– Я?! – Катерина смущенно улыбнулась.

– Что, Карин, – насмехалась Марсия, – лишь за то, что этот человек рассказал всем, как ты гетеросексуальна… в практическом смысле? Знаешь, ты не очень-то воспользовалась всем богатством возможностей Беты. Стоило тебе в последние несколько недель обронить пару намеков, и мама с папой просто пали бы к твоим ногам в благодарность за то, что ты лишь заигрывала с Марком. Хотя твои вкусы в отношении мужчин меня удивляют.

Марсия ничего не знает про то, какими возможностями я воспользовалась на Бете, и это мне не повредит, твердо решила Карин. – Или они бы вправду заперли меня на чердаке.

Марсия отмахнулась. – Доктора Боргоса достаточно запугали. Это просто несправедливо – бросить нормального человека в Доме Форкосиганов в компании этих Нечаянных Братцев и в самом деле ждать, что он справится.

– Что за Нечаянные Братцы? – переспросила Катерина.

Карин уже это слышала, поэтому просто скорчила гримасу – большего эта острота не заслуживала.

– Гм, – Марсии хватило такта прикинуться смущенной. – Шутка носится в воздухе. Мне ее пересказал Айвен. – Катерина по-прежнему не сводила с нее непонимающего взгляда, и она неохотно добавила. – Ну, знаешь – Толстый и Тощий.

– О, – Катерина не засмеялась, хоть мимолетно и улыбнулась. Похоже, она переваривала эту пикантную новость, будучи не совсем уверенной в том, нравится ли ей ее привкус.

– А ты думаешь, Энрике нормальный? – наморщив нос, спросила Карин сестру.

– Ну … по крайней мере он отличается от этой разновидности лейтенантов Фор-Я-божий-дар-для-женщин, с какими мы обычно сталкиваемся в Форбарр-Султане. Он не зажимает тебя в угол, безостановочно рассказывая про военную историю и артиллерию. Вместо этого он зажимает тебя в угол и бесконечно треплется о биологии. Кто знает? Из него можно было бы сделать хорошего мужа.

– Да, если только его жена будет не против прикинуться масляным жуком, чтобы заманить его в постель, – подпустила шпильку Карин. Изобразив двумя пальцами антенны, она пошевелила ими перед лицом Марсии.

Марсия захихикала, но ответила, – Думаю, мужчине такого рода нужна энергичная жена, чтобы у него оставалась возможность работать в своей лаборатории по четырнадцать часов в сутки.

Карин фыркнула. – Лучше бы она немедленно взяла контроль в свои руки. Хоть у Энрике идеи по биотехнологии появляются так же легко, как котята у кошки Царапки, будь практически уверена: какую бы выгоду он из них ни извлек, он ее упустит.

– Думаешь, он слишком доверчив? И все достается другим?

– Нет, просто слишком увлечен. Хотя в конечном счете это то же самое.

Катерина вздохнула, уставившись вдаль. – Хотела бы я уметь проработать хоть четыре часа подряд, чтобы меня не захлестнул хаос.

– О, – сказала Марсия, – но ты – другая. Ты одна из людей, умеющих извлекать на свет божий невероятные вещи. – Она оглядела крошечный, безмятежный сад. – Зря ты себя тратишь на домашнее хозяйство. Ты создана для исследовательской работы.

Катерина криво улыбнулась. – Хочешь сказать, что мне нужно не выйти замуж, а жениться? Ну, по крайней мере это слегка отличается от советов моей невестки.

– Поезжай на Колонию Бета, – посоветовала Карин с меланхоличным вздохом.

На этой примечательной мысли беседа на некоторое время замерла. Эхо приглушенного городского шума гуляло между каменных стен дома и садика; косые лучи заходящего солнца легли на траву, и стол накрыла прохладная тень раннего вечера.

– Эти жуки и вправду совершенно отвратительные, – произнесла Марсия спустя какое-то время. – Никто в здравом уме их в жизни не купит.

Карин нахохлилась – этот обескураживающий довод был известен ей уже давно. Жуки делали то, для чего их создали – даже слишком. Жучиное масло – продукт высоких технологий – было практически идеальной разновидностью продовольствия. На него должен существовать спрос. Но люди так предвзяты…

Легкая улыбка изогнула губы Марсии, и она добавила, – Хотя коричневый с серебром был просто превосходен. Я думала, Пим сейчас взорвется.

– Если бы я только знала, что Энрике собирается сделать, – сокрушалась Карин. – Я могла бы остановить его. Он что-то там бормотал про сюрприз, но я не уделила его словам достаточно внимания… я и не знала, что он может сотворить с жуками такое.

– А вот я могла бы догадаться, если бы дала себе труд подумать, – сказала Катерина. – Я просмотрела его диссертацию. Истинное ноу-хау – лишь в наборе микроорганизмов. – Марсия удивленно подняла брови, и Катерина разъяснила, – Именно массив искусственно сконструированных микроорганизмов в кишечнике жуков перерабатывает то, что эти жуки едят, в… ну, на самом деле в то, что заложил в них разработчик. У Энрике есть множество идей для будущих проектов, помимо еды, – в том числе сумасбродная мысль ликвидировать с их помощью радиационное загрязнение окружающей среды, а такая перспектива заинтересоовала бы… ладно, неважно. Так или иначе, здесь самый тонкий момент – сохранение сбалансированной (настроенной, как ее называет Энрике) микробной экологии. А жуки – только самовоспроизводящаяся и самодвижущаяся тара для микробного комплекса. Эта форма наполовину случайна. Энрике просто взял наиболее эффективные функциональные элементы от десятка видов насекомых, не обращая никакого внимания на эстетику.

– Почти наверняка, – Карин медленно опустилась на стул. – Катерина… ты-то на эстетику обращаешь внимание.

– Ну, в чем-то да, – махнула рукой Катерина.

– Да, именно так. Твои волосы всегда уложены. Ты одета всегда лучше прочих, хотя не думаю, что ты тратишь на наряды много денег.

Катерина кивнула головой, грустно соглашаясь.

– Думаю, у тебя есть то, что леди Элис называет безошибочным вкусом, – продолжала Карин все более энергично. – Стоит только посмотреть на этот сад. Марк… Марк делает деньги и заключает контракты. Майлз разрабатывает стратегию с тактикой и завлекает в свои проекты других, чтобы они делали то, что он хочет, – ну, пожалуй, это ему удается не всегда: стоило упомянуть его имя, и Катерина сжала губы. Карин поспешила продолжить. – Я все еще не выяснила, что сама умею делать лучше всего. Но ты… ты творишь красоту. И я на самом деле этому завидую.

Катерина, казалось, была тронута. – Спасибо, Карин. Но на самом деле это всего лишь…

Карин пресекла ее самокритику. – Нет, послушай, это важно. Как думаешь, могла бы ты сделать симпатичного масляного жука? Или, скорее, сделать этих жуков симпатичными?

– Я же не генетик…

– Я не в этом смысле. Я хочу сказать: не могла бы ты придумать, как бы изменить этих жуков так, чтобы при взгляде на них людям не хотелось бы расстаться со своим завтраком? А Энрике бы это осуществил.

Катерина откинулсь на спинку стула. Ее брови сошлись к переносице, глаза загорелись сосредоточенностью. – Ну… явно можно изменить цвет жуков и разукрасить их поверхность. Это должно быть довольно тривиальной задачей, если судить по скорости, с какой Энрике создал… гм… форкосигановских жуков. Нельзя прибегать к фундаментальным модификациям структуры кишечника, жевательного аппарата и всего такого, но крылья с надкрыльями уже нефункциональны. Наверное, их можно менять как угодно.

– Да? Давай дальше.

– Цвета – их можно было бы поискать в природе, чтобы соблюсти биологическую привлекательность. Птицы, животные, цветы… огонь…

– Ты можешь кое о чем таком подумать?

– Я экспромтом могу выдать дюжину идей. – Она скривила губы. – Нет, это выглядит слишком простым. Что с ними ни сделай, они все равно станут лучше, чем сейчас.

– Нужно их не просто изменить. Нужно нечто великолепное.

– Великолепный масляный жук, – едва заметное удовольствие заставило ее губы приоткрыться, а глаза – впервые за этот разговор – вспыхнуть неподдельной радостью. – Вот теперь это уже вызов.

– О, ты ведь можешь? Ты хочешь? Пожалуйста! Я – акционер, и у меня не меньше права тебя нанять, чем у Марка или у Энрике. В смысле – качественно не меньше.

– О боже, Карин, ты не должна мне платить…

– Никогда, – страстно произнесла Карин, – и никому не говори, что тебе не нужно платы. За что платят, то ценят. А что достается бесплатно, считается само собой разумеющимся; и затем этого от тебя начинают требовать. Вытяни из них полную рыночную цену. – Она заколебалась, затем добавила с тревогой, – Ты ведь согласишься на акции, да? Матушка Кости согласилась, когда консультировала нас по развитию продукта.

– Надо сказать, мороженое из жучиного масла у Матушки Кости получилось на славу, – признала Марсия. – И паста для намазывания на хлеб тоже неплохо вышла. Я полагала, это чеснок. Пока не задумаешься, откуда берется исходный материал.

– А что, тебе случается задуматься, из чего получают настоящее масло и мороженое? И мясо, и ливерную колбасу, и…

– Гарантирую, что говяжье филе, которое мы ели тем вечером, вышло из хорошего, чистого автоклава. Тетя Корделия не допустила бы в доме Форкосиганов чего-то иного.

Карин раздраженно отмахнулась. – Как много времени тебе нужно на обдумывание, Катерина? – спросила она.

– Не знаю… полагаю, нужен день-два на предварительные эскизы. Но, конечно, нам нужно бы встретиться с Энрике и Марком.

– Я не могу пойти в особняк Форкосиганов, – обмякла Карин. Затем она снова выпрямилась. – А не могли бы мы встретиться здесь?

Катерина поглядела на Марсию, затем снова на Карин. – Я не могу выступать против ваших родителей или действовать у них за спиной. Но мы занимаемся вполне приемлемым делом. Если они дадут разрешение, мы все можем устроить встречу здесь.

– Может быть, – сказала Карин. – Может. Если у них будет день-два, чтобы успокиться… Как последний вариант, вы могли бы встретиться с Марком и Энрике без меня. Но я хочу быть здесь, если у меня будет такая возможность. Если повезет, я смогу им протолкнуть эту идею. – Она протянула Катерине руку. – Договорились?

Развеселившаяся Катерина вытерла испачканную землей ладонь о подол юбки, перегнулась через стол и пожала протянутую ей руку, заключая договор. – Очень хорошо.

Марсия возразила: – Знаешь, если Па и мама узнают, что здесь будет Марк, они просто достанут меня обязанностью ходить за тобой по пятам.

– Так сама и убеди их, что в твоем присутствии нет необходимости. А то это смахивает на оскорбление.

Марсия показала сестре язык, но все же пожала плечами в неохотном согласии.

Сквозь открытое окно кухни донесся звук голосов и шаги; Карин подняла глаза: может, это вернулись Катеринины тетя с дядей? И, возможно, кто-то из них слышал что-нибудь от Майлза или от тети Корделии или… Но, к ее удивлению, в дверь вслед за Никки вошел, склонив голову, оруженосец Пим, в полной ливрее Дома Форкосиганов, такой аккуратный и блестящий, как будто был готов предстать на графский смотр.

– … этого я не знаю, Никки, – продолжал он. – Но мы будем рады видеть тебя у нас в гостях, и ты можешь прийти поиграть с моим сыном Артуром, когда захочешь. На самом деле, он о тебе вчера вечером уже спрашивал.

– Мама, мама! – Никки бросился к садовому столику. – Посмотри, Пим пришел!

Выражение лица Катерины моментально сделалось непроницаемым – словно захлопнулись ставни. С крайней осторожностью она поглядела на Пима.

– Добрый день, оруженосец, – произнесла она абсолютно нейтральным тоном. Она перевела взгляд на сына. – Спасибо, Никки. Пожалуйста, пойди теперь займись своими делами.

Никки неохотно ушел, бросая взгляды через плечо. Катерина ждала.

Пим прочистил горло, неуверенно ей улыбнулся и отдал нечто вроде полу-приветствия.

– Добрый вечер, госпожа Форсуассон. Надеюсь, вы в добром здравии. – Его пристальный взгляд переместился на сестер Куделок; он приветствовал их учтивым, даже преувеличенно тщательным, поклоном. – Здравствуйте, мисс Марсия, мисс Карин. Я… не ожидал встретить вас. – Он выглядел так, будто ему пришлось импровизировать, на ходу меняя заранее отрепетированную речь.

Карин отчаянно хотелось бы знать, нельзя ли ей притвориться, что запрет говорить с любым человеком из дома Форкосиганов применим только непосредственно к членам семьи, но не к оруженосцам. Она тоскливо улыбнулась Пиму в ответ. Может, он мог бы поговорить с ней? Во всяком случае, ее родители не навязали – просто не могли – свое параноидное правило кому-то, кроме нее. Но, помолчав, Пим только покачал головой и снова направил внимание на Катерину.

Из внутреннего кармана кителя Пим извлек толстый конверт. Плотная желтоватая бумага была запечатана оттиском с гербом Форкосиганов – точно таким же, как рисунок на спинках масляных жуков, – и надписана от руки четким, квадратным почерком; на конверте было только два слова – Госпоже Форсуассон.

– Мадам, лорд Форкосиган отправил меня отдать это в ваши руки. Он велел передать, что приносит извинения за то, что тянул так долго. Видите ли, это все из-за канализации. Ну, именно этого милорд не говорил, но когда в доме случается катастрофа, все делается не вовремя. – он с беспокойством разглядывал ее лицо, ожидая, как она отреагирует на его слова.

Катерина приняла конверт и уставилась на него так, будто там могла быть взрывчатка.

Пим сделал шаг назад и отдал ей крайне официальный поклон. Целую секунду все молчали, затем он снова откозырял ей и произнес: – Извините за вторжение, мадам. Я просто зашел к вам на минуту. Благодарю Вас. – Он развернулся на месте.

– Пим! – Его имя, сорвавшееся с губ Карин, прозвучало почти воплем; Пим, дернувшись, повернулся обратно. – Не смейте просто так уходить! Что там происходит?

– Ты не нарушаешь своего слова? – абсолютно бесстрастно спросила Марсия.

– Хорошо, хорошо! Тогда ты его спроси!

– О, очень хорошо. – С демонстративным вздохом Марсия повернулась к Пиму. – Ну, расскажите мне, Пим, что же там случилось с канализацией?

– Меня не волнуют трубы! – закричала Карин. – Я волнуюсь за Марка! И за мои акции.

– Да? Мама и Па сказали, что тебе нельзя разговаривать ни с кем из дома Форкосиганов, так что тебе не повезло. Я хочу узнать про канализацию.

Осознав смысл сказанного, Пим приподнял бровь, и его глаза на мгновение вспыхнули. Голосом, полным некоей благочестивой невинности, он произнес: – В высшей степени жаль слышать это, мисс Карин. Я верю, что коммодор очень скоро разберется в этом вопросе и снимет с нас карантин. Так вот, милорд сказал мне, что именно я не должен делать: слоняться здесь; беспокоить госпожу Форсуассон какими-либо неуклюжими попытками наладить отношения; приставать к ней, предлагая подождать ответа, либо досаждать ей, пялясь на нее, пока она читает его записку. Это я цитирую его почти дословно. Но он никогда не приказывал мне не заговаривать с вами, юные леди, поскольку не мог предвидеть, что вы здесь окажетесь.

– А-а, – произнесла Марсия тоном, источающим, с точки зрения Карин, омерзительное удовольствие, – так что вы можете говорить со мной и с Карин, но не с Катериной. А Карин может говорить с Катериной и со мной…

– Не очень-то мне хочется говорить с тобой, – пробормотала Карин.

– … но не с вами. Это делает меня единственным человеком среди присутствующих, который может говорить со всеми. Как это… мило. Расскажите мне о канализации, дорогой Пим. Только не говорите, что она снова засорилась.

Катерина незаметно убрала конверт во внутренний карман жакета, оперлась локтем на подлокотник кресла, положила подбородок на руку и принялась слушать; между ее темных бровей пролегла складка.

– Боюсь что так, мисс Марсия, – кивнул Пим. – Вчера поздно вечером доктор Боргос… – упоминая это имя, Пим поджал губы – … крайне спеша вернуться к поискам своей потерянной королевы, взял двухдневный урожай жучиного масла (приблизительно сорок-пятьдесят килограммов, как мы оценили впоследствии), уже начавший переполнять клетки – поскольку мисс Карин не смогла прийти и позаботиться об этих вещах должным образом – и вылил все через лабораторный слив в канализацию. Где это вещество попало в некие химическими условия, вызвавшие его… выпадение в осадок. Нечто вроде мягкого пластыря. Он полностью забил основной слив. Легко понять, что в доме, где живут более пятидесяти людей – включая и весь прибывший вчера штат вице-короля с супругой, и моих товарищей-оруженосцев с их семьями, – это практически сразу создало весьма тягостную критическую ситуацию.

У Марсии не хватило такта сдержать смех. Пим выглядел просто чопорным.

– Лорд Аудитор Форкосиган, – продолжал Пим, кинув на Катерину мгновенный взгляд из-под ресниц, – ранее уже имевший, по его словам, богатый армейский опыт работы с канализацией, тут же и без колебаний ответил на жалобные мольбы своей матери, организовав призыв и и отправившись в подвалы с избранным ударным отрядом, дабы разрешить это затруднение. Каковым отрядом в данном случае были мы с оруженосцем Ройсом.

– Ваша храбрость и, гм, полезность изумляют меня, – подчеркнула Марсия, глядя на него со все большим интересом.

Пим скромно пожал плечами. – Мы не могли с честью отказаться от необходимости пробираться по колено в жучином масле, древесных щепках и, э–э… прочих попадающих в канализацию веществах, раз уж возглавлявшему нашу процессию вся эта грязь пришлась по… гм… глубже, чем по колено. Но поскольку милорд точно знал, что делать, все на самом деле заняло у нас не очень много времени, и в доме все были весьма обрадованы. Однако из-за этой задержки я и доставил письмо госпоже Форсуассон позже – хотя намечал сделать это утром.

– А что случилось с доктором Боргосом? – спросила Марсия, в то время как Карин, скрежеща зубами и стиснув руки, подпрыгивала на стуле.

– Мое предложение – привязать его вверх ногами на подвальной стене, пока, гм, уровень жидкости не повысится – было весьма незаслуженно отвергнуто. Полагаю, что графиня просто имела с ним впоследствии небольшой разговор относительно того, какие вещества можно и нельзя безопасно сливать в трубы в особняке Форкосиганов. – Пим глубоко вздохнул. – Миледи слишком деликатна и любезна.

Видимо, рассказ наконец-то подошел к концу, и Карин стукнула Марсию кулаком в плечо, прошипев: – Спроси его, как Марк.

Пауза затянулась – Пим любезно ждал слов своего переводчика, – и Карин подумала, что, наверное, находить общий язык с Майлзом как с работодателем может только человек с таким загадочным чувством юмора, как Пим. Наконец, Марсия сдалась и неделикатно спросила: – Так, ну и как Толстяк?

– Лорд Марк, – чуть подчеркнул голосом Пим, – едва не навредив себе в попытке поглотить… – он резко замолчал и поправился на полуслове, – … хотя он явно весьма угнетен неудачным поворотом событий позапрошлого вечера, взялся помогать доктору Боргосу в восстановлении жучиной популяции.

Карин легко перевела выражение «явно угнетен». Обжора вырвался на свободу. Наверное, и Рева вдобавок. О, дьявольщина, Марк так хорошо контролировал свою Черную Команду…

Пим плавно продолжал, – Думаю, что выражаю общее мнение обитателей особняка Форкосиганов, говоря, что мы желаем мисс Карин вернуться как можно скорее и восстановить порядок. Испытывая недостаток информации относительно происходящего в семье коммодора, лорд Марк не был уверен, что делать дальше, но теперь все исправится. – Его веко дрогнуло, как будто он едва заметно подмигнул ей. О да, Пим был бывшим эсбешником и гордился этим; думать одновременно о двух вещах не было для него проблемой. Теперь она без сомнений поняла, что ей вовсе не надо кидаться к ногам Пима, обхватив его сапоги с воплем «Помогите, помогите! Скажите тете Корделии, что спятившие родители держат меня в плену!» Сведения вот-вот потекут в нужном направлении.

– К тому же, – добавил Пим тем же вежливым тоном, – груды банок с жучиным маслом, выросшие в подвальном вестибюле, тоже становятся проблемой. Вчера они упали на горничную. Молодая леди была очень расстроена.

Марсия искоса поглядела на Катерину и довольно дерзко добавила: – Ну, а как дела у Тощего?

Пим, поколебавшись, проследил за ее взглядом и наконец ответил, – Боюсь, что кризис с канализацией осветил его жизнь лишь ненадолго.

Он коротко поклонился всем трем леди, позволяя им самим сделать вывод, в каких же черных глубинах ада должна находиться душа, считающая, что пятьдесят килограммов жучиного масла в главной канализационной трубе делают лучше ее мрачный мир.

– Мисс Марсия, мисс Карин, надеюсь, что мы скоро вновь увидим всю вашу семью в Доме Форкосиганов. Мадам Форсуассон, позволите мне откланяться и принести извинения за те неудобства, которые я, возможно, нечаянно Вам причинил. Говоря же исключительно про мой собственный дом и Артура – скажите, можно ли Никки будет прийти к нам в гости?

– Да, конечно, – тихо сказала Катерина.

– Тогда хорошего вам вечера. – Он дружелюбно откозырял и, выйдя через садовые ворота, исчез в узком проеме между зданиями.

Марсия изумленно покачала головой. – И где Форкосиганы находят таких людей?