будет – никто не рискует жизнью за чужие деньги и за чужие интересы. Краткая вспышка преступного террора может быть, да и то маловероятно. Социальную базу и силу “новым русским” могут создать только сами будущие победители – своими рассуждениями о “заклятых врагах”.

Так что нас ждет война за изменение общественных отношений. Она никак не сводится к обличению людей – носителей или даже выразителей этих отношений, эти обличения должны быть лишь редкой иллюстрацией. А пока что наши пушки стреляют по ложным целям. Когда же речь заходит о главных целях, то тут раскола как будто и нет – “и мы за рыночную экономику!”.

Если же общественные отношения упоминаются в оппозиции, то почти исключительно в связи с распределением благ. Возьмем ту же беседу “Религия Победы”. В чем выразится победа, в чем “ясная, краткая, как “Отче наш” программа”? Да только в том, чтобы получить утраченные блага советского строя – низкие цены, бесплатный врач и учитель и т.д. О производственных отношениях ни гу-гу. Да откуда же возьмутся все эти блага, если производство будет в частных руках и доход от него также останется у хозяев? Это при условии, что производство вообще каким-то чудесным образом восстановится. Вот наш главный враг – мышление на уровне трехлетнего ребенка. В эту “ясную программу” вставлен лишь пункт “Установление контроля государства за развитием жизнеобеспечивающих производств и отраслей народного хозяйства”. Никакого смысла в этом пункте нет – в любом самом рыночном государстве есть такой контроль и очень жесткий, причем за всеми отраслями. Неужели инженер-экономист из Арзамаса, который написал это свое “желание” в газету, считает, что производство в тракторостроении России упало на 90% оттого, что было недостаточно “контроля государства”? Чубайс с Гайдаром недоглядели! Тракторостроение парализовано по причинам, вообще лежащим вне этой отрасли. Крестьяне не покупают тракторов, вот в чем дело. Ах, так? Усилить контроль государства за крестьянами! Что у нас с головой, товарищи?

Если говорить на языке войны, то сегодня наше положение таково, будто наши войска поражены каким-то нервно-паралитическим газом. Мы живы, бродим, даже постреливаем куда-то. А между нами суетятся немногочисленные и щуплые мародеры, на всякий случай взрывают наши пушки, отравляют колодцы и обшаривают карманы. Какие же должны быть наши срочные действия? Оказать себе и бойцам первую помощь и организовать охранение. Пока не восстановится сознание, ни в атаку идти, ни большое наступление начинать, ни даже беглую стрельбу открывать нельзя.

Давайте на первый случай определим хотя бы, какой рубеж мы будем отстаивать, если добьемся на выборах частичной победы. Если оппозиция не получит 2/3 мест в Госдуме, но хотя бы обеспечит возможность блокировать разрушительные действия мародеров. Причем действия мародеров только в рамках закона, ибо незаконных действий парламентским путем пресечь оппозиция не может, не надо и людей обнадеживать. Пока что как раз “ясной и краткой программы” мы не знаем. Если судить по “Экономической платформе НПСР”, опубликованной в “Советской России”, то как раз те рубежи, на защиту которых надеется простой человек, оппозиция готова сдать. Речь идет о купле-продаже земли и о жилищно-коммунальной реформе. Очень туманно об этом сказано в “платформе”. А Маслюков в бытность вице-премьером даже заявил в Норильске, что социальную сферу надо, конечно, с плеч комбината снять и передать местным властям. Как так? Ведь это значит заморозить дома, как это и произошло во Владивостоке. Не могут местные власти оплачивать жилой фонд, и сами жители не могут. Так что сохранение этого осколка советского строя оппозиция должна отстаивать до тех пор, пока не поправятся дела. Но признаков улучшения пока нет. Пусть сохранение уравнительной оплаты жилья и тепла – маленький рубеж в нашей войне. Но ведь это рубеж! За ним – наше беззащитное мирное население. Будет или не будет его отстаивать оппозиция в своем движении к Победе? Нельзя молчать, когда задают такие вопросы.

Думаю, множество соотечественников поддержат движение “За Победу!”. Но в нем все мы должны думать и о стратегии, и о тактике, и о нашем оружии. А командиры должны быть откровенны с рядовыми. Без взаимного доверия ничего у нас не выйдет, промотаем мы и это знамя.

1999

Побольше простоты, хотя бы и не святой

19 мая 2004 г. в Москве прошла небольшая конференция, на которой обсуждалась возможность диалога и сотрудничества народно-патриотических сил на новом этапе российского кризиса. Главным результатом конференции стало предложение партиям и движениям этого направления создать постоянно действующее совещание их представителей – форум, на котором можно было бы спокойно обсуждать положение дел, общее и различия во взглядах и подходах, находить зону согласия и вырабатывать общую платформу для совместных действий.

Вскоре после этого в «Советской России» вышла статья «К чему ломиться в открытую дверь?» за подписью «А.Фролов, член Президиума ЦК КПРФ» – с оценкой и всей конференции, и ее решения. Поскольку я был председателем оргкомитета этой конференции и вел ее заседания, считаю себя обязанным ответить на эту статью и внести ряд уточнений.

Статья написана очень туманно, в ней много недоговоренностей и намеков – «юридическая сторона дела», «политическая сторона дела». По тону и терминологии видно, что автор недоволен конференцией, но чем конкретно недоволен, не говорит. Во всяком случае, мне понять трудно, да и неискушенному читателю, думаю, тоже. Это плохо – к чему эти недомолвки между своими?

Не помогает делу и тот факт, что сам А.Фролов на конференции не был, знакомился с ней «по материалам». Что это значит? Что это за «материалы»? Что можно найти в них такого, чтобы давать оценки и писать целую статью? Известно, что главный смысл конференций – прямое общение многих людей, имеющих в чем-то общие, но и существенно разные взгляды и опыт. Общение это проходит в кулуарах, за обедом, через улыбки и жесты, недовольные гримасы, «шум в зале» и т.д. Результат всего этого никак не отражается в постановлении из двух абзацев, написанных суконным языком.

А.Фролов подписал статью как «член Президиума ЦК КПРФ». Зачем? Мне кажется, в данном случае он переборщил и стал неправомерно давить на читателя авторитетом своей уважаемой должности. Разве Президиум ЦК КПРФ вынес какое-то согласованное мнение об этой конференции и А.Фролов излагает это мнение? Судя по всему, нет. А если это мнение его лично, то и не надо бы пристегивать к нему должность. Не полагается. Был у нас недавно такой деятель, его многие еще помнят – А.Д.Сахаров. Так он все время напирал на то, что он академик. То он СССР предложит расчленить на 150 государств, то землю приватизировать, и подписывает – академик. Люди читают и думают: «ну, наука сказала». А по этим вопросам «наука не в курсе дела», и сказала не наука, а просто некто Андрей Дмитриевич Сахаров.

А.Фролов на конференции не был, но были другие члены Президиума ЦК КПРФ, один из них даже сидел рядом со мной за столом президиума, нормально работал, первым получил слово для выступления. Другие сидели в зале, с некоторыми из них я беседовал. Ни раздражения, ни язвительности, которая сквозит в статье А.Фролова, у них не было – почему же я должен считать, что пером А.Фролова движет какой-то коллективный разум? Давайте отбросим такие подозрения. Написал товарищ А.Фролов статью, а товарищ С.Кара-Мурза ему отвечает [хотя и не через ту же газету, потому что она таких ответов не печатает].

Какие же упреки сделал тов. Фролов в адрес конференции в явном виде? Не будем «читать в сердцах» и домысливать неявные причины его недовольства. Просто перечислим то, что написано пером и может пониматься как критика.

Я во вступительном слове, а С.Ю.Глазьев в докладе, предложили выступающим не тратить время и душевные силы на обличение политического противника, а вести разговор о наших мыслях и делах. Мысли и дела властей и олигархов все участники знают и оценивают примерно одинаково – к чему же тратить драгоценные минуты. И я, и Глазьев высказали вещь банальную, каждый всего лишь по одной фразе. Но А.Фролов представил это как важный дефект всего замысла – «конференция ломится в открытую дверь», то же самое, мол, КПРФ уже раньше говорила. Наверняка говорила, возможно, даже сам А.Фролов эту мысль первый и придумал. Ну так простите наш невольный плагиат! Беда в том, что дверь, в которую мы «ломились», вовсе не открыта и до сих пор. Посмотрите хотя бы газеты оппозиции – большая часть площади занята жалобами на злых противников. Так что в эту дверь еще ломиться и ломиться!

И совсем непонятно, почему эту не столь уж существенную фразу А.Фролов посчитал обидной для КПРФ. Он пишет: «Неужели авторам неведомы ни успехи целого ряда „красных губернаторов“, ни трехлетняя деятельность фракции КПРФ?» Известны, конечно, замечательные успехи, но при чем здесь это?

Примерно так же оценил А.Фролов и главный замысел конференции – обсудить возможности консолидации левопатриотических сил. И об этом, мол, уже говорили, незачем повторяться, так что конференция «сеяла смуту в головах оппозиционно настроенных избирателей». Тут А.Фролов похож на редактора, которому поэт принес стихи: «О любви? Нет, не надо, о любви уже были стихи». Но А.Фролов ошибается гораздо больше, чем тот редактор. Я, например, считаю, что хороших стихов «о любви» между потенциальными союзниками по оппозиции еще не было. Очень это трудная тема, а ее как раз всегда трактовали так, будто основания для взаимной любви очевидны. Вовсе нет, и не надо было столько лет обнадеживать людей. Отрицание Чубайса или неоколониальной экспансии в Россию («наличие общего противника») еще вовсе не означает союза, не означает даже возможности союза. Расхождения между разными противниками Чубайса вовсе не объясняются личными качествами Тюлькина, Зюганова или Шафаревича. В начале ХХ века программные установки социал-демократов (большевиков и меньшевиков) были почти неразличимы – а они оказались по разные стороны баррикады в Октябре и в Гражданской войне.

Некоторые из расхождений между патриотами сегодня имеют фундаментальный характер. Выяснять суть этих расхождений совершенно необходимо – тогда и не будет взаимных обид, а можно будет с одними объединиться, с другими заключить союз, с третьими пакт о ненападении. А.Фролов представляет дело так, будто вопрос ясен – надо объединяться! Да только, дескать, личные амбиции кое-каких лидеров мешают. Думаю, это глубокая ошибка.

Ленин высказал мысль не просто умную, а даже и разумную – и нисколько не парадоксальную, а именно согласную со здравым смыслом: «Чтобы объединиться, надо размежеваться!» А мы уже двенадцать лет только и слышим «Объединяться! Объединяться!», а работой по размежеванию не занимались. Эту работу заменяли личными упреками: тот слишком самолюбив, этот что-то неуважительное брякнул и т.д. А в чем они могут действовать сообща и в чем не могут – об этом речи не было.

Вспомним хотя бы неудачную попытку объединения «красной» и «белой» идеи. Думаю, можно было найти область компромисса и сотрудничества, но при условии честного определения зоны несовместимости – с договоренностью как-то ограничить взаимные нападки в этой зоне. Этого не сделали, в результате чего возникли неоправданные надежды, а потом и конфликты.

У А.Фролова выходит, что такой проблемы нет, как нет и надобности в организации какого-то совещания для обсуждения подобных вопросов. Зря он ломится в эту открытую дверь – и проблема есть, и конфликты. А вот «площадки» для откровенного разговора, без митингового шума, как раз нет. Не возникло такой «площадки» ни в НПСР, ни в немногих газетах оппозиции. Это именно не упрек, а факт. Не получилось пока что, а надо. Причем нужен именно разговор на равных, независимо от числа полученных на выборах голосов или «мощности первомайских колонн». Кстати, А.Фролов и тут сильно ошибается, когда измеряет идейный потенциал того или иного движения такой мерой. Даже странно слышать. Большевиков в ІV Думе было, кажется, 4 человека (один к тому же провокатор), и никаких «первомайских колонн» они вывести не могли – и что из этого следует? Ничего не следует, А.Фролов применяет параметр, который неадекватен той проблеме, о которой мы говорим.

Всю статью А.Фролов посвятил, по сути дела, предвыборным маневрам – кому сколько мест, да в каком списке, да под каким номером. В политике это, конечно, важный момент, но ведь не этому была посвящена конференция. Похоже, у А.Фролова в сознании возник ложный образ от чтения «материалов» или кто-то его неверно информировал. Если на конференции и говорили о выборах, то как раз отрадно было видеть, что люди понимают: успех на выборах определяется не умелым составлением списка кандидатов (хотя и это важно), а нахождением верного и ясного ответа на те коренные вопросы, которые мучают людей. А для этого надо говорить по-товарищески и именно на равных и с революционным марксистом Тюлькиным, и с трагически мыслящим Алкснисом, и с уповающим на Православие Бурляевым, и с политэкономистом-коммунистом Бузгалиным, и с исключенным из рядов партии коммунистом Губенко, и со многими-многими еще.

Все они выражают, каждый в заостренном виде, какую-то ипостась нашего тяжело ворочающегося общественного сознания. Со всеми и всем трудно говорить, но ведь двенадцать лет нас должны были чему-то научить! Сейчас-то ясно, что надо уметь говорить, а не только переубеждать. А.Фролов считает, что это не надо? Или он считает, что такие разговоры можно с успехом вести на заседаниях РУСО, под председательством тех немногих профессоров истмата, что не переметнулись к Горбачеву и Ельцину?

Наконец, я вынужден сделать и одно частное, но необходимое замечание, поскольку я подписывал письма с приглашением на конференцию, предоставлял слово участникам и несу перед каждым из них ответственность. Тем более, что конференция эта была направлена на поиск согласия, а не на выяснение отношений. Как и предполагается на любой конференции, все ее приглашенные участники обладают равным статусом и достоинством – таковы уж культурные нормы этого вида собраний. Видимо, А.Фролов этих норм не знает, и лучше уж я ему их сообщу, как товарищу, чтобы он больше не попадал в неудобное положение.

В своей статье он почему-то стал сортировать участников конференции по странному критерию – искренности. Мол «были там и такие лица, в искренность которых поверить невозможно ни при каких обстоятельствах». Это, конечно, небывалая идея. Представьте себе хотя бы пленум ЦК той же КПРФ. Встает член Президиума ЦК и зачитывает по бумажке, кого он объявляет вполне искренним, кого с неполным служебным соответствием по этому признаку, а Петрова и Сидорова – вообще неискренними. Не думаю, чтобы в КПРФ практиковались такие вещи, но тут А.Фролов вообще в чужой монастырь залез.

Да и вообще, что за чушь? При чем тут искренность? Мы же на конференцию собрались, а не в инквизиции маррана допрашивать, свиное сало есть его заставлять. На конференцию приглашают умных людей, которые способны высказать связное суждение, дающее нам крупицу нового знания и понимания. А.Фролов не согласен с суждениями, которые высказали Петров и Сидоров? Он видит в них нарушение логики или недостоверные аргументы? Так надо и говорить о суждениях, а не о тайных устремлениях личностей Петрова и Сидорова.

А.Фролов обозвал неискренними И.Малярова и А.Дугина, которым я по решению оргкомитета направил письма с приглашением и которых поблагодарил, среди прочих, за то, что они на это приглашение откликнулись. И.Маляров выступил с трибуны – ну и пусть бы А.Фролов разнес по косточкам идеи и логику этого выступления. А.Дугин вообще не выступал – сидел, слушал, работал как участник конференции целый рабочий день. Какая тут, к черту, искренность или неискренность? В общем, тут меня тов. А.Фролов разочаровал. Маркс и Энгельс не этому нас учили.

Другая сторона дела – странная логика этого обвинения. Маляров и Дугин потому неискренни и бросили тень на всю конференцию, что раньше они были за Путина, а теперь «полевели». Разве можно, дескать, приглашать таких неискренних на конференции. Видно, А.Фролов невнимательно читал «материалы», а там ясно сказано, что это конференция «народно-патриотических», а вовсе не только левых сил. Почему же придти на конференцию, с трибуны которой Н.Бурляев воззвал «Христос воскресе!», означает «полеветь»? Левая, правая где сторона, товарищи?

Но допустим даже, что А.Дугин и впрямь «полевел» – что же тут такого предосудительного, чтобы на этом основании бросать упрек всей конференции? Конечно, мы диалектику учили не по Гегелю, закон отрицания отрицания глубоко понять не можем, ну так растолкуйте нам, товарищ А.Фролов! Допустим, некий гражданин Петухов голосовал в 2000 г. за Путина, а теперь, начитавшись «Советской России», «полевел» и собирается голосовать за КПРФ, но А.Фролов каким-то образом об этом проведал. Разумно ли будет тут же написать об этом в той же «Советской России» и предупредить все прогрессивное человечество, что гр. Петухов – неискренний человек и водиться с ним не следует?

Мне такие вещи кажутся предельно странными, они нам никак не на пользу. Может быть, во всем этом есть какой-то скрытый высший смысл, ну так и выясняли бы на закрытых собраниях. Зачем непонятные людям намеки и обвинения печатать массовым тиражом? Почему не высказаться просто, пусть даже грубо, но зато понятно?

Думаю, что если совещание, о котором говорилось на конференции, начнет действовать, то следовало бы товарищу А.Фролову туда придти и изложить свои сомнения открыто, именно как товарищу. Для дела это было бы полезнее.

2004

Письмо тем, кому не быть победителями

Недавно состоялась удачная операция по втягиванию В.Г.Распутина в ряды антисоветской культурной элиты. Обошлось это всего в 25 тыс. долларов. Учитывая ценность «улова», операцию можно считать чрезвычайно эффективной. В прошлом году похожим образом ловцы человеков сумели побудить к антисоветским декларациям Елену Образцову (правда, расходы остались неизвестны).

Не думаю, чтобы В.Г.Распутин не понимал смысла всей этой акции и не думаю также, что выбор дался ему легко. Условия были поставлены жестко: принять доллары, о которых было широко сообщено, что они – из оплаты за «Архипелаг ГУЛАГ». А это, как известно, одна из главных идеологических бомб, сброшенных на Россию (СССР) коалицией союзников в холодной войне. Символический смысл ритуала выдачи и принятия премии был прозрачен и всем ясен.

Какой-то шанс представить все это как результат колебаний, деликатности, соблазна поначалу был, хотя незаметно, чтобы В.Г.Распутин захотел его использовать. Но он почти исчез после статьи В.Бондаренко («Прыжок с корабля современности» – «Завтра», № 25), в которой он защищает В.Г.Распутина от нападок «красного» В.С.Бушина. Видимо, В.Г.Распутин эту защиту принимает, как принял идеологические похвалы Солженицына. Защитный ход В.Бондаренко – обязательная часть всей операции. Написана статья в чисто идеологическом ключе, с таким нахрапом и передержками, что ее можно принять как отказ от всякого диалога на будущее. Жаль, что не нашлось никого из «белых» вместо В.Бондаренко – подняться над дешевой политикой и принять брошенные Бушиным упреки по сути. Не сочли.

Впрочем, диалога за все время и не было. Я много раз в самой уважительной форме и в разных вариантах задавал нашим «белым патриотам» вопрос, чего же они все-таки хотят для России и чего добиваются своими регулярными антисоветскими заявлениями, но ответа не было. За десять лет я убедился, что я обращаюсь не к искренним, ищущим правды и взаимопонимания людям, каких немало я знаю среди антикоммунистов, а к хладнокровным идеологическим работникам, которые много лет вели борьбу на уничтожение против СССР, а теперь продолжают ее в новых условиях, но в рядах той же армии.

Мне очень жаль, что В.Г.Распутин и Елена Образцова, которых я люблю и которые по крови своей не из той армии, не устояли. Но это мелочь на фоне нашего бедствия, не о них речь, да и простят им это за их талант. Главное, что мы все перед выбором и мы качаемся над пропастью. Так давайте скажем некоторые вещи прямо, это может помочь.

По словам В.Бондаренко, «нынче происходит определенный разрыв между белыми и красными патриотами». Он не сказал, почему. Скорее всего, потому, что КПРФ уже не рассматривается как сила, которую необходимо контролировать через близкий союз с нею. Это – не покидание терпящего бедствие корабля, это снятие с боевого дежурства. И зря кто-то подозревает «белых патриотов» в том, что они хотят примазаться к власти. Зачем? Они – бойцы на идейном фронте. Кто же будет их тратить на тупой управленческой работе.

Надо ли ставить точки над i? Почему бы не продолжить имитацию «соединения красной и белой идеи»? Нельзя продолжить хотя бы потому, что сами «белые» от этой имитации отказываются, и часто с издевательствами. Да и кого может обмануть эта имитация? Все уже сыты ею по горло. Тактический союз по частным вопросам – другое дело, но он как раз лучше достигается без имитации любви и единства.

Из-за этого фальшивого единения мы по самым главным вопросам не могли высказываться ясно и четко. Десять лет мы толчем воду в ступе. Более того, многие деятели оппозиции, чтобы подладиться к «белым», наговорили о советском проекте таких вещей, что оттолкнули от себя значительную часть своих. Оттолкнули несуразностью своей логики.

Начать с того, что неизвестно кем подсунутая формула «соединения белого с красным» сразу сбила с толку людей уже самими терминами. Кто у нас «белый» и что под этим понимается? И.Р.Шафаревич – белый? В.Г.Распутин – белый? Если судить по статье В.Бондаренко, то да. А кто уполномочил на выдачу таких ярлыков самого В.Бондаренко? Принимает ли В.Г.Распутин это звание? Какую генетическую связь видит он между собой и символами белого движения Корниловым да Колчаком?

Белое движение – вполне четко очерченное политическое, социальное и культурное явление нашей истории. Оно возникло как попытка военного реванша государственности Февральской революции над советской властью. Эта попытка делалась при помощи и под полным контролем Запада, так что выдвиженец эсеров и масонов русофоб Колчак сам называл себя кондотьером. Белые потерпели такой же полный крах, как Керенский и прочие либеральные западники на мирном этапе – между Февралем и Октябрем. Почему? Потому, что советский строй зарожден в Православии и выстрадан русским крестьянством – так же, как западный капитализм зарожден в Реформации и организован «крадущимся к власти» буржуа.

Белое движение – это «кадетствующие верхи и меньшевиствующее рядовое офицерство», эпигонство западного либерального капитализма. Пусть наконец В.Бондаренко и др. «новые белые» скажут прямо, признают ли они свое духовное родство с теми, реальными белыми? Нельзя же нацеплять чужую форму, совершенно не говоря о своем содержании. Это военное преступление.

На мой взгляд, весь этот спектакль с переодеваниями – убогая политическая игра. Солженицын, Шафаревич и Бондаренко никакого отношения к белым не имеют. Они – типичное порождение советского строя и принадлежат к той части интеллигенции, которая по разным причинам заняла антисоветскую позицию. Потом коготок увяз, да и позиция эта приобрела высокий социальный статус – она уже подпитывалась номенклатурой с обеих сторон океана.

Никакого позитивного проекта у них нет, никаких сведений о нем получить невозможно, да и представить его себе нельзя. Думаю, наиболее дальновидные из них (например, И.Р.Шафаревич) прекрасно знают, что такого проекта у них и не может быть. О чем рассуждает с важным видом В.Бондаренко? Красная идея, Белая идея… Ну и попробовал бы он свою «Белую идею» выразить. Пшик… А красная идея всем была ясна – устроить жизнь, основанную на взаимопомощи и братстве, а не конкуренции и топтании ближнего. Тогда и Россия будет единой и неделимой, и никакой Гитлер или Хаттаб будет нам не страшен.

Что же касается конкретных форм советского проекта и его «больших программ», то в них Россия была загнана совокупностью непреодолимых обстоятельств. Сегодня эти обстоятельства не только не исчезли, но похоже, даже обострились. Поэтому когда Солженицын с Шафаревичем помогли советский проект пресечь (без них это ни Западу, ни номенклатурным ворам не удалось бы), произошла национальная катастрофа. Буквально во всех сферах жизни. Вот и вся их «белая идея».

Меня давно поражает неискренность «белых идеологов». Они притворяются, что не понимают простых, всем известных вещей, хотя им много раз по-дружески их объясняли. Вот, В.Бондаренко излагает общий для всех них тезис: «Я считаю ту великую Победу не красной победой, а Отечественной Победой… Победила там, на полях сражений, не красная Россия, а русская Россия». Заметим это настойчивое противопоставление: «не…, а…».

Если это говорится искренне, то перед нами тяжелый случай группового отказа мыслительного аппарата – и у немалой группы. Да, если Отечество – абстрактная абсолютная идея, то оно бесполое, не имеет жесткой формы, не питается и не воюет. Зачем? Оно и под Гитлером было бы тем же метафизическим Отечеством – русским даже без людей. Дух… Если же речь идет о войне, когда стреляют твердыми пулями, то Отечество воплощено в конкретно-исторические формы, и противопоставлять дух этим формам просто глупо.

«Белые» непрерывно проклинают советскую индустриализацию – а Отечественную Победу любят. Но ведь и ежу ясно, что без индустриализации и коллективизации этой победы быть бы не могло. Победа достигается не только на полях сражений, как хитро пытается проскользнуть В.Бондаренко. А советская индустриализация, как огромное социальное, духовное и организационное явление, резко отлична и от промышленной революции Запада, и от индустриализации «Бромлея и Гужона» в царской России, и от антисоветской индустриализации Березовского. В 1943 г. промышленный потенциал СССР был в 4 раза меньше чем тот, что работал на Германию – а танков и самолетов Красная Армия уже получала больше немецкой. А в 1916 г. правительство того же (да не того же!) Отечества не могло закупить металла для военных нужд – весь его сбыт контролировался тогдашними абрамовичами.

Скажем прямо, вся патриотическая риторика нынешних «белых» паразитирует на остатках плодов советской индустриализации – и при этом они постоянно плюют в глаза этому умирающему. Если на то пошло, то эти «белые» предали и Белую идею тех, кто убивал и умирал в России в 1919. Ведь великий смысл крови, пролитой белыми, в том, что она была как кислота для проверки чистоты помыслов народа. Белые как бы говорили: «Смотрите, мы льем вашу и свою кровь. Вот цена советского строя. Так ли сильно вы его хотите? Не забывайте про эту цену».

Если быть строгими в определениях, то под словом «белые» сегодня надо понимать просто «антисоветские». Никакого другого смысла тут нет. Это – фундаментальное качество, ибо разлом произошел именно здесь, именно уничтожение советской цивилизации и пресечение советского проекта было целью холодной войны. И если сегодня, через десять лет после почти полного поражения СССР, Шафаревич продолжает писать антисоветские труды, а авторитетных писателей и певцов соблазняют проклясть советский проект (хотя бы уклончиво), то именно потому, что этот проект не добит и главное для Запада – не дать ему возродиться и снова поднять Россию.

Последние десять лет показали, что антисоветизм Плеханова, Колчака, Новодворской или Шафаревича – качество именно фундаментальное, они оказываются вместе по одну сторону баррикады в конфликте цивилизационного масштаба. А споры и неприязнь между ними – вещь вторичная, подчиненная. Это как война Гусинского с Березовским. Скажут, Шафаревич и Солженицын – патриоты, а Новодворская – русофобка. Так ведь «патриот» – это такое же самоназвание, как и «белый». Или у Солженицына справка с печатью есть, что он патриот?

Да, Шафаревич написал книгу «Русофобия», спасибо ему за это, но к делу это не относится. Азефу даже министров разрешалось убивать, лишь бы контролировал движение эсеров. Шафаревич и не смог бы выполнить своего боевого задания в антисоветской войне, если бы не завоевал доверия национально мыслящей интеллигенции – того контингента, который он взялся «вести». Сахаров «вел» другой контингент, и «Русофобии» ему писать было не надо. От каждого по способностям, а в главном они соратники, Шафаревич этого и не скрывает.

Книжка и речи – не главное. Разве не по плодам узнаем их? Каковы же плоды? Мы можем мысленно пройти по всем главным сторонам бытия, что определяют жизнь и здоровье страны и народа, и увидим, какие страшные последствия имела для них та победа над советским строем, которую ковали наши «белые патриоты». Были среди них немногие, что ужаснулись делу своих рук и сказали: «Мы целились в коммунизм, а попали в Россию». Ни Солженицын, ни Шафаревич к таким не относятся. Они до сих пор гордятся своей победой, но считают ее промежуточной и продолжают стрелять – кто статьями, кто долларами. Какие у меня основания считать их патриотами? У меня оснований для этого нет, и я говорю это после долгого размышления, взвесив все «за» и «против».

Солженицын жалеет русский народ: «Сейчас ничего первее нет, как сбережение народа. Мы вымираем, мы уходим с земли…» От кого мы это слышим? Возьмите динамику смертей и рождений и вы увидите, что вымирание русских началось сразу после победы над СССР той армии, в которой воевал Солженицын. Что значит «сбережение народа» по Солженицыну и Шафаревичу? Оно ведь сводится к установлению какого-то социального жизнеустройства. Как можно «сберечь народ», если у него отняли все средства к жизни и нанесли тяжелейший удар по системе ценностей! Но ведь все это – следствие слома советского общественного строя, этот факт надежно установлен и сомнению никем не подвергается.

Тот образованный человек, который после десяти лет агонии моей страны и массовых страданий моих сограждан остается активным антисоветским деятелем, является для меня экзистенциальным врагом России, ее «частичным убийцей». Частичным не потому, что убийство неполное, а потому, что он – частица силы, которая Россию убивает.

Подчеркиваю значение момента. Одно дело, когда в 70-е годы подвыпивший литератор, пролетая из Кисловодска над местом гибели Корнилова вдруг вскакивает с криком: «Господа! Почтим память Лавра Георгиевича!». Это – обычное фрондерство шаловливой элиты при благожелательной власти. Другое дело – нацеплять бутафорские белые погоны в тот момент, когда под флагом антисоветского реваншизма губят страну и буквально убивают миллионы мирных жителей России.

Да, после бойцов, как Солженицын и Шафаревич, пришли мародеры – чубайсы и кохи. Бывает, что бойцам претят мародеры, которые обшаривают карманы убитых ими жителей. Иной раз, говорят, такие бойцы даже расстреливают мародеров. У нас не тот случай, у нас их только поругивают. Есть и среди жертв романтики, которые ненавидят мародеров больше, чем своих убийц. Я не романтик.

Я больше скажу. Ельцины и кучмы – предводители мародеров. Они даже не решаются доломать те важные структуры советского строя, которыми еще живы люди – социальную сферу предприятий, дешевое топливо и транспорт, школу и т.д. Они не были принципиальными ненавистниками советского строя, ими двигал шкурный интерес. Если бы к власти пришли убежденные «белые патриоты» вроде Солженицына, то, думаю, нам бы пришлось намного хуже. Геноцид был бы не метафорой, как сегодня, а быстрым действием.

Кстати, и сегодня, среди явного бедствия, «белые» оценивают состояние страны уклончиво. Порой и просто обманывают людей. Можно ли поверить, что В.Бондаренко искренне пишет такие, например, слова: «Сегодня уникальное положение. Если нас не обманут надежды и если Россия в совсем иных формах своего существования начнет воссоздавать из руин свою промышленность, науку, культуру, естественно, русские патриоты будут всемерно поддерживать такие шаги». Откуда надежды? В каких «совсем иных формах» может возродиться наука и промышленность? Кто и как превратил их в руины? Могли ли мы ожидать этих слов, достойных Кириенко, в газете «Завтра»? Как они вяжутся со словами того же В.Г.Распутина: «Мы, кому не быть победителями…»?

Ведь тут, в ваших собственных словах, очевидна эта пропасть: при советском строе мы, русские, были победителями. При советском строе мы имели и науку, и промышленность. Именно Солженицын, Шафаревич и подобные им «антисоветские патриоты» все сделали, чтобы это уничтожить и превратить русских в вымирающий, выбитый из колеи народ. За это и получил Солженицын те доллары, из которых дал малую толику дозревшему В.Г.Распутину. И ничего вы, антисоветская элита, не собираетесь восстанавливать. Так и будете болтаться на своей льдине в теплой воде, а потом все-таки влезете на «корабль современности» к золотому миллиарду – или, если мы успеем очухаться, на новый корабль советского типа. Никакого «лебедино-белого» корабля не будет, вы – не строители кораблей.

Давайте все же представим себе, за что ненавидят советский строй люди типа Солженицына и Шафаревича. Ведь, наверное, не за мелочи, не за ошибки и эксцессы, а за что-то главное – за фундаментальные принципы жизнеустройства. Эти принципы – не в идеологической кожуре марксизма и даже не в политическом устройстве. В принципе мог быть советский строй и при монархии, как оно почти и было в самый критический период.

Эти принципы – в представлении о человеке, его правах и обязанностях. Отсюда выводятся и тип хозяйства, и политические нормы, и большие программы типа индустриализации, столь ненавистные «белым». Что же так возмутило наших аристократов духа, что они посчитали делом жизни уничтожение этого строя? Допустим, Солженицына обидели, а он человек, судя по всему, злопамятный. Но Шафаревич был обласкан с юности, как множество таких же представителей элиты, возненавидевших советский строй.

Я долго думал над этим странным явлением, спрашивал всех, кто мог подать мысль. Многие, с кем я говорил, сошлись на том, что сильнее всего таких людей оскорбляло и угнетало то, что при советском строе хамы, «кухаркины дети» пошли в университет. Хамы забыли свое место, смешались с духовной аристократией, растворили ее в себе, портили ее расу. Да к тому же вести себя не умели, из-за чего власть не могла дать этой аристократии вожделенную демократию типа афинской (западная плебейская демократия им тоже не по нутру). Вряд ли кто-нибудь из них в таких комплексах признается, но мечты наших «белых патриотов» о монархии и возрождении сословного общества косвенно это подтверждают.

Чего хорошего для себя (как культурного течения) могли ожидать эти интеллигенты от уничтожения советского строя? Да только этого – что «хамов», «образованщину» загонят обратно в их сословную нишу – на ниву помещика или «крепкого хозяина», на шахты, на фабрики дымные. Но получилось так, что к власти пришли другие хамы. Университеты для «кухаркиных детей» они позакрывали, но и духовную аристократию не жалуют. Вернее, жалуют, но без этикета – хамы есть хамы.

В.Бондаренко, кивая на советский строй, поминает марксизм, интриги в кабинетах ЦК. Эти примитивные вещи, на уровне мышления Евтушенко, стыдно читать, даже обидно за В.Г.Распутина. Да, первая попытка устроить жизнь на началах справедливости не удалась – элите такая жизнь ненавистна, и она вошла в союз с Тэтчер и Солженицыным. Бывшие «кухаркины дети» с дипломами, утратившие память, тоже соблазнились. Что ж, жизнь не кончается, снова народ на своей шкуре обучится диалектике. Мы же говорим об идее, об этом вашем желании «оплевать Красного бога».

Я, с начала 60-х годов наблюдая созревание антисоветизма, вижу в нем не просто политическую и социальную философию, а мироощущение. Оно, например, в малой степени связано с классовой принадлежностью. Сейчас мне удивительно часто встречаются разбогатевшие люди, глубоко страдающие от крушения советского строя. Есть такие, кто тратит свое состояние на попытку организовать в местном масштабе принципиально советские хозяйственные структуры типа небольшого Госплана и Госснаба, соединяют предприятия, сообща уклоняются от удавки банков.

Что отличает таких людей? Что отличало ту немалую часть русской буржуазии, что искренне приняла советский строй? Я бы сказал одно: доброта. Обычная, почти биологическая любовь к человеку своего племени, сострадание, боль при виде старухи, которая копается в мусоре. А что отличает людей, убежденно ненавидящих советский строй? Эгоцентризм и самомнение. Это злые люди. По мне, исходный корень антисоветизма Солженицына в том, что это злой человек. Остальное вырастает из этого.

Вероятно, многим это мое письмо покажется политически неверным. Может быть, я не прав в политике, но я чувствую, что лучше эти мысли не таить, что надо нам быть яснее и суше. Это письмо будет стоить мне существенных потерь, одних друзей я огорчу, других потеряю, но иначе уже не получалось. Отпущенную мне квоту фальши я, похоже, исчерпал.

Дело не в ностальгии. За десять лет мы многое поняли, собрали и изучили большой объем данных. Из них следует, что восстановление России возможно только на той же траектории, что и советский проект, пусть и в новых формах. Едва ли не главное условие не допустить возрождения, не утратить контроль над русскими состоит в том, чтобы поддерживать в обществе и особенно в интеллигенции достаточный уровень антисоветизма. Отрицание советского проекта, пусть пошлое и тупое, с ложью и подлогами, необходимо, чтобы люди не попытались понять его суть. Гайдар и Чубайс как антисоветские авторитеты уже «сгорели», и «белые патриоты» выходят в этой идеологической работе на первый план. Потому и мобилизованы все наличные ресурсы и так возросла их активность.

Вторая причина, по которой нельзя было отмолчаться, не такая рациональная. Я убежден, что нынешний антисоветизм не только заводит нас в тупик. В отношении советского строя (и еще более в отношении советского проекта) совершается огромная, исторического масштаба несправедливость. Я это знаю как профессиональный работник. Молча принимать такие вещи – даром нам не пройдет, каким-то боком это по всем нам ударит. Оклеветанная жертва убийства как-то нас достанет.

Тяжело быть свидетелем клеветы даже в том случае, если клевещут на неприятного тебе человека. Сегодня наши «антисоветские патриоты» клевещут на несколько поколений моего народа, которые взялись за тяжелый труд ради будущего, приняв на себя материальные лишения сверх теоретически возможных. Их помыслы были благородны, и двигала ими любовь – к нам, нынешним. Многое им не удалось, они недооценили слабости человека. Но и то, что удалось, огромно. И своими идейными принципами, и своими порядками они надолго обуздали злобу, хищничество и невежество людей. Кто же сегодня их мстительно оплевывает или платит за оплевывание? Именно те, чья жадность и злоба наконец-то вырвались на свободу. Жаль, что к ним иногда примыкают и те, кто был вскормлен именно советским хлебом, кто не получил бы свои «уроки французского» ни в какой другой школе, кроме советской.