Кийск попытался поймать Леру на слове:

– А как насчет предварительных выводов?

Но Леру вновь без труда ушел от ответа.

– Боюсь, что они покажутся вам совершенно неинтересными, – мягко улыбнулся философ, – и даже более того – абсурдными.

Кийск негромко хмыкнул и, перекинув ногу через борт квада, осторожно коснулся носком песка. Ничего ужасного не произошло. Кийск явственно чувствовал твердую почву под ногой. А когда он приподнял ногу, на песке остался ясный отпечаток носка его ботинка.

Перекинув через борт и вторую ногу, Кийск ступил на песок. Песок едва слышно скрипнул.

– Ну и как ощущение? – вполне серьезно поинтересовался у него Леру.

– Ничего необычного, – ответил Кийск.

Оставив трассер в машине, он медленно двинулся туда, где исчезали следы от колес. Позади него на песке оставались отчетливые отпечатки тяжелых армейских ботинок.

Выбравшись из машины следом за Кийском, Леру достал из кармана фотоаппарат и сфотографировал Кийска на фоне станции рядом с двумя прямыми линиями исчезающих в песке следов от колес вездехода. Снова спрятав фотоаппарат в карман, Леру быстро догнал Кийска.

– По-моему, мы уже не зря совершили нашу вылазку, – сказал он.

– Вам кажется это любопытным? – спросил Кийск.

– А вам нет? – вопросом на вопрос ответил Леру.

Кийск промолчал.

Вдвоем они подошли к тому месту, где следы от колес заканчивались. Они не обрывались резко, будто отрезанные ножом, а исчезали в песках, словно их кто-то аккуратно замел.

Леру сделал еще один снимок следов от колес с близкого расстояния.

– Помнится, Иво, вы как-то упоминали о мертвом теле, исчезнувшем в песках, – посмотрел он на Кийска, убирая фотоаппарат в карман.

– Я сказал, что не смог отыскать тело, которое, по словам тех, кто его видел, должно было находиться где-то рядом, – поправил философа Кийск.

– А вам не кажется, что это явления одного порядка?

– Исчезнувшие следы и пропавший труп?

Леру молча кивнул.

Губы Кийска едва заметно дернулись, изображая кислую улыбку.

– Как вы говорите, господин Леру, у меня пока слишком мало фактов для того, чтобы делать какие-либо выводы.

– Я тоже не люблю торопиться с выводами, – вполне серьезно ответил Леру. – Но в данном случае связь мне кажется вполне очевидной.

Ничего не сказав в ответ, Кийск сделал шаг туда, где следов квада уже не было. Затем еще один шаг. Остановившись, он обернулся и посмотрел на отчетливые следы, которые оставили на песке его ботинки.

– По крайней мере, можно сделать вывод, что с песком здесь все в порядке.

– Несомненно, – согласился Леру. – Дело вовсе не в песке.

– Тогда в чем же?

Леру словно и не услышал заданный ему вопрос.

– Будьте добры, Иво, пройдите еще на несколько шагов вперед.

Не понимая, чего именно хочет добиться философ, Кийск тем не менее выполнил его просьбу. Сделав десять шагов в направлении станции, он остановился и посмотрел назад. Позади него тянулась ровная цепочка четко отпечатавшихся на песке следов.

– Пройдите, пожалуйста, еще чуть дальше, – попросил Леру.

Кийск недовольно хмыкнул – что толку, мол, и так ясно, что ничего не понятно, – но просьбу исполнил. Пройдя еще примерно столько же, что и в первый раз, Кийск обернулся.

Леру смотрел на него через видоискатель своего маленького цифрового фотоаппарата. Кийск хотел было улыбнуться и принять соответствующую позу, чтобы выглядеть на снимке достойно, но в этот момент взгляд его упал на следы, которые он оставил позади себя. Примерно на середине расстояния, отделявшего его от Леру, цепочка следов обрывалась. Полоска ровного песка шириною около полуметра разделяла линию отчетливых следов, оставленных им на песке.

Кийск недоумевающе посмотрел на Леру. Философ улыбнулся и чуть развел руки в стороны, давая понять, что у него пока нет ответа на вопрос, который хотел задать ему Кийск.

Кийск медленно попятился назад. Следом за ним на песке, как и положено, оставались следы. Но полоса ровного песка, рассекающая цепочку следов, становилась при этом все шире. Причем росла она не в обе стороны, а только в том направлении, куда двигался Кийск. Сколько бы он ни шел, за ним неизменно тянулась цепочка следов, длина которой не становилась больше десяти метров. Следы на другом конце цепочки исчезали, едва только Кийск делал очередной шаг. И, сколько Кийск ни старался, ему никак не удавалось уловить момент, когда отпечаток ноги на песке исчезал. Все происходило с такой неуловимой для взгляда быстротой, как будто один кадр мгновенно сменялся другим, – только что на песке был четкий отпечаток подошвы ботинка, а в следующий миг на его месте можно было увидеть только ровный песок, по которому, казалось, никто никогда не проходил.

Кийск сделал несколько шагов в обратном направлении, чтобы проверить, не появятся ли вновь на песке исчезнувшие следы. Но нового чуда не произошло – следы исчезли безвозвратно.

Кийск посмотрел на Леру, к которому теперь присоединился и Бергсон. Ли Тан-Бо помог технику снять с вездехода его аппаратуру, и теперь он сидел на корточках перед двумя раскрытыми пластиковыми кейсами, пытаясь что-то там настроить.

Кийска поразила странная, неестественная тишина, царившая вокруг. Он слышал только свое дыхание и скрип песка под ногами, когда переносил вес тела с одной ноги на другую. И больше ничего.

Отчего-то Кийск почувствовал непонятный страх.

– Эй! – Он вскинул руку и взмахнул ею над головой. – Господин Леру!

Их разделяло всего каких-то тридцать – тридцать пять метров, но Кийску показалось, что никто из людей, находившихся возле вездехода, его не слышит.

Леру поднял взгляд и что-то произнес, обращаясь к Кийску. Кийск видел, как двигаются губы философа, но до слуха его не доносилось ни единого звука.

– Я не слышу вас! – крикнул Кийск и быстро зашагал в направлении вездехода.

Леру сказал что-то, обращаясь к Бергсону, и быстро двинулся навстречу Кийску.

Из квада выпрыгнул Рахимбаев. В каждой руке он держал по трассеру – свой и тот, что оставил в машине Ли Тан-Бо. Бросив трассер напарнику, он прихватил из машины еще и оружие Кийска.

Когда расстояние, отделявшее Кийска от Леру, сократилось до двадцати шагов, Кийск испытал такое ощущение, словно острая игла внезапно проткнула пузырь, внутри которого он находился. Обрывки пузыря разлетелись в стороны, и теперь Кийск мог слышать все звуки мира, которых прежде был лишен.

Первым, что произнес Леру, когда понял, что Кийск может его слышать, были слова:

– Это поразительно!

– Да, – выдохнул Кийск. Оказывается, все это время, что они шли навстречу друг другу, он, подобно ныряльщику, удерживал воздух в груди. – А я, признаться, испугался.

– Я должен сам это испытать. – Леру по-дружески хлопнул Кийска по плечу и зашагал в ту сторону, откуда он только что пришел.

– Эй, постойте! – крикнул вслед ему Кийск.

– Все в порядке, – не останавливаясь, бросил через плечо Леру. – Я быстро.

«Что быстро?» – хотел было спросить Кийск. Но, не успев еще произнести эти слова, он понял, что Леру уже не слышит его.

Леру обернулся и что-то беззвучно прокричал. На губах его сияла по-детски счастливая улыбка.

Кийск в ответ только покачал головой. Уже после первой встречи он зачислил Леру в разряд чудаков, которые, как это ни странно, встречаются порой даже в глубоком космосе. Но, в отличие от многих других представителей этого вида, с которыми приходилось сталкиваться Кийску, Леру только при первой встрече вызвал у него раздражение. Пообщавшись же с философом поближе, Кийск пришел к выводу, что лучше иметь дело с такими чудаками, как он, нежели с тупыми исполнителями вроде полковника Гланта. По крайней мере, в обществе Леру жизнь никогда не казалась пресной.

Кийск подошел к сидевшему возле раскрытых кейсов с аппаратурой Бергсону. С двух сторон от техника, словно неся почетный караул, стояли вооруженные десантники.

Рахимбаев протянул Кийску трассер.

– Думаю, никакой опасности нет, – сказал, взяв оружие, Кийск. – Просто какой-то необычный природный феномен. Что говорит по этому поводу наука, господин Бергсон?

Бергсон в отчаянии всплеснул руками:

– Приборы не работают!.. Я не могу даже замерить уровень шума!

– Плохо, – с укором покачал головой Кийск. – Нужно было на станции все как следует проверить.

– Конечно же, я все проверил! – обиделся на такое замечание Бергсон. – И не один раз. Вся аппаратура работала, как часы. – Сказав это, Бергсон машинально оттянул манжет куртки и глянул на конектор. – Хотя часы у меня сейчас тоже не работают, – добавил он.

Кийск взглянул на свой конектор. В углу дисплея, где обычно высвечивалось точное станционное время, горели нули.

– У меня тоже, – Кийск вопросительно посмотрел на десантников.

Каждый из них, проверив свой конектор, отрицательно качнул головой.

Нажав кнопку, Кийск попытался запустить таймер. В углу дисплея замелькали цифры, отсчитывающие секунды, которые быстро превратились в минуту.

Кийск нажал кнопку связи, вызывая диспетчерскую службу станции. Ответа не последовало. Кийск вызвал медицинский отдел, затем службу безопасности и кабинет руководителя экспедиции – все с тем же результатом. Тогда Кийск нажал сигнал экстренного вызова. На запястьях у Бергсона и обоих десантников одновременно запищали конекторы.

– Конекторы в порядке, но сигналы их до станции не доходят, – сделал вывод Кийск. – А поскольку часы в конекторах работают от прямого сигнала с центрального станционного компьютера, мы и не знаем, сколько сейчас времени.

– Если бы еще можно было понять, почему сигнал не проходит, – досадливо щелкнул пальцами Бергсон.

– Это уже ваша задача, господин ученый, – улыбнулся Кийск. – Мы ставим перед вами вопросы, а вы должны искать на них ответы.

– С чемоданами неработающей аппаратуры? – недовольно буркнул в ответ Бергсон.

– К счастью, моя аппаратура функционирует исправно, – вернувшийся из своего путешествия в мир безмолвия Леру счастливо улыбнулся и постучал себя пальцем по лбу.

Бергсон в ответ только криво усмехнулся. Ему пока еще не доводилось слышать от Леру ни одного дельного замечания. На его взгляд, философ только тем и занимался, что высокомерно кичился своими выдающимися аналитическими способностями, но до сих пор от них не было никакого проку.

– Как вам понравились новые ощущения? – спросил у Леру Кийск.

– Ощущения в высшей степени необычные, – Леру задумчиво закатил глаза к неподвижному небу. – Я даже не знаю, с чем их можно сравнить. И должен признаться, оставшись в одиночестве, не слыша ничьих голосов, я так же, как вы, почувствовал странный, казалось бы, ничем не обоснованный страх. Даже не страх, а ужас, исходящий из самых глубин моего существа. Что-то такое, о чем писал Лавкрафт.

– Лавкрафт? – непонимающе переспросил Кийск.

– Это писатель начала XX века, занимавшийся изучением природы человеческих страхов, – объяснил Леру. – К сожалению, сейчас его помнят разве что специалисты. А между тем автором он был весьма незаурядным…

– Мы несколько отклонились от темы, – прервал философа Кийск.

– Верно, – согласился Леру. – Лавкрафта, если захотите, я дам вам почитать, когда вернемся на станцию. Я всегда беру с собой томик его рассказов. Люблю, знаете ли, почитать перед сном… Да, да. – Заметив нетерпеливый жест Кийска, Леру на этот раз сам прервал свою грозящую затянуться речь. – Итак, мое мнение от всего увиденного сводится к следующему: мы оказались в мире, в котором действуют физические законы, не соответствующие тем, к которым мы привыкли. Я не знаю, что именно в этом мире не так, но полагаю, что здесь нарушен какой-то основополагающий закон физики.

– Вы сами не понимаете, о чем говорите, – презрительно фыркнул Бергсон.

– Не понимаю, – с готовностью согласился с ним Леру. – Но зато я умею улавливать общие тенденции и сопоставлять факты. И факты эти однозначно свидетельствуют о том, что мы являемся инородными объектами, вносящими жуткий диссонанс в существующую стабильную систему. И система эта стремится как можно скорее уничтожить любые следы нашего пребывания в ней.

Бергсон скептически хмыкнул, однако на этот раз ничего не сказал.

– Давайте проведем простенький эксперимент, – предложил Леру.

Не дожидаясь ответа на свое предложение, он наклонился над кейсом Бергсона и, проведя пальцем над размещенными в нем приборами, остановил выбор на белом пластиковом пенале для хранения программных микрочипов.

– Эй, послушайте, что вы делаете? – возмутился техник.

– Да не волнуйтесь вы так, господин Бергсон, – мило улыбнулся ему Леру. – Все равно ведь ваши приборы не работают. И уверяю вас, не заработают до возвращения на станцию. Хотя, возможно… Ну да ладно.

– Верните пенал, Леру! – решительно двинулся на философа Бергсон.

– Оставьте его, Бергсон, – остановил техника Кийск. – Похоже, пока только он хоть что-то понимает в том, что здесь происходит.

– Верно, – согласился с таким заключением Леру. – Теперь внимательно наблюдайте за тем, что я буду делать.

Держа пенал в руке, Леру вновь отправился в ту сторону, где песок был истоптан следами его и Кийска ног. Дойдя до места, где следы обрывались, Леру сделал еще два шага вперед. Обернувшись, он посмотрел на оставшихся возле квада и что-то крикнул. Кийск развел руками, давая понять, что они ничего не слышат. Леру поднял вверх руку, в которой держал пенал. Затем, присев на корточки, он аккуратно поставил пенал на песок. Указав пальцем на пенал, Леру сделал знак, призывающий всех быть внимательными. Шагнув в сторону, он посмотрел на пенал, улыбнулся чему-то своему и быстро зашагал к вездеходу.

– Ну и что вы хотели этим продемонстрировать? – спросил Бергсон, когда Леру оказался в зоне звукового контакта.

– Смотрите на пенал, – ответил Леру, – и сами все поймете.

Белый пластиковый прямоугольник был превосходно виден на фоне багровых песков. Но, стоило Леру удалиться от него на расстояние, когда начали исчезать оставленные им на песке следы, как пенал тоже исчез. Он не был проглочен песками – просто его вдруг не стало.

Какое-то время все молча, в недоумении смотрели на то место, где исчез пенал. Одно дело, когда исчезают следы на песке, – к такому вполне можно привыкнуть. След на песке не более реален, чем круги на воде. Подул ветер – и вот их уже нет. Во всяком случае, так происходит в мире, где действуют привычные всем физические законы. Но когда у тебя на глазах исчезают предметы вполне материальные, это уже начинает внушать опасение.

Не говоря ни слова, Кийск кинулся к тому месту, где исчез пенал. Следом за ним побежал и Бергсон.

Десантники, вскинув снятые с предохранителей трассеры, внимательно наблюдали за окрестностями, словно ожидали внезапного появления тех, кто повинен в таинственном исчезновении пластиковой коробки.

А Леру, весело улыбаясь, наблюдал за тем, в какое замешательство поверг людей его простенький, по сути своей, эксперимент.

Добежав до места, где исчез пенал, Кийск принялся раскидывать песок ногами. Вскоре к нему присоединился и Бергсон.

– Как вы думаете, они действительно верят в то, что пенал зарыт где-то в песке? – спросил у десантников Леру.