Григориадис загорелся, сам поверив во внезапно пришедшую мысль, но тут же опомнился: в таком случае достаточно перевернуть любую бочку с соляркой и совершенно незачем трогать скутер. Вдобавок ко всему, когда они прятали скутер, бак был пустым. Как в нем оказалось горючее. и кому понадобилось его выливать? Нет, похоже на длинные руки КГБ, как бы там ни называлась сейчас эта «контора»! Проклятье! Надо было или сразу же утопить проклятую торпеду, или передать ее Смиту. Стремление угодить двум сторонам с противоположными интересами никогда не доводит до добра!

– Да, скорей всего так и есть! – вслух произнес он. – Когда крадешь полмиллиона, надо быть готовым к осложнениям! Пойду распоряжусь об усилении охраны!

Но первое, что он сделал, спустившись к причалу, – прошептал короткое приказание на ухо капитану «Марии», стоявшему у яхты и издали наблюдавшему спор у распахнутой настежь двери сарая.

– Это чужие! – доказывал Артемий. – Или подобрали ключ, или открыли отмычкой...

– У сопляка Никона была ведь возможность снять слепок...

– Перестань, Орест! При чем здесь мальчишка?

– Да при том! Сначала бросил пост, а когда я ему врезал, решил отомстить. Хотел поджечь тут все, но духу не хватило...

– И куда же он делся?

– Испугался и убежал – вот куда! При приближении хозяина спорщики смолкли, хотя чувствовалось, что владевшее ими напряжение не исчезло.

– Все по местам! Обстановка не позволяет тратить время на болтовню! Вчера пытались сжечь склад, сегодня могут попробовать подпалить дом или яхту! – сурово сказал Григориадис.

Слуги нехотя разошлись, продолжая на ходу обмениваться мнениями. Капитан и двое матросов зашли в сарай и через некоторое время выкатили на тележке продолговатый предмет, завернутый в брезент.

– Имейте в виду, что у него нулевая плавучесть, – проговорил Орел. – Надо будет пустить воду в топливный бак. И сделайте это над Дьявольской щелью.

– Исполним как надо, хозяин, – прогудел капитан. – С такой глубины еще никто ничего не поднимал...

Не разворачивая брезента, скутер пристегнули к тросу и столкнули в воду. Григориадис решил, что лучше буксировать улику за яхтой: в случае опасности от нее будет легко избавиться.

– Выбери трос, чтобы не запутался о камни, – распорядился капитан.

Один из матросов возился в воде, натягивая канат. Внезапно он вскрикнул.

– Что случилось?

– Сюда! Скорей сюда!

Вслед за капитаном Христофор подбежал к краю причала и склонился над прозрачной голубоватой гладью. Из-под воды на него смотрело синее лицо Никона. Глаза утопленника были широко раскрыты.

* * *

Рейс «Москва – Афины» прибыл точно по расписанию. Маленький неприметный человек с мятым нездоровым лицом предъявил смуглому пограничнику паспорт на имя гражданина России Сергея Петровича Макарова. Въездная виза была в порядке, в списке нежелательных лиц фамилия Макаров отсутствовала, поэтому пограничник нажал педаль, и никелированный турникет провернулся, пропуская на греческую территорию профессионального ликвидатора майора Плеско.

Столпившиеся у выхода из зала прилета пассажиры по трем деревянным лоткам продвигали сумки и чемоданы к таможенной границе, которую олицетворяли два крупных черноусых мужчины и дородная женщина в зеленой униформе. Они довольно безалаберно копались в багаже, громко переговаривались между собой и явно считали досматриваемых людей неодушевленными предметами.

«Макаров» сам открыл невзрачный потертый чемоданчик и приглашающе ковырнул верхний слой вещей, но таможенник с презрительной миной пристукнул разрешающим штампиком по декларации и, не глядя, махнул рукой: проходи, не задерживай, не до тебя. Плеско никогда не был в Греции, но Сейчас ему показалось, что уже неоднократно видел этих смуглых черноволосых чиновников, исполненных сознанием собственной важности и значительности. Да, точно, любая из кавказских республик встречала так приезжающих, если те не относились к категории «уважаемых гостей».

Подхватив свой чемоданишко, «Макаров» двинулся дальше. Он любил путешествовать налегке и не боялся самого строгого таможенного досмотра. Ношеные рубашки, запасная куртка, спортивный костюм, белье, домашние тапочки, несколько банок консервов и электробритва «Харьков» разрешены к ввозу в любую страну. Основной багаж прибыл накануне: два дипкурьера вынесли из самолета увесистый ящик с бирками «досмотру не подлежит» и погрузили его в подъехавший прямо к трапу посольский микроавтобус. За процедурой внимательно наблюдал военный атташе, который и сопроводил груз к месту назначения.

Сегодня военный атташе российского посольства тоже находился в аэропорту, хотя вряд ли кто-либо из неосведомленных людей мог заподозрить резидента ГРУ в плешивом мужичке, то и дело снимающем шляпу для того, чтобы вытереть потеющую лысину. Коровников изрядно трусил на поле боя. А прием нелегала являлся настоящей боевой операцией. Потому что если «Макарова» раскрыли, то обязательно вычислят и его прикрытие. Коровников в любой момент ждал стандартной фразы: «Не двигайтесь, полиция, вы арестованы!» И это еще не худший исход, потому что можно возмущаться, размахивать дипломатическим паспортом, требовать посла и адвоката... И потом, иммунитет надежно защищает его от греческого правосудия. Да и прибывший нелегал не успел совершить ничего противозаконного... Так что официально им ничего не грозит.

Однако местные спецслужбы это прекрасно знают и могут воспользоваться неофициальными, но куда более действенными приемами. Шило под лопатку, вылетевший из-за поворота грузовик, нападение неизвестных бандитов... Тут ни диппаспорт, ни иммунитет не помогут, придется умереть, как умирает простой человек, не имеющий за спиной поддержки целого государства. Местные газеты напишут про несчастный случай с русским дипломатом, родное ведомство похоронит с воинскими почестями. Если будет что хоронить.

Растравивший себя мрачными мыслями, Коровников перестал надевать шляпу, зажатый в руке платок насквозь пропитался потом. Наконец тот, кого он ждал, вышел из зала прилета. Держался «Макаров» совершенно спокойно, чем вызвал раздражение у резидента ГРУ. Прошелся по аэровокзалу, поменял доллары на драхмы, купил набор цветных открыток. Затем вышел на площадь и взял такси. На первый взгляд, «хвоста» за ним не было.

Тщательно проверившись, атташе сел в арендованный черный «форд», за рулем которого находился один из подчиненных офицеров. Почему эти болваны в Центре задействовали руководителя резидентуры? Обычно Коровников перепоручал все дела кому-то из четырех оперативных сотрудников. Кроме, разумеется, упражнений с Леночкой Дерюгиной. Мысль о Леночке несколько улучшила настроение майора, и ему еще сильнее захотелось жить.

Глубина Дьявольской щели достигает двух с половиной тысяч метров. Выкрашенная под цвет моря торпеда с цифрой «три» на носовой части тонула несколько часов. На полутора километрах чудовищное давление расплющило ее в лепешку. Когда искореженный кусок металла достиг дна, вряд ли кто-то смог бы угадать в нем скутер боевого пловца. И уж совершенно невозможно было обнаружить останки аппарата среди нагромождения донных глыб, а тем более поднять его на поверхность. Вечная ночь пучины никогда не раскрывает своих тайн.

Но на цветных фотографиях, которые сделал Влакос специальным «кодаком», скутер можно было рассмотреть прекрасно. Гораздо лучше, чем сверхмалую подводную лодку, очертания которой расплывались в лучах прожекторов из-за эффекта преломления световых лучей. Впрочем, бортовой номер различался и на подводных снимках.

Вооружившись лупой, Константинос Скандалидис внимательно изучал цветную и черно-белую фотографии.

– Значит, этот Григориадис имеет непосредственное отношение к диверсионной лодке русских, – задумчиво проговорил он. – Но чье задание он выполняет? На кого работает?

– Во всяком случае, не на ЦРУ, – ответил шеф контрразведки, в упор глядя на своего министра. – За последнее время у него не было ни одного контакта со Смитом. Американцы помогают нам в подъеме «малютки», и, безусловно, их заинтересовал бы скутер. А агент скрывает столь важную информацию! Значит, он «двойник» и работает на русскую разведку!

– А его гость...

– Русский шпион. Своего американского друга Григориадис использовал втемную, получив для русского паспорт...

– Странно... Шпионы уже давно не прибывают таким образом... И паспорта у них заготовлены заранее...

Министр внутренних дел покопался в стопке фотографий и выбрал снимок бегущего Верлинова.

– Да и староват он для таких трюков... И вообще для активной работы. Ему же за пятьдесят... В этом возрасте сидят в кабинетах и отдают приказы. А он привык командовать!

Скандалидис нашел еще несколько фотографий.

– Вот крупный план... Властное лицо, строгий взгляд. Разве он похож на рядового исполнителя? Как вы думаете? Шеф контрразведки пожал плечами.

– У нас нет достаточных материалов для достоверных выводов.

– А для обоснованных предположений? Вы читаете оперативные сводки?

– Конечно.

– Но их надо уметь анализировать! – Министр выдержал эффектную паузу. – «В Москве исчез генерал Верлинов – крупный руководитель русской контрразведки. По некоторым данным, он ушел за границу».

– Вы думаете...

– Почти уверен.

В просторном, отделанном дубовыми панелями кабинете наступила тишина. Именно здесь должно быть принято принципиальное решение, которое заставит действовать целый ряд подразделений контрразведки и полиции: отдел наружного наблюдения, оперативно-техническую службу, сектор прикрытия, группу захвата. Сформулированное в нескольких фразах решение министра будет детализироваться в оперативных планах и тактике проведения операции, инструктаже сотрудников и постановке узких задач каждому, распределении ролей и участков ответственности, выборе конкретных мер и способов воздействия на объект разработки вплоть до возможности применения оружия при задержании, определении конечной цели – вывода на судебный процесс либо негласного устранения. Произнесенные за двойными, плотно подогнанными дверями, в кондиционированной атмосфере с постоянной комфортной температурой и влажностью слова заставят десятки людей не спать ночами, мокнуть под дождем, закладывать лихие виражи на автомобилях и катерах, схватываться врукопашную, стрелять и получать ответные выстрелы, рисковать здоровьем и жизнью. Но особенно важным принятое решение окажется для конкретного, из плоти и крови, человека, казенно именуемого на профессиональном сленге «объектом разработки», потому что оно определит его дальнейшую судьбу.

Скандалидис встал, обошел огромный, обтянутый черной кожей стол, заложив руки за спину, остановился у окна. По ту сторону тройного стеклопакета бесновался ветер и шел дождь, косые, толстые струи бесшумно врезались во внешнее пулезащитное стекло, разбивались на крупные капли, неровно сползающие к подоконнику. Внизу, на пустынной улице, у «фиата» с открытой дверцей, девушка в красном плаще боролась с вырывающимся из рук зонтиком. Министру она напомнила парашютиста, гасящего купол после удачного приземления. Он знал о последствиях своих приказов, но не ощущал себя властителем судеб. Потому что принимал решения лишь в тех рамках, которые определялись политической ситуацией и ожиданиями президента да премьер-министра.

Противозаконные действия русских на территории Республики Греция... Конечно, лучше было бы изобличить Международную организацию исламских террористов, но потерявшая управление и идущая вразнос Россия тоже представляет немалую опасность. Диверсионная подлодка, убитые аквалангисты, русский генерал-перебежчик, греческий пособник... Вырисовывается очень эффектная картинка! Предельно убедительная для каждого – от крестьянина из Македонии до политика любого ранга. В условиях активности чужестранных спецслужб лишаться поддержки союзников и выходить из НАТО просто глупо! Такой вывод тоже очевиден для каждого.

– Как вы назвали разработку? – не оборачиваясь, спросил министр.

– «Посейдон».

Девушка сложила наконец зонт, прыгнула в машину, дверца захлопнулась, «фиат» рванул с места. У министра возникло необъяснимое чувство потери. Он вернулся за стол. Начальник контрразведки ожидающе раскрыл блокнот, приготовил «паркер».

– Итак, операция «Посейдон» будет реализована в несколько этапов. На первом – арест Григориадиса и его «гостя» по подозрению в убийстве аквалангистов. При этом мы должны находиться в тени, основная активность пусть исходит от полиции. Обычная уголовщина – именно так надо подавать его журналистам и широкой общественности.

«Паркер» быстро черкал по безупречно гладкой бумаге.

– В ходе обысков и допросов выявится причастность задержанных к российским спецслужбам, тогда официально подключаемся мы, к этому времени личность «гостя» должна быть идентифицирована, пресса сообщает о новых обстоятельствах преступления, дело приобретает политический характер. Нота протеста, обсуждение в парламенте, Ну и так далее...

Греческими властями судьба Верлинова была предрешена. Но оставался еще один щекотливый вопрос.

– А связи Григориадиса с ЦРУ? Министр поморщился.

– Об этом в газеты не должно просочиться ни одного слова. Нам ни к чему осложнять отношения с американцами. Сразу после ареста «двойника» дайте знать Смиту, что мы не собираемся расшифровывать их контакты.

– Ясно. – Начальник контрразведки кивнул.

* * *

Почти в то же самое время судьба генерала Верлинова решалась на другом континенте, в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли.

– Директор приказал вернуться к операции «Проводник». – Начальник русского отдела внимательно рассматривал специально вызванного из Афин Роберта Смита. – А поскольку ее проводили вы... придется передать дела и переключиться на новое задание. У вас есть неотложные разработки?

«Вот так всегда, – раздраженно подумал разведчик. – Стоит подготовить хорошую разработку, и ее тут же вырывают из рук, а взамен подсовывают какое-нибудь говно!»

– Есть, – спокойно произнес он. – Но я не могу ее передать.

– Почему же? – Брови начальника отдела чуть приподнялись, что выражало крайнюю степень удивления.

– Потому что она напрямую связана с московской операцией. Использованием сейсмического оружия руководил генерал Верлинов. Сейчас он находится в Греции, на острове Миконос. Те трупы русских аквалангистов... Скорее всего – это его работа. И вообще он нашпигован секретами!

Смит замолчал.

– Ну и... Начальник русского отдела любил законченные конструкции.

– У меня есть подходы к генералу. Поскольку он находится в Греции нелегально, можно без особого труда похитить его и вывезти в Штаты.

– Опять похищение... Если пронюхает госдепартамент, поднимется большой скандал... Впрочем, игра стоит свеч! Вы проработали детали?

Вместо ответа разведчик положил на стол скоросшиватель с несколькими листами бумаги. Начальник отдела углубился в изучение плана операции.

– Задействовать группу «тюленей» из Литтл-Крика и вывезти его на подлодке поддержки? Оригинально!

– Не гонять же лодку порожняком, – слегка улыбнулся Смит.

– Хороший план. По крайней мере мне нравится. Попытаюсь получить санкцию Директора.

К концу дня адмирал Джеймс Вулси одобрил операцию, разработанную русским отделом. Следующим утром Роберт Смит вылетел в Афины для ее реализации.

* * *

В Афинах, на конспиративной квартире ГРУ, где майор Коровников любил заниматься сексом с Леночкой Дерюгиной, тоже шла речь о генерале Верлинове.

– По утрам он бегает одним и тем же маршрутом, вот схема. А это снимки...

Военный атташе российского посольства протянул недавно прибывшему на греческую землю «коммерсанту Макарову» фотографии бегущего Верлинова. Тот сунул в рот остатки бутерброда с печеночным паштетом, отряхнул руки и взял иллюстративный материал.

– Одним и тем же? Интересно... Так может, не ломать голову и поставить направленный заряд?

Он вроде бы размышлял вслух, но одновременно как бы советовался с майором. Коровникова передернуло. То, что он сейчас делал, по греческим законам называлось пособничеством в убийстве. Да и по законам любой другой страны тоже. Конечно, слова нематериальны, но их можно записать на пленку. Поэтому очень важно соблюсти невинные интонации. А этот идиот так и приглашает в соучастники...

– Вопросы взрывных работ не входят в мою компетенцию, – сказал он для микрофонов. Конечно, в помещении «клопов» не было, но существуют десятки способов эффективного аудиоконтроля извне – из дома напротив, припаркованного внизу автомобиля, с соседней крыши...

Ликвидатор осекся и озадаченно взглянул на собеседника, но тут же все понял. Презрительно скривившись, он дал понять, что его опыт исключает столь изощренные методы в данных условиях.

– Понимаю, – все же решил поправиться он. – Возможности перепланировки местности, изменения русла рек и другие варианты подробно изложены в каталоге, с которым может ознакомиться любой заказчик.

Эта абракадабра вряд ли способна ввести в заблуждение греческую контрразведку, но вполне может вызвать замешательство у суда. Воспоминание о суде вызвало у Коровникова изжогу. Ведь предстоит передать плюгавому убийце оружие, а это уже вполне материальная улика! Только и стоит уповать на дипломатический паспорт... Но дома тоже не прощают провалов! Выгонят без пенсии к чертовой матери...

Коровников впервые привлекался к операции "Л" и почти с ненавистью смотрел на страшного приезжего, невозмутимо лопающего привезенный из Москвы паштет. Скольких людей он отправил на тот свет? Майор Плеско спокойно выдерживал его взгляд. Он не чувствовал себя душегубом и убийцей. Просто есть разная работа. И если объектами ее становятся отпетые негодяи, то она объективно полезна.

– Я хочу покататься по морю, – прожевывая очередной кусок, сказал ликвидатор. – Мне нужен мощный катер.

– Катер арендован и ждет у причала.

Военный атташе встал.

– Здесь вас никто не побеспокоит. В случае необходимости звоните.

В посольство Коровников вернулся в состоянии крайнего раздражения. Но, пройдя вестибюль, он наткнулся на тонкую женскую фигуру в тугом платье, едва прикрывающем лобок.

– Где ты ходишь, противный! – чувственно проворковала она. – Я уже не могу!

Он шарахнулся в сторону, лихорадочно осматриваясь по сторонам. Никого. Исходящая от Леночки волна необузданного желания переключила регулятор настроения.

– Жди за углом, у магазина, – сквозь стиснутые зубы прошептал Коровников и с невозмутимым видом прошел мимо. Быстро написав отчет о встрече нелегала, резидент отдал документ шифровальщикам и вновь покинул посольство. Подчиненные не удивились: в пиковые моменты тайных операций задействованный в разработке офицер работает круглосуточно.