Что же касается контрдоводов защитников "Леттр франсэз" в отношении Кравченко, то они прекрасно свидетельствуют об умонастроениях того времени, а также об официальных и тайных методах советской пропаганды.

Кравченко сначала обвинили в обычном дезертирстве. Избрав свободу в апреле 1944 года, в самый разгар мировой войны, он, по мнению коммунистов, самовольно покинул поле боя. Более того, свидетели от "Леттр франсэз" считали, что он чуть ли не перешел на сторону нацистов, хотя Соединенные Штаты тогда считались союзником СССР.

Затем он был представлен отпетым лгуном, ослепленным своими антикоммунистическими взглядами. Миллионы умерших от голода, лагеря, массовые истребления людей – ложь! Тоскующие по старому режиму, лишенные своих былых привилегий и богатств, он и его свидетели теперь хотят дискредитировать "родину социализма" с тем, чтобы отомстить за себя.

И наконец, Кравченко изображался поджигателем войны, так как, обвиняя СССР, он тем самым нападал на всех сторонников мира.

Этот последний аргумент явился предвестником широкомасштабных кампаний, проводившихся советской пропагандой в 50-е годы с участием пацифистов, поддерживавших Стокгольмское воззвание и выступавших против атомной бомбы, а также с организацией массовых демонстраций против "американского империализма" в период корейской войны. Большинство из свидетелей от "Леттр франсэз" потом вольются в эту борьбу или в качестве "соратников" ФКП, или в качестве сознательно или неосознанно манипулируемых "агентов влияния".

Вот лишь наиболее яркие фигуры среди них:

– Ученый Фредерик Жолио-Кюри. Отстраненный несколько лет спустя от руководства комиссариатом по атомной энергии, он получит в 1951 году Сталинскую премию за свой вклад в дело мира. Председатель ассоциации "Франция – СССР", председатель Всемирного совета мира (массовой организации, контролируемой, как мы видели, советскими спецслужбами), и Общества франко-польской дружбы, Жолио-Кюри служил в 50-е годы символом сотрудничества с СССР.

– Журналист Эммануэль д'Астье де ля Вижери, депутат Национального собрания, сочувствовавший коммунистам. Мы о нем упоминали при рассмотрении дела об утечке секретной информации (см. главу первую). Напомним, что этот бывший министр внутренних дел во временном правительстве де Голля (в сентябре 1944 года) основал и руководил ежедневной газетой "Либерасьон", которая финансировалась ФКП вплоть до своего закрытия в 1964 году. Заместитель председателя Всемирного совета мира, лауреат Ленинской премии "за укрепление мира" в 1957 году, д'Астье де ля Вижери до самой своей смерти оставался близок к СССР.

– Политик Пьер Ко, бывший министр в правительстве Народного фронта, прогрессивный депутат. Член комиссии по иностранным делам в Алжирском консультативном собрании, он был послан генералом де Голлем с информационной миссией в СССР (в феврале-июле 1944 года). Представленный им отчет является настоящим панегириком родине социализма: "Во всех публичных выступлениях и произведениях советских руководителей звучит постоянная забота о человеке. […] Дела не расходятся со словами. Без этого обновленного культа гуманизма Советский Союз не смог бы преодолеть выпавшие на его пути испытания. […] И если бы мне пришлось одним словом охарактеризовать эту цивилизацию, я, скорее всего, обозначил бы ее словом "гуманизм", а не "мощь", так как именно гуманизм лежит в основе мощи". Далее он заявил следующее: "Советское государство – диктатура одного класса, представляющего большинство населения. […] После своего установления в 1918 году эта диктатура постоянно "разжималась" и становилась все более либеральной. […] Кривая свобод – как и кривая критического ума – постоянно падает при капитализме и неуклонно растет при социализме". Этот пламенный поклонник Советского Союза основал в 1951 году совместно с Клодом Морганом, главным редактором "Леттр франсэз", журнал "Дефанс деля пэ" ("3ащита мира". – прим. ред.), выходивший на 13 языках и имевший свой специальный фонд (нетрудно догадаться, из какого источника он финансировался).

– Генерал Пети, бывший начальник генерального штаба французских сил освобождения, бывший руководитель французской военной миссии в СССР (1941-1944), прогрессивный сенатор. Главный редактор журнала "Арме франсэз", находившегося под контролем ФКП, член постоянной комиссии "Движения за мир" (пацифистской организации прокоммунистического направления), заместитель председателя ассоциации "Франция – СССР", генерал Пети принадлежал к старшим офицерам, которые целиком и полностью находились на стороне коммунистов, к таким, как контр-адмирал Муллек или Малере-Жуэнвиль (получивший за свое участие в подпольном движении звание генерала сразу же после освобождения страны).

– Католик Пьер Дебрэ, участник Сопротивления, журналист, сотрудничавший в еженедельнике "Темуаньяж кретьен". Член национального секретариата ассоциации "Франция – СССР" и постоянной комиссии "Движения за мир", автор хвалебного сочинения о советском режиме, озаглавленного "Возврат СССР к католицизму" (1950), Пьер Дебрэ в течение долгого времени являлся "вожаком" прогрессивных интеллектуалов-католиков, которых охотно использовали коммунисты для пополнения рядов своих сторонников из числа верующих. Позднее он вынужден был порвать с ФКП.

– Ив Фарж, журналист, участник Сопротивления, бывший комиссар республики в Лионе, где в сентябре 1944 года помог оформить фальшивые французские паспорта двум важным советским агентам – Лэну и Шандору Радо, игравшим заметные роли в "Красной капелле" в Швейцарии (см. главу первую). Подчиняясь директивам ФКП, Фарж основал в марте 1948 года организацию "Борцы за свободу", переименованную в ноябре того же года в "Борцы за мир и свободу". В январе 1951 года он возглавил "Движение за мир".

Все эти "соратники" выступали против Кравченко.

"Мое выступление выглядело как неплохое шоу, – сказал Ив Фарж. – Благодаря мне многие газеты вышли рекордными тиражами. Мне вежливо поаплодировали, но и только. Не было никаких кампаний против кремлевских тиранов, и я был уверен, что в судебном решении об СССР не будет сказано ни слова", – разочарованно сообщил он в интервью "Иси Пари" 28 марта 1949 года, за несколько дней до вынесения приговора. Его прогноз вполне оправдался.

Конечно, в обнародованном приговоре с Кравченко снимались все обвинения в мошенничестве, пьянстве, сотрудничестве с американскими спецслужбами, которые ему были предъявлены невидимым Сэмом Тома. Оклеветанный, он получил в качестве возмещения убытков 500 тысяч франков (по старому курсу). Журнал "Леттр франсэз" обязывался уплатить ему в качестве штрафа пять тысяч франков (через год, после апелляции, обе суммы были сокращены).

Но если касаться глубины проблемы, сущности советского режима, а значит, правдивости его свидетельских показаний, то Кравченко здесь проиграл. В своем объявленном на манер Понтия Пилата приговоре суд довольствовался лишь напоминанием о том, что в ходе процесса столкнулись две точки зрения об СССР. Он даже упрекнул автора книги в том, что тот "выбрал свободу" в неподходящий момент, в самый разгар войны и решил воспользоваться этим обстоятельством, чтобы выступить с обвинениями против своей страны.

Принимая во внимание все вышеперечисленные факты, можно сказать, что Советский Союз выиграл этот процесс. Его престиж не только не упал, а как раз наоборот – вырос. "Предатель" Кравченко позволил коммунистам сформировать вокруг себя некий "священный союз", мобилизовать все слои французской интеллигенции, превратить просто симпатизировавших в ярых пропагандистов советского строя. Одновременно поднятая вокруг процесса шумиха отвлекла внимание общественности от того, что происходило в самих странах социалистического блока, которые снова погружались в пучину кровавых чисток. Прекрасный успех.

Насмешка истории: приговор был вынесен 4 апреля 1949 года, то есть ровно пять лет спустя после того, как Кравченко выбрал свободу. В тот же день, 4 апреля 1949 года, в Вашингтоне состоялось подписание договора о создании Североатлантического союза. Мир вступал в период "холодной войны". И каждому предстояло сделать выбор между американским империализмом, олицетворявшим абсолютное Зло, и коммунистическим лагерем – символом Добра. Этот манихеиский подход еще долго использовался для замалчивания любой правды об СССР. Он также создавал прекрасное поле деятельности для советской пропаганды и дезинформации.

Комментируя приговор, осудивший еженедельник "Леттр франсэз" за клевету, газета "Юманите" 7 апреля 1949 года вышла с огромным заголовком: "Нет, господа, мир осудить нельзя!"

Тон был задан.

Интересно отметить, что "добрые души", которые так рьяно клеймили "предателя" Кравченко, остались безмолвными, когда во Франции и в других странах Запада все чаще стали появляться подделки, посвященные СССР. Все эти "произведения" создавали благоприятное впечатление о жизни в Советском Союзе и о его руководителях и не беспокоили "подголосков" коммунистического режима. Однако речь тогда шла о настоящих дезинформационных операциях, направленных на то, чтобы ввести в заблуждение общественное мнение и одновременно изолировать всех, кто свидетельствовал об ужасной советской действительности.

Всего за период с 1947 по 1955 год появилось около 30 произведений такого рода, не считая бесчисленных газетных статей, чьи авторы неизменно представлялись "известными советологами". Борис Суварин и Бранко Лазич бьши едва ли не единственными во Франции журналистами, кто попытался изобличить этих самозванцев в журнале "Бюллетэн д'этюд э д'энформасьон политик энтернасьональ" (БЕЭПЭ, который с 1956 года стал называться "Эст э Уэст"). Их работа долгое время оставалась конфиденциальной, пока упорство не одержало верх над фальсификаторами. Но сколько вреда последние успели совершить! Некоторые из авторов даже стали влиятельными советниками, к мнению которых внимательно прислушивались многие политические деятели того времени.

Среди этих фальшивок отметим следующие:

– "Я выбрал виселицу" (Париж, "Юнивер", 1947), чье авторство приписывалось советскому генералу Власову, казненному в 1946 году за измену, выразившуюся в том, что он воевал против СССР на стороне нацистской Германии.

– "Моя работа в советском Генштабе" (Париж, 1949) Ивана Крылова.

– "С вами беседуют советские маршалы" (Париж, "Сток", 1950) Кирилла Калинова.

– "Истинный Сталин" (Париж, "Же сэр", 1950) Ива Дельбара.

– "Мой дядя Сталин" (Париж, "Денель", 1952) Буду Сванидзе, представленного в качестве племянника "отца народов".

– "Разговаривая со Сталиным" (Париж, "Колбер", 1953) все того же Буду Сванидзе.

– "Записи в дневнике" (Лондон, 1955), авторство приписывалось Максиму Литвинову, бывшему советскому наркому по иностранным делам. Предисловие к этой фальшивке принадлежало Э.Карру, считавшемуся в тот период в Великобритании крупнейшим специалистом по Советскому Союзу.

В июньском номере еженедельника "Карфур" за 1948 год была опубликована вымышленная "Переписка между Сталиным и Тито", а газета "Комба" (11 мая 1953 года) опубликовала приобретенное за бешеные деньги так называемое "Завещание Сталина".

"Фальсификаторы стараются следовать неизменному правилу: никогда не нападать на Советский Союз и обязательно представлять руководителей Кремля в благоприятном и сочувственном свете", – отмечал Бранко Лазич. В книге "С вами беседуют советские маршалы", например, ее автор рисовал идиллическую картину Красной Армии и ее Генерального штаба, выступавшего с прекрасными пацифистскими намерениями. Произведения же племянника Сталина (которого никогда в реальности не существовало) представляли диктатора этаким отважным и сентиментальным дядюшкой, любившим поиграть на балалайке и в бильярд с Молотовым (бывшим тогда министром иностранных дел). "Переписка между Сталиным и Тито" подтверждала троцкистские симпатии югославского руководителя, о которых постоянно твердила советская пропаганда. "Завещание Сталина" наглядно показывало, что политика его последователей осуществлялась в той же самой плоскости, что и политика всеми любимого почившего "вождя".

Указанные произведения, вышедшие под фамилиями Власова, Калинова, Сванидзе, бьши, однако, написаны одним и тем же человеком: Григорием Беседовским, бывшим советским дипломатом, сбежавшим перед войной на Запад. Беседовский создал настоящую фабрику по производству фальшивок – некое общество под названием "Паж энтернасьональ", в задачу которого входила реализация по очень дорогим ценам всех этих "мемуаров" и прочих "откровений" друзей и близких руководителей Кремля. Кроме того, "Паж энтернасьональ" снабжало многие газеты разного рода "эксклюзивными" комментариями, написанными в благоприятных для советской политики тонах. Среди его постоянных клиентов фигурировали "Фигаро", "Трибюн де Женев", "Карфур".

Ив Дельбар, бывший редактор газеты "Матэн" (сотрудничавшей с немцами во время войны), автор книги "Истинный Сталин", в течение долгого времени являлся компаньоном Беседовского. Используя многочисленные псевдонимы (Ник Дел, Ник Деларни, Жан Перрени, Николя Косяков), Дельбар сотрудничал с многими газетами, такими, как "Франс-суар", "Пари-пресс", "Комба" и "Журналь де Женев". Являясь страстным поклонником Сталина, он и после смерти последнего продолжал выступать его пылким защитником, предрекая советской системе самое радужное будущее. В своей статье "Смятение Запада и логика СССР", появившейся в газете "Комба" 29 апреля 1953 года, он попытался объяснить, как Сталин все смог предвидеть заранее. "Последовательность действий русской дипломатии отличается необыкновенной ясностью. Лишь предвзятость западных наблюдателей мешает им заметить это. Ее (дипломатии) нынешние шаги являются прямым продолжением политики Сталина, проводившейся им с 1945 года. […] Нынешняя тактика правительства СССР является лишь осуществлением плана действий, предвиденного самим Сталиным на последующий, после его смерти, период". Через несколько месяцев, в сентябре 1953 года, Дельбар заявил в одном влиятельном ежемесячном журнале, "Франс-иллюстрасьон", что СССР выиграл у Соединенных Штатов "битву калорий" благодаря неисчерпаемым возможностям своего сельского хозяйства, развитие которого, похоже, ориентировано на опережение темпов роста численности населения […] и его запросов, и так уже удовлетворяемых достаточно полно. […]. Если ничто не помешает реализации плана, оставленного в наследство самим Сталиным, СССР станет обладателем наиболее действенного оружия, отвечающего самым насущным потребностям большинства людей, тем 59,5% голодающих, число которых имеет тревожную тенденцию к увеличению".

После публикации данной статьи многие другие западные журналисты также громогласно повторили эти пророчества, но уже больше по незнанию истинной ситуации в СССР, чем преднамеренно. Произведения Ива Дельбара и Григория Беседовского всегда выглядели как умелое оправдание политики СССР. Борис Суварин не колеблясь назвал их просоветскими агентами. Как и многих других в ту эпоху. Несомненно, но для них дезинформация являлась ремеслом, средством существования, а не обычной идеологической слепотой. Беседовский и Дельбар прекратили свою черную деятельность с наступлением периода "десталинизации". Они не осознали своих ошибок. Они просто перестали быть полезными СССР.

Война и мир

Война в Корее, начавшаяся 25 июня 1950 года и завершившаяся подписанием соглашения о перемирии 27 июля 1953 года, позволила советским спецслужбам, что называется, на практике опробовать эффективность своих методов дезинформации. В тот период благодаря пропагандистской кампании, развернутой целым рядом массовых общественных организаций (в основном Всемирным советом мира), контролируемых Москвой, и при посредничестве некоторых "агентов влияния" в средствах массовой информации были одновременно распространены две фальшивки.

Первая ложь извращала причины конфликта. Все началось с агрессии Южной Кореи против Северной Кореи, но сокрушительный ответный удар войск Пхеньяна сорвал подготовленный Вашингтоном план. Война доказала, что социалистический лагерь олицетворяет мир, а Соединенные Штаты являются поджигателем войны. Но факты опровергли эту ложь. Если бы Северная Корея на самом деле стала жертвой агрессии, разве ее контрудар смог быть самым молниеносным и самым успешным за всю историю современных войн? Продвижение северокорейской армии на юг начиная с 25 июня 1950 года скорее подтверждает версию об агрессии Пхеньяна.

Вторая ложь оказалась более удачной. С 1951 года Соединенные Штаты обвинялись в том, что они забросили на территорию Северной Кореи насекомых и крыс, зараженных вирусом оспы. Угроза бактериологической войны нависла тогда над всем международным сообществом. Красный Крест и Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) взялись тогда за дело и предложили провести беспристрастное расследование. Но Северная Корея и ее китайский союзник сразу же воспротивились этому. В то же время все массовые организации, контролируемые Москвой, выступили объединенным фронтом против чудовищного злодеяния, совершенного американским империализмом.

Международная ассоциация юристов-демократов (созданная Москвой в 1946 году) поспешила подтвердить это ужасное сообщение, а Всемирный совет мира назначил международную следственную комиссию для "объективного изучения проблемы". Одновременно в Маньчжурию и Северную Корею отправилась делегация, составленная из пяти известных ученых (француза Мальтана, шведа Эндрина, итальянца Оливио, бразильца Пессоа и русского Жукова-Вережникова), занимавших прокоммунистические позиции. Руководил делегацией председатель англо-китайской ассоциации обществ дружбы Джозеф Нидхэм. На этот раз ни Пхеньян, ни Пекин не стали противиться расследованию. И в сентябре 1952 года комиссия представила свой отчет на 600 страницах, довольно неприятный для американской армии документ. Разумеется, в Северной Корее велась настоящая бактериологическая война, и 13 ее жертв в Корее и 19 в Китае предоставили на этот счет неопровержимые доказательства. Параллельно в западной печати появились "признания" американских летчиков, попавших в плен в Северной Корее, которые сознались в том, что участвовали в подобных бомбардировках. Кроме того, многие южнокорейские солдаты (тоже пленные) заявляли в своих "свидетельских показаниях", что они были посланы на север для проверки результатов деятельности бактерий.

Конечно, все это было ложью: и свидетельства комиссии Всемирного совета мира, и "признания", добытые под пытками. Но когда бывший командующий войск ООН, воевавший на стороне Южной Кореи, был назначен главнокомандующим войск НАТО и приехал 28 мая 1952 года в Париж, он был тем не менее встречен криками "Риджуэй-чума", скандировавшимися тысячами манифестантов, организованными ФКП, несмотря на запрет префектуры полиции (именно во время этой демонстрации был арестован вместе со своими знаменитыми почтовыми голубями Жак Дюкло).

У истоков столь грандиозной кампании дезинформации стоял человек, который, несомненно, является одним из наиболее крупных советских "агентов влияния" второй половины XX века. Речь идет о журналисте Вилфриде Берхете, австралийце по происхождению. Именно он, подчиняясь приказам Пхеньяна, Пекина и Москвы, запустил ложь о бактериологической войне и собрал так называемые признания американских летчиков и южнокорейских солдат.

В то время ему был 41 год, и освещение им в печати войны в Корее еще больше способствовало совершенствованию его таланта профессионального дезинформатора. Он уже смог проявить его в Венгрии в 1949 году (для дискредитации кардинала Миндсенти, посаженного коммунистами в тюрьму), затем в Берлине. В своей книге "Холодная война в Германии" он полностью поддерживал позиции СССР в той конфликтной ситуации, которая вспыхнула в 1948 году в бывшей столице фашистского рейха. В 1951 году его книга получила Сталинскую премию.

Но Берхет работал не только на коммунистическую прессу. Задачей этого прекрасного "агента влияния" было распространение и защита советской точки зрения у самой широкой и в основном консервативно настроенной публики. Прежде чем отправиться в Корею, он писал статьи о гражданской войне в Китае для чрезвычайно консервативной английской газеты "Дейли экспресс", а также подготовил много репортажей в странах Восточной Европы для лондонской "Таймс". В 1951 году он обосновался вместе со своей женой, членом болгарской компартии, в Китайской Народной Республике.

Во время войны в Корее Берхет являлся корреспондентом многих коммунистических изданий, таких, как "Юманите" и "Се суар"; последняя была основана ФКП уже после второй мировой войны. Именно с помощью этой газеты ему удалось организовать дезинформационную кампанию о бактериологической войне, что позднее признал сам бывший главный редактор "Се суар" Пьер Дэкс. "Как раз в тот самый момент и началась кампания по поводу бактериологической войны в Корее, – писал он в автобиографии. – Я постарался создать самую широкую рекламу сообщениям Берхета. Марсель Пренан (профессор факультета естественных наук. Ранее Пренан был выведен из ЦК ФКП за то, что отказался верить утверждениям Лысенко о "новой биологии") не проявил ни малейшего колебания.

Жолио-Кюри прикрывал нас своим авторитетом. Нам всем была нужна эта моральная разрядка. И те, кто выдумал столь прекрасный ход (так как все это от А до Я было явной выдумкой), обладали настоящей политической гениальностью. Подобная "обработка мозгов" сродни "охоте за ведьмами", которая неистовствовала в Соединенных Штатах. И мы еще говорили о нашем моральном превосходстве над американским империализмом! Теперь я считаю, что мое участие в качестве главного редактора вечерней газеты в этой лжи является такой же серьезной ошибкой, как и мой ответ Давиду Руссе (после опубликования одной из его статей в "Фигаро" Руссе, также как и Кравченко, оклеветали в "Леттр франсэз", и он был вынужден обратиться в суд).

Ложные сведения, возбуждение ненависти – все, что могло бы обесчестить любого журналиста, присутствовало здесь" (Pierre Daix. J'ai cru au matin. Laffont, 1976).

Когда появились абсолютно точные доказательства, что никакой эпидемии не существовало и что все обвинения в разжигании бактериологической войны оказались гигантским мошенничеством, Берхет и пять других журналистов выступили с совместным заявлением. По их словам, бедствие было предотвращено благодаря медицинским мерам предосторожности китайских и северокорейских санитарных служб.

После корейской войны Вилфрид Берхет снова оказался в Пекине. Там он работал советником по вопросам выдачи въездных виз иностранным журналистам, желавшим посетить Китай. С октября 1954 года он выполнял те же функции в Северном Вьетнаме Хо Ши Мина. Впоследствии он получил вьетнамский паспорт, затем – кубинский. Несколько раз он приезжал в Москву, где писал под псевдонимом статьи для "Дейли экспресс" и "Файнэншл таймс".

В 70-е годы Берхет часто печатался в некоторых французских изданиях, таких, например, как журнал для стран "третьего мира" "Африк-Ази", "Монд дипломатик", еженедельник социалистической партии "Юните", руководимый Клодом Эстье. Через свои статьи, публиковавшиеся в журнале "Эвенман" (ежемесячный журнал, основанный д'Астье), он оказывал большое влияние на Эммануэля д'Астье де ля Вижери.

Жан Франсуа Ревель в своей книге "Новая цензура" считает, что "биография Вилфрида Берхета дает полное представление о задании, которое было поручено этому агенту: обязательно находиться в странах, где коммунизм переходит в наступление, с целью передавать на Запад подписанную австралийским журналистом (он никогда не упускал возможности представляться таковым) – что предполагает определенную "объективность" – коммунистическую версию происходящих событий. Так он начинал в Восточной Европе в 1947-1948 годах, затем продолжил в Китае, Корее, Северном Вьетнаме, Камбодже и так далее. И наконец, закончил в Анголе и… в "Юните" (Jean-Fransois Revel, La Nouvelle Censure. Laffont, 1977).

Война в Корее закрепила разделение человечества на две части: лагерь мира (социалистический) и лагерь войны (империалистический). Отныне каждый должен был сделать свой выбор. Во Франции, учитывая то влияние, которое имели коммунисты среди значительного большинства интеллигенции, соотношение сил было особенно неравномерным. Голоса, которые поднимались против советизации Восточной Европы и которые разоблачали судилища в Софии, Праге и Москве ("дело врачей"), были быстро приглушены с помощью обвинений, направленных против "маккартизма", который свирепствовал тогда в Соединенных Штатах.

В ноябре 1949 года в Будапеште прозвучал призыв ко вceм коммунистическим партиям мира мобилизовать свои усилия под лозунгом "Защита мира и борьба против поджигателей войны". Так назывался доклад, представленный Михаилом Сусловым (в течение долгого времени являвшимся идеологом КПСС) во время третьей сессии Информационного бюро коммунистических и рабочих партий (образовано в 1947 году), проходившей в венгерской столице. "Впервые в истории, – говорилось в докладе, – создан единый сплоченный фронт миролюбивых сил, имеющий целью уберечь человечество от новой мировой войны и обеспечить мирное сотрудничество всех наций".

Как будто случайно "запуск" этой грандиозной пацифистской кампании, осуществленный Информационным бюро, которое координировало в тот период пропагандистскую работу всех массовых организаций, контролируемых Москвой, совпал со вступлением СССР в число ядерных держав: 23 сентября 1949 года была впервые взорвана советская атомная бомба. Продолжая укреплять свой собственный ядерный арсенал, Москва активно включилась в кампанию по разоружению на Западе. В конце 70-х годов Кремль попытался использовать тот же маневр: поддерживая выступления пацифистов против евроракет, он между тем увеличивал число своих "СС-20" вдоль границ с Западной Европой.

Чтобы быть достаточно эффективным, то есть чтобы привлечь па свою сторону максимально возможное количество сторонников, "фронт миролюбивых сил" должен был избегать слишком явных контактов с СССР. Всемирный совет мира, чья штаб-квартира находилась тогда в Праге, в этом плане очень выделялся. Поэтому следовало сделать так, чтобы "стихийно" появились новые независимые пацифистские организации. Подобной тактики придерживалась Москва перед войной, она использовала ее и в 70-е годы в Европе.

В качестве свидетельства их независимости новые организации должны взять под опеку людей с незапятнанной репутацией, которых нельзя было бы заподозрить в просоветских взглядах. Но обычно такие знаменитости становились жертвами разного рода манипуляций и без их ведома. Нередко в их окружение внедрялся или внедрялись те, кого обязывали "дергать за веревочки". Например, неприятный случай произошел в 50-х годах с Леоном Жуо, одной из главных фигур во французском профсоюзном движении. Эта примечательная история доказывает, насколько бывает трудно распознать советские методы нажима, не впадая в манихейство.

"Господин Жуо встает во главе всемирного движения "Сражающаяся демократия", – объявила 12 июля 1952 года на первой полосе газета "Фигаро". – Лауреат Нобелевской премии мира за предыдущий год, Леон Жуо оставил после раскола в 1947 году руководство ВКТ, подпавшей под влияние коммунистов, чтобы организовать ВКТ – "Форс увриер". Это убежденный антикоммунист. "Сражающаяся демократия", находящаяся в полной оппозиций к политике СССР, требует убрать "железный занавес", обеспечить свободное перемещение идей, людей и товаров. Она также предлагает положить конец милитаристской истерии и обеспечить мирное сосуществование без лицемерия и тайных мыслей".

Столько благородных целей, которые поспешили одобрить такие выдающиеся личности, как Винсен Ориоль, Рене Плеван, Эдуар Эррио, Поль Рамадье, Элеонора Рузвельт… Но в самый разгар международной напряженности намерения новой организации комуто показались довольно двусмысленными. Тут же раздались голоса, осудившие ее цели. Вправе ли западные демократии поднять "железный занавес", опущенный Москвой, для консолидации своей восточноевропейской империи? Разве Запад является инициатором "милитаристской истерии", развязанной коммунистами во время войны в Корее?

Эти вопросы очерчивали истинную проблему: не будет ли "Сражающаяся демократия" лить воду на советскую мельницу? В октябре 1952 года исполнительная комиссия заявила, что по данному вопросу она разошлась во мнениях со своим председателем. Тогда Леон Жуо попытался найти поддержку у мощной американской профсоюзной конфедерации (АФТ), но там его упрекнули, что он говорит о мире слишком расплывчато.

Короче, в поддержке ему было отказано. Может быть, именно эти противодействия явились причиной того, что ему пришлось отказаться от идеи организовать съезд для выработки уставов "Сражающейся демократии" и "Всеобщего движения за мир".

Однако журнал "Сражающаяся демократия" все же вышел в свет 1 января 1953 года. Его редакционная коллегия выглядела достаточно престижно. В ее состав, в частности, входили: Морис Шуман, Поль Бонкур, генеральный секретарь НАТО, Поль Анри Спаак, Луи Сен-Лоран, премьер-министр Канады, Поль Рамадье. Впрочем, чтение различных его номеров не позволяло обнаружить какого-нибудь намека на поддержку официальных лозунгов Кремля.

И тем не менее вокруг журнала возникла полемика, связанная с главным редактором "Сражающейся демократии" Луи Доливе. Кто он такой, этот Луи Доливе?

Он родился в 1908 году в городе Сан, который располагался в Трансильвании, бывшей тогда провинцией Австро-Венгерской империи (в 1919 году она отошла к Румынии). Его настоящее имя – Людвиг Брешер. Высшее образование в области права и искусства он получил в румынском университете. Затем он продолжил свое обучение в университетах Женевы и Гренобля. В 1931 году Брешер получил степень доктора права. Работая в тот период в Институте международных исследований в Женеве, он встречался со многими видными западными политиками, в частности с сэром Робертом Сесилом, который сыграл немаловажную роль в его судьбе.

В начале 30-х годов Доливе активно участвовал в деятельности многих организаций, выступавших против японской агрессии в Маньчжурии и захвата итальянской армией Эфиопии. И логично было бы предположить, что этот убежденный пацифист и одновременно решительный сторонник коллективной безопасности не мог не попасть в поле зрения англичанина Роберта Сесила и француза Пьера Ко, когда в 1935 году они создавали "Всемирное объединение за мир" (ВОМ) для борьбы с нацистской агрессией. Доливе становится генеральным секретарем ВОМ, что в 50-е годы, по мнению некоторых кругов, будет веским аргументом для его обвинения в просоветских взглядах.

И в самом деле, на фоне "Всемирного объединения за мир" вырисовывался профиль видного деятеля Коминтерна – Вилли Мюнценберга, которому Москва поручила организовать всемирный антифашистский "крестовый поход" с участием самых широких пацифистских движений; к последним как раз и относилось ВОМ. Обосновавшись в начале 30-х годов в Париже, Мюнценберг уже являлся тайным организатором конгресса "Амстердам-Плейель" в 1933 году. Гений пропаганды, он способствовал, оставаясь как бы в тени, созданию ВОМ, несмотря на то что коммунисты были там в меньшинстве. В конце концов этой организации все же удалось избежать покровительства со стороны Москвы, и она даже выступила с осуждением германо-советского пакта, заключенного в августе 1939 года. Правда, с 1938 года Вилли Мюнценберг находился в немилости у Коминтерна и, следовательно, не располагал тогда достаточными средствами для ведения своей тайной политики. Арестованный французской полицией сразу же после объявления войны, Мюнценберг закончил свои дни довольно трагично: его нашли повешенным на дереве возле одной из дорог, по которой в июне 1940 года проходило отступление французских войск. Вероятно, его ликвидировали агенты ГПУ. Искренний приверженец хартии Лиги Наций, Луи Доливе, несомненно, ничего не знал о той роли, которую сыграл этот наставник Коминтерна в создании ВОМ.

После демобилизации Доливе в июле 1940 года ему удалось через полгода перебраться в Соединенные Штаты, где он возглавил выпуск двух крупных журналов: "Фри уорлд" и "Юнайтед нейшнс уорлд", которые пользовались поддержкой большинства демократических лидеров мирового уровня.

В журнале "Фри уорлд" Доливе сотрудничал с Пьером Ко, с которым он снова встретился в Соединенных Штатах. А Ко, бывший министр авиации в правительстве Народного фронта, был страстным поклонником Советского Союза. Отсюда можно предположить, что в тот период Доливе вполне мог разделять его взгляды. В 50-е годы некоторые из его коллег с легкостью перешагнули через эту ступеньку. К вышесказанному можно добавить тот факт, что с 1942 года его имя упоминалось рядом с именем Майкла Стрейта, па сестре которого он женился.

Стрейт был американцем, и его прогрессивные взгляды хорошо знали в США. В 1947 году, например, он приложил немало усилий для поддержки Генри Уоллеса. Основатель прогрессивной партии, целиком находившейся под контролем коммунистов, Уоллес, который с 1940 по 1944 год занимал пост вице-президента Соединенных Штатов, выставил свою кандидатуру на президентских выборах 1948 года. Но ему удалось тогда собрать всего лишь два процента голосов.

В тот период Л. Доливе попытался получить американское гражданство. Но в процессе развернувшейся в США "охоты за ведьмами" его заподозрили в "антиамериканской деятельности".

Он вернулся во Францию, и ему даже запретили появляться на другой стороне Атлантики.

Вот в каких "грехах" был обвинен Л. Доливе, когда он встал у руля "Сражающейся демократии" на стороне Леона Жуо.

Напрасно Доливе протестовал и доказывал на словах и делами свою нерушимую преданность демократии (в этом ему активно помогали такие видные политические деятели, как Эдуард Эррио и Гастон Моннервиль) – прошлое намертво приросло к его репутации.

Видные деятели исполкома "Сражающейся демократии" напомнили в коммюнике, опубликованном на первой странице "Фигаро" 19 февраля 1953 года, обо всех заслугах Луи Доливе перед демократией и единодушно подтвердили свое доверие к нему.

Выполняя с 1949 по 1952 год обязанности эксперта по правам человека при Генеральном секретаре ООН (до этого он занимался социальными вопросами и вопросами информации), Доливе в конце концов решил посвятить себя, и не без успеха, кинопроизводству.

Ему пришлось, однако, ждать 1967 года, когда с него сняли все подозрения. Тогда же он добился разрешения на въезд в Соединенные Штаты. При этом ему были официально принесены извинения американскими властями за то, что в период "маккартизма" на него несправедливо пало подозрение как на коммунистического агента.

Некоторые английские газеты, а также известные американские и английские издатели впоследствии тоже принесли Луи Доливе свои извинения.

Эта история показывает, как можно было когда-то легко заподозрить любого человека в просоветских взглядах!

В 50-е годы Москва решила воспользоваться атмосферой "холодной войны", царившей тогда в международных отношениях, чтобы попытаться расколоть и ослабить западные страны. При этом она действовала по одному и тому же сценарию, что и во все периоды напряженности между Востоком и Западом. Мы уже видели раньше, что для достижения этой цели советская дезинформация стремилась, кроме всего прочего, убедить мировое общественное мнение, в особенности европейское, в следующем: Соединенные Штаты ведут агрессивную, милитаристскую, империалистическую политику, представляющую серьезную угрозу делу мира. Многочисленные фальшивки, сфабрикованные в тот период советской пропагандой, методично обыгрывали этот тезис, в чем не было ничего нового.

В самый разгар корейской войны СССР направил всю мощь своей пропагандистской машины на то, чтобы изобличить "американскую агрессию" против небольшой коммунистической страны. То, что большинство интеллигенции поверило в миролюбивые намерения Советского Союза, создало для Москвы благоприятную почву в деле поддержания у европейцев ощущения беспокойства, которое затем можно было направить против США. В данной ситуации Кремль попытался использовать их вполне оправданный страх перед новой войной, в то время как в памяти сохранялись ужасы последнего мирового конфликта.

Именно в этом контексте следует рассматривать обстоятельства скандала в связи с так называемым докладом Фечтелера, который разразился во Франции в мае 1952 года. Хотя тогда и не удалось доказать прямого участия в нем Советского Союза, но фальшивка, во всяком случае, сослужила ему прекрасную службу, позволив: а) организовать кампанию против милитаристской политики Соединенных Штатов, чтобы еще лучше скрыть свою ответственность за разжигание войны в Корее; б) добиться нейтралитета европейских стран, запугав их тем, что они могли бы стать первыми жертвами в следующей войне; в) расколоть западные государства, вызвав тем самым столкновение их интересов.

"Первый залп" в этом деле сделала газета "Монд" 10 мая 1952 года. "Строится ли американская стратегия в Средиземноморье на основе планов адмирала Фечтелера?" – спрашивал Андре Шенбуа в своей статье. Для главного редактора газеты ответ был ясен: доклад, опубликованный на третьей странице, являлся подлинным и имел отношение ко всем европейцам. Его автору, начальнику штаба ВМС США, следовало передать его тремя месяцами ранее в совет национальной безопасности США. Но к несчастью, одна из копий доклада была перехвачена британскими секретными службами и передана Первому лорду Британского адмиралтейства. В конце концов эта копия попала в распоряжение газеты, которая долго колебалась, прежде чем опубликовать ее на своих страницах.

То, что доклад оказался обнародованным именно 10 мая, было чистой случайностью. В тот же день газета, вместе с другими французскими изданиями, сообщила о подписании главами шести европейских государств договора об образовании объединенной европейской армии. Следовательно, то, о чем писал адмирал Фечтелер, было самым непосредственным образом связано с упомянутым событием.

Война неминуемо должна разразиться до 1960 года, утверждал он. В случае возникновения конфликта Западной Европе грозила опасность завоевания в самые короткие сроки советскими войсками при поддержке "местных подрывных элементов". В такой ситуации 52 дивизии НАТО не продержались бы и трех дней. Массированная выброска советского десанта в сочетании с нанесением ядерного удара могла бы отрезать Англию от Шотландии. Принимая во внимание ту опасность, которую представляли бы в сложившихся условиях комбинированные операции в Западной Европе, адмирал заявил, что Средиземноморье должно стать основным местом проведения оборонительных и освободительных операций. Поэтому он ратовал за образование альянса арабских стран, особенно в районе Северной Африки и на Ближнем Востоке, причем Соединенным Штатам он отводил роль посредника в диалоге между этими странами и державами-покровительницами – Францией и Великобританией.

Короче говоря, автор доклада приглашал Вашингтон обратить самое пристальное внимание на проблемы Средиземноморья, даже если бы это и не понравилось Парижу и Лондону. Американские притязания на Северную Африку и Ближний Восток-на эти франко-английские "охотничьи угодья" – были неприемлемы для европейцев. Пессимизм адмирала по поводу боеспособности Европы, его ссылка на ядерный конфликт могли бы еще больше накалить обстановку на старом континенте. Чтобы избежать столь ужасной участи, не лучше ли было придерживаться нейтралитета и постараться избежать опасности быть втянутыми в конфликт между СССР и США?

Подсказывая подобное решение, мнимый "доклад Фечтелера" прекрасно отвечал интересам и целям Москвы.

"Монд" попыталась отмежеваться от упомянутой версии, и вместе с ней это сделала вся левая пресса, которая очень проворно выступила против американских планов. "Европа пожертвована Пентагоном, – возмущалась "Либерасьон", ежедневная газета д'Астье де ля Вижери. – Трехдневная армия! Вот каким было бы предназначение 52 дивизий хваленого Европейского оборонительного сообщества… И наши правители еще требуют, чтобы Франция ради этого лезла из кожи вон!"

Для "Комба" доклад "показывает в ярком свете подлинные стратегические концепции Пентагона, ставит ревностных сторонников Североатлантического договора на их истинное место, позволяет лучше судить о той безопасности, которую гарантирует этот альянс Западной Европе… Короче, надежда, которую нам предлагает Североатлантический союз, может обернуться тем, что мы снова повторим однажды пережитый опыт: нам предстоит одно бесполезное сражение и затем освобождение со всеми сопровождающими его разрушениями и бедствиями".

"Юманите" увидела в докладе главным образом "раскрытие истинного плана войны против СССР, которая должна была начаться от средиземноморских баз. Это также явилось свидетельством вмешательства США во внутренние дела североафриканских и ближневосточных стран".

Не осталась в долгу и советская пропаганда. 15 мая Московское радио посвятило докладу одну из своих специальных передач. Ссылаясь на статью корреспондента "Правды" в Париже, радиостанция утверждала, что можно не сомневаться в истинности плана этого "людоеда в адмиральской форме", который так отчетливо представил намерения Соединенных Штатов организовать агрессивную войну против Советского Союза.

На следующий день после публикации американские власти, адмирал Фечтелер и Британское адмиралтейство решительно опровергли сам факт существования данного доклада. Но "Монд", похоже, это не очень смутило. "Мы были готовы к таким опровержениям, – утверждало руководство газеты на первой полосе. – И вполне очевидно, что в такого рода делах нельзя действовать иначе. Но смеем вас заверить, что мы заручились самыми надежными гарантиями и что мы не стали бы обнародовать доклад, если бы в ходе предварительного расследования у нас появились хоть какие-либо сомнения".

Однако у некоторых работников газеты определенные сомнения все-таки были. В частности, у автора редакционных статей Реми Рура, который 13 мая в письме к директору "Монд" Юберу Бёв-Мери так обосновал свое решение об отставке: "Считаю себя обязанным расстаться с вами. Мне кажется, что мир слишком хрупок, а солидарность свободных наций слишком дорогостоящая вещь, чтобы, держа в руках документ, происхождение и подтверждение которого не являются, мягко говоря, ни безупречными, ни надежными, руководство такой газеты, как "Монд", не проявило чрезвычайной сдержанности и не просчитало досконально все последствия его публикации".

Последующие события полностью подтвердили правоту Рура.

14 мая голландская газета "Алхемейн хенделс-блад" разоблачила подлог, представив документ, который был использован при подготовке фальшивого доклада. Речь шла о статье, опубликованной еще за полтора года до описываемых событий в специализированном журнале "Ю.С. Нейвал инститьют просидингс" за подписью капитана 3-го ранга ВМС США Энтони Тейлерико. Этот глубоко субъективный анализ простого морского офицера стал, как по волшебству, официальной доктриной Соединенных Штатов.

Попав в неприятное положение, "Монд" предприняла ловкий ход. "Документ Фечтелера бьш опубликован в печати, – рассуждал Андре Шенбуа в газете 16 мая. – Следовательно, мы имеем подлинный и открытый для широкой публики текст. […] Его положения, поддержанные неким капитаном 3-го ранга Энтони Тейлерико, не теряют своей ценности в том плане, что они должны рассматриваться как общее отображение доктрины ВМС США в Средиземноморском регионе".

Короче, фальшивка выдавалась за подлинный документ.

Для газеты, которая всегда стремилась выглядеть самым авторитетным печатным органом во Франции, дело о "докладе Фечтелера" в течение долгого времени оставалось пятном на ее репутации, и руководство "Монд" всеми силами стремилось доказать, что произошло лишь случайное недоразумение. Оно и вправду действовало слишком легкомысленно. "Надежные гарантии" и злополучное "расследование", о которых сообщала газета, чтобы смягчить официальные опровержения, были недостаточными. Впрочем, Реми Рур в своем письме об отставке ясно дал это понять, указав, что происхождение и подтверждение доклада не казались ему "ни безупречными, ни надежными".

Таково существо дела. Но нас больше интересует не как "Монд" была "подставлена", а кем.

Существовал человек, который сыграл решающую и довольно загадочную роль во всей этой истории: Жак Блок-Моранж. Бывший участник Сопротивления и офицер связи во время войны, Блок-Моранж после освобождения страны бьш назначен помощником комиссара республики в Бордо, затем – атташе в министерстве снабжения. В 1947 году он оставил государственную службу, чтобы посвятить себя борьбе со спекуляцией и черным рынком. С rex пор он стал больше известен как журналист и писатель.

Проработав во многих газетах и журналах, он решил создать осенью 1950 года свой собственный еженедельник под названием "Дон Кихот", который просуществовал недолго: вышло всего 22 номера. Решительно выступая против Североатлантического пакта, его детище выделялось на общем фоне разного рода сенсационными публикациями.

Так, 12 декабря 1950 года Жак Блок-Моранж опубликовал открытое письмо Рене Плевану, который являлся тогда председателем Совета республики. В нем он намекал на свою недавно выпущенную книгу и на некоторые разоблачения, которые собирался обнародовать. Книга называлась "Фабриканты войны" и была посвящена истории германских шпионов. Она охватывала период с 1918 по 1950 год. Опираясь на целый ряд фальшивок, сфабрикованных в Германии и распространенных некоторыми западными информационными агентствами, автор книги утверждал, что ему удалось раскрыть германскую шпионскую сеть, которая собиралась спровоцировать новую мировую войну. "Нынешние правительства одурачены шестой немецкой колонной, – писал он в "Дон Кихоте". – Речь идет о кучке шпионов, объединенных в некую всемирную организацию с прогерманской направленностью, которая обладает сейчас значительной властью, причем не столько через прямое давление на правительство, сколько через посредство международных катаклизмов, возникающих по их же инициативе".