– Я тоже не считаю, что это был несчастный случай. – сухо сказал Сабо. – Флаером управлял один из моих лучших людей. Он тоже погиб.

– О. Гм. Но вы же не подозреваете, что смерть самого Пьера…?

– Я полагаю, что наследственная склонность к сердечным заболеваниям не свела бы Пьера в могилу, – пожал плечами Сабо, – если бы он не был в столь сильной депрессии и мог позаботиться о себе.

– Я старалась, Сабо, – мрачно произнес Доно / Донна . – Но после того эпизода с медицинской картой он стал таким параноиком по отношению к своим докторам.

– Да, знаю, – Сабо чуть не погладил ее по руке, но поймав себя на этом, лишь мягко толкнул кулаком в плечо, выражая этим поддержку. Кривая улыбка Доно свидетельствовала о том, что он высоко оценил подобную тактичность.

– В любом случае, – продолжал Сабо, – было очевидно, что ни один из верных Пьеру оруженосцев – а мы были верны все, помоги ему господь, бедняге – не удержится на службе у Ришара и пяти минут. Первое, что он собирался сделать – и мы все это слышали из его собственных уст – это полностью очистить дом ото всех преданных Пьеру людей и всюду назначить своих ставленников. И возглавляла «черный список», разумеется, сестра Пьера.

– Будь у Ришара хоть капелька чувства самосохранения… – яростно пробормотал Доно.

– Он бы мог пойти на такое? – с сомнением переспросил Айвен. – Выгнать тебя из твоего собственного дома? Разве по завещанию Пьера у тебя нет никаких прав?

– Из дома, из Округа, отовсюду. – Доно мрачно улыбнулся. – Пьер не оставил завещания, Айвен. Он не хотел называть своим наследником Ришара, и к его братьям и сыновьям тоже не испытывал никаких нежных чувств. Думаю, он до последнего момента все еще надеялся вычеркнуть Ришара из завещания, оставив все своему родному сыну. Дьявольщина, да при современном состоянии медицины Пьер мог бы прожить еще лет сорок. Как Леди Донна я получила бы крохи по сравнению с тем, что когда-то мне давали в приданое. В семейном состоянии царит совершенно невероятная неразбериха.

– Это меня не удивляет, – сказал Айвен. – Но ты и правда думаешь, что тебе это удастся? Я имею в виду, Ришар – все же наиболее вероятный наследник. А ты, кем бы ты сейчас ни стала, на момент смерти Пьера не была его младшим братом.

– Это – наиболее важный правовой момент в моем плане. Наследник графа вступает в права наследства непосредственно в момент смерти своего предшественника лишь в том случае, если до этого он уже был приведен к присяге перед Советом. В противном же случае наследование вступает в силу лишь в момент его утверждения другими графами. Это произойдет где-то в ближайшие две недели, и в этот момент я буду – доказуемо – братом Пьера.

Айвен закусил губу, пытаясь продраться через эту мысль. Судя по тому, как гладко сидел черный китель, прекрасные большие груди, которые он как-то… нет, хватит думать об этом, теперь их не воротишь. – И ты действительно пошла на операцию, чтобы… что ты сделала с… ну, ты же не стала одним из этих гермафродитов? То есть где… все?

– Если ты говоришь о моих прежних женских органах, я отделалась от них там, на Бете, точно так же, как от своего лишнего багажа. Хирург был настолько искусен, что шрамов ты можешь даже не заметить. Бог свидетель, эти части тела свое отработали – и не скажу, что мне их не хватает.

Кто бы знал, как их не хватало Айвену. Отчаянно. – Я думал, ты могла их заморозить. На случай, если проиграешь иск или изменишь свои намерения. – Айвен попытался заставить свой голос звучать жизнерадостно. – Я знаю, среди бетанцев бывают такие, которые меняют свой пол то так, то эдак три-четыре раза за всю жизнь.

– Да, я с такими встречалась в клинике. Кстати говоря, они очень дружелюбны и всегда готовы помочь.

Сабо едва заметно закатил глаза. Он теперь выступал в роли личного камердинера лорда Доно? Это было общепринятой обязанностью старшего графского оруженосца. Сабо, должно быть, засвидетельствовал все превращение в деталях. Два свидетеля. Понимаю, она взяла с собой двух свидетелей.

– Нет, – продолжил Доно, – если я когда-нибудь снова захочу стать женщиной – чего я делать не собираюсь, сорока лет мне хватило – то воспользуюсь новыми клонированными органами, как сделал сейчас. Может быть, я снова стану девственницей. Что за ужасная мысль.

Айвен никак не решался и наконец спросил, – Но разве тебе не пришлось добавить от кого-то Y-хромосому? Как ты это сделала? Ее создали бетанцы? – Он кинул непроизвольный взгляд ниже пояса Доно и тут же отвел глаза. – Может ли Ришар доказать, что… что часть наследника – бетанская?

– Я подумала о этом. И взяла хромосомы от Пьера.

– Неужели твои , э-э….новые мужские органы клонированы от него? – От столь гротескной идеи у Айвена перехватио дух. От всего происходящего он был готов повредиться в рассудке. Такая штука была чем-то вроде техно-инцеста.

– Нет, нет! Допускаю, я заимствовала у моего брата крошечный образец ткани… в этот момент он был ему больше не нужен… и бетанские доктора взяли оттуда часть хромосомы для моих новых органов. Думаю, в моих яичках чуть меньше двух процентов Пьера, зависит от того, как считать. Если я когда-либо решу дать моему мужскому достоинству прозвище, как порой делают мужчины, то я должен буду назвать его в честь Пьера. Хотя я не склонен этого делать. По-моему, он целиком мой.

– Но хромосомы твоего тела – женские ?

– Ну, да, – Доно беспокойно нахмурился и поскреб бороду. – Я ожидаю, что Ришар попытается придать этому факту большое значение – если додумается. Я рассматривал вариант ретро-генетического лечения, чтобы полностью преобразовать свое тело. Но у меня не было времени, к тому же могли случиться непредвиденные осложнения, ведь для такого большого генного смешения обычно получается не самый лучший результат – частичная клеточная мозаика, смесь-химера, с шансами, как в рулетке. Описанная методика вполне может справиться с некоторыми генетическими болезнями, но не с той юридической проблемой, что мои клетки частично женские. Однако можно доказать, что мои ткани, ответственные за зачатие будущего маленького наследника Форратьеров, мужские – с хромосомами XY – и, кстати, свободны от наследственных болезней и мутаций, которые раньше были в нашем роду. У следующего графа Форратьера не будет больного сердца. Помимо всего прочего. Как показывает история, способность сделать ребенка – всегда самое важное требование к графу.

– Возможно, они просто дадут члену право голоса, – хихикнул Бай. Он указал ниже пояса и звучно произнес – Доно, пусть он подпишет.

– Хотя это и не будет первый раз, когда место в Совете Графов занимает член в буквальном смысле слова, – усмехнулся лорд Доно, – я надеюсь на полную победу. Здесь и начинается твоя роль, Айвен.

– Моя? Я не имею к этому никакого отношения! И не хочу иметь! – испуганный протест Айвена быстро оборвался – автомобиль замедлил ход перед столичным особняком Форратьеров и въехал во двор.

Это здание было на поколение старше, чем Дом Форкосиганов, и соответственно значительно больше похоже на крепость. Острые выступы суровых каменных стен широкими зубцами нависали над тротуаром; в прежние времена – в дни расцвета этого дома – оттуда можно было держать под перекрестным огнем грязную улицу, заляпанную лошадиным навозом. На первом этаже вообще не было никаких окон, только несколько амбразур. Толстые окованные железом доски, не украшенные даже никакой отделкой – резьбой или чем-то вроде – образовывали двойные двери во внутренний двор; сейчас по автоматическому сигналу они раскрылись, и лимузин протиснулся через открывшийся проход. На стенах были следы автомобильной краски, оставленные менее осторожными водителями. Айвен подумал, до сих пор ли выполняют свою роль отверстия для снайперов наверху, на темной сводчатой крыше. Может и да.

Этот дом был подготовлен к обороне под личным присмотром знаменитого генерала графа Пьера Форратьера «Кровавого». Тот был главным образом известен как правая рука и командир головорезов императора Дорки во время гражданской войны, случившейся как раз перед концом Периода Изоляции и положившей конец власти независимых графов. Пьер приобрел себе серьезных врагов, но пережил их всех и умер уже в возрасте старческого слабоумия. Он погиб лишь во время вторжения цетагандийцев, вооруженных по самым современным технологиям, да и то покончить с ним они смогли с большим трудом и после позорной и дорогостоящей осады. Разумеется, осаждали не этот самый дом. Старшая дочь старого Пьера вышла замуж за одного из предыдущих графов Форкосиганов, вот почему второе имя Марка было Пьер. Айвен задумался, что же старый Пьер сейчас подумал бы о своих потомках. Возможно, он предпочел бы Ришара. Возможно, его призрак все еще витал здесь. Айвен вздрогнул, ступив на темные булыжники.

Водитель отправился ставить автомобиль в гараж, а лорд Доно двинулся вверх по ведущей в дом черно-зеленой гранитной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. На мгновение он задержался, охватив взглядом все покрытое камнем пространство.

– В первую очередь я прикажу сделать здесь светлее, – заметил он Сабо.

– В первую очередь, надо оформить права владения на ваше имя, – вежливо возразил тот.

– На мое новое имя. – Доно коротко кивнул ему и двинулся вперед.

Внутри дом был так плохо освещен, что беспорядок был даже не виден, но, вероятно, все осталось таким же, как было брошено несколько месяцев назад, когда граф Пьер отправился в Округ. Воздух в гулких, заброшенных комнатах отдавал плесенью. Наконец, одолев еще две мрачных лестницы, они добрались до спальни, покинутой покойным графом.

– Наверное, этой ночью я буду спать здесь, – сказал лорд Доно, с сомнением оглядываясь вокруг. – Хотя сначала я хочу получить чистое постельное белье.

– Да, милорд, – ответил Сабо.

Байерли убрал с кресла груду пластиковых листов, грязной одежды, высохших фруктовых очистков и прочей дряни и удобно устроился, закинув ногу на ногу. Доно побродил по комнате, довольно печально разглядывая немногие жалкие признаки присутствия своего покойного брата. Он поднимал с пола и бросал обратно то набор расчесок – Пьер в последние годы начал лысеть, – то пустые флаконы из-под одеколона, то денежную мелочь.

– Раз уж мне предстоит тут жить, я хочу завтра же все здесь убрать. Не дожидаясь указа Совета о моем утверждении.

– Я знаю хорошую службу сервиса, – Айвен не горел желанием предложить добровольную помощь. – Они убирают в Доме Форкосиганов для Майлза, когда граф с графиней отсутствуют.

– А? Хорошо. – лорд Доно сделал жест Сабо. Оруженосец кивнул и быстро выяснил у Айвена все подробности, наговорив их в свой карманный регистратор.

– Ришар предпринял две попытки захватить эту развалину, пока тебя не было, – сообщил Байерли. – В первый раз твои оруженосцы твердо стоял на своем и не захотели его впускать.

– Хорошие люди, – пробормотал Сабо.

– Во второй раз он пришел с командой муниципальных гвардейцев и ордером, который он вытянул из лорда Форбонна. Ваш караульный позвонил мне, и мне удалось получить противодействующий ордер от Лорда-протектора Спикерского круга, прогнавший их прочь. Это было недолгое, но весьма захватывающее зрелище. Напор и давка во входных дверях… никто не взялся за оружие и серьезно не пострадал, а жалко. Тогда мы могли бы предъявить Ришару иск.

– Достаточно с нас судебных процессов. – Доно вздохнул и присел на край кровати, скрестив ноги. – Но спасибо за то, что ты это сделал, Бай.

Бай отмахнулся.

– Постарайтесь не сидеть в такой позе, – сказал Сабо. – Колени лучше держать порознь.

Доно немедленно поменял позу, теперь скрестив уже лодыжки, но заметил: – А вот Бай так сидит.

– Бай не тот мужчина, которому вам стоит подражать.

Бай состроил Сабо недовольную гримасу и мягко помахал ладонью. – Право, Сабо, как ты можешь быть таким жестоким? И все это после того, как я спас ваше старинное родовое гнездо. – Никто не обратил внимания на его слова.

– Ну а Айвен? – спросил Доно, с любопытством на того уставившись. Айвен испытал приступ внезапной неловкости, не зная, куда девать свои ноги и руки.

– Хм, ничего. Самым лучшим образцом – если вы только помните, как он себя вел – был бы Эйрел Форкосиган. Вот это была сила в движении. Его сын тоже неплохо держится, он выглядит значительнее своих реальных размеров. Хотя у молодого лорда Форкосигана это несколько напускное. Граф Форкосиган – вот то, что нужно.

Лорд Доно раздраженно нахмурил свои широкие черные брови, встал, прошествовав через комнату, откинул приставной стул рядом со столом и оседлал его, скрестив руки на спинке. Он положил подбородок на руки и сердито посмотрел на них.

– Ух! Узнаю его, – сказал Сабо. – Неплохо, продолжайте работать над этим. И попробуйте пошире держать локти.

Доно усмехнулся и упер одну руку в бедро, отставив локоть в сторону. Мгновение спустя он опять вскочил на ноги и направился к гардеробу. Широко распахнув его двери, он стал копаться внутри. Из недр гардероба вылетел и приземлился на кровати китель форменного мундира дома Форратьеров, затем брюки и рубашка, и, наконец, один за другим ударились об пол возле кровати высокие ботинки. Доно выбрался из гардероба весь в пыли и со сверкающими глазами.

– Пьер был не выше меня, и мне всегда подходили его ботинки, если надеть толстые носки. Пусть завтра придет портниха…

– Портной, – поправил Сабо.

– … портной, и тогда увидим, чем из этого я могу тут же воспользоваться.

– Очень хорошо, милорд.

Доно начал снимать свой черный пиджак.

– Думаю, мне пора идти, – сказал Айвен.

– Пожалуйста, сядьте, лорд Форпатрил, – сказал оруженосец Сабо.

– Да, садись возле меня, Айвен, – Байерли приглашающе похлопал по обитой тканью ручке своего кресла.

– Сядь, Айвен, – рявкнул лорд Доно. Его горящие глаза внезапно прищурились, и он проговорил вполголоса, – Ради нашего прошлого знакомства, если ничто другое для тебя не имеет значения. Ты обычно оставался в моей спальне смотреть, как я раздевалась. Что мне, запереть дверь и снова заставить тебя искать ключ?

Айвен открыл рот, поднял руку разъяренным протестующим жестом, но, передумав, снова сел на край кровати. Ему внезапно показалось глупым заявить «как вы смеете» бывшей леди Донне Форратьер. Он скрестил ноги, тут же торопливо выпрямил их снова и поставил порознь, тут же опять скрестил их, скрестил руки и почувствовал ужасный дискомфорт.

– Не вижу, зачем я вам нужен, – протянул он уныло.

– Потому что вы можете засвидетельствовать, – сказал Сабо.

– Потому что ты сможешь дать показания, если потребуется, – сказал Доно. Китель упал на кровать возле Айвена, за ним черная футболка.

Да, Доно не обманул насчет мастерства бетанского хирурга – не было никаких видимых шрамов. Его грудь была слегка покрыта черным волосом, и сам он был скорее жилистым, чем мускулистым. Да, плечи кителя явно не были подложены.

– Разумеется, потому, что ты сможешь об этом болтать, – сказал Бай, приоткрыв губы то ли в некотором извращенном сексуальном интересе, то ли в явном удовольствии от замешательства Айвена – а скорее и то, и другое сразу.

– Вы думаете, я собираюсь сказать кому-нибудь хоть слово о том, что был здесь нынче вечером…

Плавным движением Доно скинул свои черные брюки на кровать поверх кителя. Затем белье.

– Ну как? – Доно стоял перед Айвеном, не сводя с него весьма настойчивого веселого взгляда. – Что думаешь? Они там на Бете хорошо делают свою работу, а?

Айвен искоса поглядел на него и тут же отвел глаза. – Ты смотришься… нормально, – признал он неохотно.

– Ладно, покажись мне, пока ты еще не оделся, – сказал Бай.

Доно повернулся перед ним.

– Неплохо, – сказал Бай рассудительно, – но, по-моему, твоя штучка пока словно у подростка, а?

– Все делалось в спешке, – вздохнул Доно. – Качественно, но в спешке. Из больницы я отправился прямо на скачковый корабль, который летел домой. Доктора объяснили, что органы окончательно вырастут уже in situ. Должно пройти несколько месяцев, пока они не достигнут полностью взрослой морфологии. Хотя шрамы больше болеть не будут.

– О, – заметил Бай, – половое созревание. Какое развлечение!

– В ускоренном темпе. И бетанцы мне его значительно смягчили. Следует отдать им должное, эти люди достигли совершенства в контроле над гормонами.

– Мой кузен Майлз говорил, – неохотно отметил Айвен, – что когда ему заменили сердце, легкие и кишечник, то потребовался почти целый год, чтобы его силы и дыхание вернулись к нормальному состоянию. И органы должны были дорасти до полного размера уже после пересадки. Я уверен… все будет в порядке. – Одно беспомощное мгновение, и он добавил: – … а он работает?

– Писать стоя я могу, верно, – Доно потянулся, нащупал свои трусы и снова натянул их. – Что касается всего остального, как я понял, ждать осталось недолго. Жду не дождусь моего первого эротического сна.

– Но разве какая-нибудь женщина захочет… не похоже, что ты собираешься хранить в тайне, кем ты был раньше… как же ты, гм… ведь как раз в этом твой Пигмалион-оруженосец, – Айвен кивнул на Сабо, – тебя не натаскает.

Сабо слегка улыбнулся – это выражение не сходило с его лица почти весь сегодняшний вечер.

– Айвен, Айвен, Айвен. – Доно покачал головой и натянул форменные брюки. – Я же тебя научила, ведь так? Я предвижу массу проблем… но вопрос, как мне потерять мою мужскую невинность, к ним не относится. На самом деле.

– Это не кажется… честным, – сказал Айвен тихо. – Я имею в виду, нам-то все эти премудрости пришлось освоить в тринадцать лет.

– А не, скажем, в двенадцать? – бесстрастно спросил Доно.

– Гм.

Доно застегнул брюки, все равно плохо сидевшие на бедрах, надел китель и, нахмурившись, поглядел на свое отражение в зеркале. Он ухватил в горсть лишние складки ткани по бокам.

– Да, именно так. Портной должен подогнать его к завтрашнему вечеру. Я хочу надеть его, когда отправлюсь свидетельствовать мой протест в Замок Форхартунг.

Айвену пришлось признать, что сине-серый мундир дома Форратьеров смотрелся на лорде Доно исключительно хорошо. Может, стоит воспользоваться своими правами фора, получить билет и осторожно пробраться во время заседания Совета Графов на задние места в зрительской галерее. «Просто чтобы посмотреть, что случится», как любит говорить Грегор.

Грегор…

– А Грегор обо всем этом знает? – внезапно осведомился Айвен. – Ты рассказала ему о своем плане, прежде чем уехать на Бету?

– Нет, разумеется – нет, – сказал Доно. Он сел на краю кровати и стал натягивать ботинки.

– Ты в своем уме?! – у Айвена аж челюсть клацнулв.

– Цитируя кое-кого – думаю, это твой кузен Майлз – «всегда легче получить прощение, чем разрешение». – Доно встал и подошел к зеркалу, чтобы посмотреть, как он выглядит обутым.

Айвен вцепился себе в волосы.

– Ладно. Вы двое – нет, трое – привели меня сюда, заявив, что хотите моей помощи. Я готов кое-что вам подсказать. Бесплатно. – Он глубоко вдохнул. – Вы можете огорошить меня и потом отшутиться, если захотите. Я, в конце концов, не в первый раз делаюсь мишенью для шуток. Вы можете выкинуть эту штуку с Ришаром – на здоровье. Или с целым Советом Графов. Устройте этот сюрприз моему кузену Майлзу – ради бога, я не откажусь посмотреть. Но ни в коем случае – если вы не хотите лишиться всяких шансов, если происходящее нечто большее, чем грандиозная грубая шутка, – ни за что не делайте так по отношению к Грегору.

Байерли скорчил неопределенную гримасу, а Доно, поворачиваясь перед зеркалом, стрельнул в Айвена проницательным взглядом.

– «Пойди к нему» – ты это хочешь сказать?

– Да. Я не могу тебя заставить, – продолжил Айвен серьезно, – но если ты этого не сделаешь, я категорически отказываюсь иметь с вами дело в дальнейшем.

– Грегор может уничтожить все одним словом, – сказал Доно осторожно. – Даже раньше, чем все начнется.