Он медленно двинулся вперед, хотя каждый мускул и нерв его тела молитвенно взывал повернуть назад и скорее бежать отсюда. Но он должен знать правду! Он обязан выяснить, откуда взялись эти странные звуки. Может быть, тогда ему удастся, наконец, победить этот дьявольский замок. Его долг - узнать все до конца. Его долг...

Сделав пятый, и последний, шаг, он повернул налево и сразу же потерял равновесие. Левая рука с фонарем инстинктивно вытянулась вперед, чтобы сбалансировать тело, и тут же наткнулась на пушистое существо, которое пронзительно пискнуло и, прежде чем удрать, больно резануло его по пальцам своими острыми, как бритва, зубами. Боль ударила по ладони и помчалась вверх до самого плеча. Ворманн потряс рукой и крепко сжал зубы, ожидая, когда станет немного легче. Через несколько секунд острое жжение почти прошло, и он снова взял фонарь в левую руку.

Скребущие звуки, ставшие теперь совершенно отчетливыми, неслись прямо навстречу ему. Но все равно нигде не было даже слабого намека на свет. Сколько ни напрягал капитан зрение, все было тщетно. Он уже не на шутку вспотел и стал чувствовать, как постепенно все его внутренности сковывает неподдельный животный страх. Должен же быть впереди свет!..

Он сделал еще шаг вперед - уже не такой большой, как раньше - и замер.

Звуки шли откуда-то прямо из-под его ног, скребущие, царапающие...

Чем бы они ни были вызваны, создавалось впечатление, будто кто-то впереди и внизу усердно и довольно согласованно трудится, однако эта работа не сопровождалась дыханием людей или животных, что было бы вполне логично. Кроме этих леденящих кровь звуков, Ворманн слышал лишь собственное прерывистое дыхание и противный стук крови в висках.

Еще один шаг - и он включает фонарь! Капитан уже поднял ногу, но тут понял, что просто не сможет заставить себя шагнуть в неизвестность. Тело отказывалось слушаться. Нет, он должен прямо сейчас увидеть, что происходит там, впереди.

Ворманн дрожал, обуреваемый страстным желанием незамедлительно бежать отсюда. Нет, ему больше не хотелось узнать, что ждет его впереди. Ничто, поддающееся разумному объяснению и законно живущее в этом мире, не могло существовать и действовать в такой дьявольской тьме. Поэтому лучше ему и не знать никогда всей правды. Но трупы солдат... Нет, придется довести дело до конца.

Он вздохнул, и этот вздох был похож на всхлипывание, а потом зажмурился и нажал кнопку фонаря. Лишь доля секунды потребовалась, чтобы глаза капитана привыкли к внезапно вспыхнувшему свету, а потом последовала долгая пауза, прежде чем его мозг смог осознать весь ужас представшей перед глазами картины.

Ворманн пронзительно закричал, и исступленный вопль смертельного ужаса гулким эхом разнесся по бесконечным коридорам подвала. В ту же секунду капитан повернулся и бегом бросился обратно к выходу. Он несся, не разбирая дороги и не обращая внимания на многочисленных крыс, и те из них, что не успевали отскочить в сторону, были жестоко раздавлены сапогами. До конца туннеля оставалось не больше десяти ярдов, когда он вдруг замедлил свой бег и в нерешительности остановился.

Там, впереди и наверху, был еще кто-то, кроме него.

Ворманн направил луч на огромную фигуру человека, преградившего ему путь, и увидел бледное восковое лицо, черный плащ за плечами, длинные прямые волосы и две бездонные пропасти безумия - его глаза. И тогда капитан понял все. Перед ним был настоящий хозяин замка.

Несколько секунд Ворманн стоял, пораженный и зачарованный увиденным, а потом, придя, наконец, в себя, вспомнил, чему его научили четверть века военной службы, и приказным тоном выпалил: "Позвольте пройти!" - при этом осветив фонарем серебряный крестик, зажатый в правой руке. Он был уверен, что это оружие сейчас подействует достаточно сильно, и, выставив крест перед собой, громогласно потребовал:

- Во имя Господа Бога Иисуса Христа, девы Марии и всех святых пропустите меня!

Но вместо того, чтобы в страхе отпрянуть, великан двинулся вперед и подошел к Ворманну настолько близко, что теперь тот без труда смог разглядеть его желтоватое бледное лицо. Он улыбался - и от этой кровожадной хищной улыбки ноги у капитана стали ватными, а протянутые вперед руки затряслись.

Его глаза!.. Боже мой, его глаза... Ворманн стоял как прикованный, не в силах пошевелиться. Назад он не мог бежать из-за жуткой картины, которую лишь минуту назад видел собственными глазами, но и вперед идти тоже не мог - путь был отрезан.

Он продолжал освещать стиснутый в руке крест и отчаянно сражался со страхом, подобного которому никогда еще не испытывал.

"Бог мой, если ты есть, не покидай меня! - молил капитан. - Это же крест! Вампиры боятся крестов!.."

Но тут невидимая рука протянулась к нему в темноте и выхватила крест из дрожащей ладони. Потом существо зажало крест между большим и указательным пальцами и, поднеся к самому лицу Ворманна, начало медленно сгибать его, без особого труда сложив пополам. Ворманн в ужасе наблюдал это, не смея отвести глаз. Хозяин замка еще сильнее сжал крест в кулаке, после чего продемонстрировал на раскрытой ладони исковерканный до неузнаваемости кусочек серебра. Он смахнул его на пол и медленно растоптал, как самый обыкновенный окурок.

Громадная рука потянулась к Ворманну, и тот предпринял отчаянную попытку проскочить мимо оскалившегося гиганта. Но его движения оказались недостаточно быстрыми...

Глава двадцать седьмая

Магда медленно приходила в себя, чувствуя, что кто-то пытается снять с нее кофту. Почему-то сильно болела правая рука. Она с трудом открыла глаза, но звезд в небе не увидела - кто-то стоял над ней и тянул ее за рукав.

Где она? И почему так сильно болит голова?

И тут к ней постепенно стала возвращаться память. Гленн... Мост... Стрельба... Пропасть...

Он погиб! Это уже не сон - ГЛЕНН ПОГИБ!

Она застонала и села, закрыв лицо руками, и тот, кто пытался раздеть ее, испуганно вскрикнул и бросился бежать к деревне. Когда головокружение немного прошло, Магда потрогала рукой вспухшее место возле правого виска и, едва коснувшись его, застонала опять. Потом почувствовала, как пульсирует от боли безымянный палец правой руки, и поняла, что кто-то из деревенских, вероятно, приняв ее за мертвую, пытался стащить с пальца кольцо обручальное кольцо ее матери, а когда у него это не вышло, решил поживиться хотя бы одеждой городской девушки. Но неожиданно она пришла в чувство, мародер испугался и убежал.

Магда с трудом поднялась на ноги, и сразу же земля перед ней накренилась и поплыла, а все вокруг стало вращаться, как на карусели. Она подождала еще немного, пока почва перестала ходить под ногами, шум в голове стал более-менее сносным, а тошнота улеглась, и только после этого осторожно пошла вперед. Каждый шаг болью отдавался в голове, но она упорно продолжала идти в сторону замка и вскоре добралась до кустарника. По темному небу, пересеченному длинными узкими облаками, проплывал полумесяц. До начала тех страшных событий его еще не было видно. Сколько же она пролежала без сознания? Надо обязательно найти Гленна!

"Он живой, - твердила себе Магда. - Он не может умереть!" Она была не в силах поверить в это. Хотя как он мог выжить после всего случившегося? Разве можно уцелеть, получив такое количество пуль, а потом еще свалившись в ущелье?..

Магда заплакала. И оттого, что ей было жаль Гленна, и потому, что сама она понесла такую страшную потерю. Да, она презирала себя за этот эгоизм, но ничего поделать с собой не могла. Она вспомнила, как хорошо им было вдвоем, и с отчаянием осознала, что никогда больше у нее не будет таких минут счастья.

В тридцать один год она наконец-то нашла человека, которого смогла по-настоящему полюбить. Они провели вместе всего один день - двадцать четыре незабываемых часа, открывших ей подлинную красоту и смысл жизни - и вот его так жестоко отобрали у нее и убили.

Это несправедливо!..

Магда дошла уже почти до дальнего конца рва, где начинался узкий клин каменной осыпи, и стала вглядываться в поднимающийся со дна ущелья, туман. Можно ли ненавидеть сооружение из камня?.. Но она ненавидела замок. Он стал для Магды олицетворением зла. И если бы она обладала достаточной силой, то заставила бы это гранитное чудовище сию же секунду провалиться в ад со всеми, кто в нем находится. Даже - да-да! - вместе с ее отцом!

Но замок медленно плыл по холодному призрачному морю тумана, молчаливый и жестокий, освещенный изнутри и темный снаружи, игнорируя все ее проклятия и несчастья.

Магда решила спуститься в ров, как делала это две ночи назад. Две ночи... Теперь ей казалось, что с тех пор прошла уже целая вечность. Туман поднялся почти до самых краев ущелья, и это делало спуск намного опасней. Было также настоящим безумием пытаться отыскать на дне тело Гленна. Она рисковала своей собственной жизнью. Но сейчас эта жизнь уже не имела для Магды того значения, как всего несколько часов назад. Она должна найти его... Должна дотронуться до его смертельных ран, прижаться к похолодевшей груди и не услышать в ней стук любимого сердца... Она должна убедиться, что никакая помощь уже не сможет вернуть его к жизни. А до тех пор ей не будет покоя.

Магда свесила ноги вниз и начала медленно спускаться с обрыва, подыскивая для опоры надежные уступы каменных глыб. И вдруг услышала, как где-то рядом скатились вниз несколько маленьких камушков. Сначала она решила, что это под тяжестью ее ноги оторвался и упал кусок глины. Но через секунду звук повторился. Девушка замерла и прислушалась. И вскоре сумела различить еще кое-что - чье-то тяжелое дыхание. Кто-то карабкался из пропасти ей навстречу!

Испугавшись, Магда тут же повернула назад и, выбравшись на поверхность, спряталась в кустах недалеко от ущелья. Затаив дыхание, она наблюдала, как из тумана на краю обрыва появилась рука, сразу же судорожно вцепившаяся в рыхлую землю, за ней вторая, а потом и голова. Эту голову она узнала бы из тысячи.

- Гленн!

Но казалось, что он не слышит ее, из последних сил пытаясь вылезти на ровную землю. Не теряя ни секунды, Магда бросилась ему на помощь. Подхватив Гленна под мышки и ощущая в себе прилив сил, о существовании которых она раньше и не подозревала, очень быстро Магда помогла ему выкарабкаться на траву, где он бессильно распластался ничком и, зарывшись лицом в сырую землю, захрипел, начав задыхаться. Она встала перед ним на колени, не зная, что делать дальше.

- Ох, Гленн, ты... - Мокрые от его крови руки девушки жирно блестели в тусклом свете луны. - Ты сильно ранен! - Это было более чем очевидно, и слова звучали на редкость глупо и неуместно, но ничего другого в голову ей не пришло.

"Я думала, что ты умер!" - хотелось крикнуть Магде, но она сдержалась. Если она не произнесет это вслух, то, может быть, этого и не случится, и он еще будет жить?.. Но вся одежда Гленна была насквозь пропитана кровью, и новая кровь струилась из бесчисленных ран на его слабеющем теле. Уже то, что он до сих пор продолжал дышать, было самым настоящим чудом. А что он самостоятельно сумел выбраться со дна рва, казалось просто невероятным. Но вот он здесь, израненный и обескровленный, лежит перед ней на траве. И он жив!.. Но если он продержался так долго и не погиб, то может быть...

- Я позову врача! - сказала Магда и сразу же осеклась, сообразив, что ничего глупее придумать уже нельзя. В этих местах на десятки миль вокруг не.было ни одного медика. - Я сбегаю за Юлью и Лидией! Мы отнесем тебя в гостиницу.

Гленн что-то пробормотал, но Магда не смогла разобрать слов и поэтому прильнула ухом к самым его губам.

- Иди в мою комнату, - еле слышно прошептал он, и Магда ощутила запах крови из его рта. "Боже мой, у него внутреннее кровотечение!" - с ужасом подумала она.

- Сейчас мы тебя перенесем туда. Я только сбегаю за Юлью. - "Но станет ли он помогать?" - мелькнуло у нее в голове.

Гленн слабеющими пальцами схватил ее за рукав кофты.

- Послушай меня. Достань футляр... Ты его видела вчера... Тот, где клинок.

- Но зачем он тебе? Тебе сейчас нужен врач!

- Ты ДОЛЖНА это сделать! Больше меня ничего уже не спасет!

Магда выпрямилась, все еще продолжая колебаться, но потом повернулась и со всех ног бросилась бежать к гостинице: В голове опять больно застучало, но теперь уже она почти не замечала эту дробную боль. Гленн жив, и ему нужен его клинок. "Конечно, - думала Магда, - это совершенно бессмысленно", но все же в его голосе слышалась убежденность... Он просил ее... И просил достать этот клинок как можно быстрее. Значит, она принесет ему то, о чем он просил.

Магда не замедлила бега и у дверей гостиницы и стрелой взлетела на второй этаж, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Она остановилась передохнуть, лишь оказавшись в темном номере Гленна. Решительным шагом девушка направилась к шкафу и вынула из него длинный футляр. Но неожиданно петли скрипнули, и он раскрылся - ведь она забыла застегнуть замки, когда Гленн застал ее здесь вчера днем. Клинок выпал из футляра прямо на зеркало, отчего оно сразу же разлетелось на миллионы осколков. Магда нагнулась, уложила лезвие меча на место, проверила все застежки и после этого встала, удивившись тяжести ноши. Она собралась уже в обратный путь, но вдруг спохватилась и сняла с кровати Гленна одеяло. Потом зашла к себе в комнату за вторым одеялом.

Юлью и Лидия, встревоженные ее шумными действиями, проснулись и, стоя у основания лестницы, с удивлением и интересом наблюдали за ней.

- Не вздумайте меня останавливать! - крикнула Магда, пробегая мимо них. Ее голос прозвучал неожиданно грозно, и супруги расступились, пропустив ее на улицу без единого возражения.

Спотыкаясь и сгибаясь под тяжестью футляра и двух одеял, постоянно цепляясь за колючие ветви густого кустарника, Магда спешила к любимому, молясь про себя, чтобы он был еще жив. Гленн лежал уже на спине, но голос его стал еще тише.

- Клинок... - одними губами прошептал он, когда она склонилась над его обессилевшим телом. - Вынь из футляра.

На какое-то мгновение Магде вдруг показалось, что сейчас он попросит ее нанести ему из милосердия смертельный удар. Конечно, для Гленна она могла бы сделать все, что угодно, но только не это. Хотя вряд ли человек, сильно раненный, стал бы карабкаться наверх из глубокого ущелья только для того, чтобы потом просить кого-то о смерти. Магда открыла футляр. Внутри оказались два случайно попавших туда осколка зеркала. Она отшвырнула их в сторону и обеими руками медленно приподняла холодный темный клинок, сразу почувствовав, как выгравированные на нем руны приятно прижимаются к ладоням.

Она протянула клинок Гленну и тут же чуть не выронила его, увидев, как от прикосновения к его пальцам по всему лезвию пробежало голубое пламя, похожее на огонь газовой сварки. Магда опустила клинок, и по лицу Гленна прошла волна облегчения. Он успокоился, будто боль сразу же отпустила его израненное тело... Теперь у него был вид усталого странника, который вернулся наконец в родной теплый дом после долгого пути по заснеженной морозной равнине.

Гленн положил клинок вдоль своего испещренного кровавыми отверстиями тела, при этом острый конец располагался у его лодыжек, а штырь, на который должна была надеваться рукоятка, почти достигал подбородка. Скрестив руки поверх клинка на груди, он со вздохом закрыл глаза.

- Тебе не следует оставаться здесь, - еле слышно произнес он. Приходи немного попозже.

- Нет, я не брошу тебя одного.

Гленн ничего не ответил. Его дыхание стало не таким глубоким, но более ровным. Казалось, что он заснул. Магда внимательно разглядывала его. Призрачный голубой свет от клинка начал расходиться по всему телу. Тогда Магда накрыла его своим одеялом, чтобы ему было теплее, а также для того, чтобы злое влияние замка не смогло коснуться его. Потом она отошла на несколько шагов, накинула второе одеяло себе на плечи и, прислонившись спиной к большому валуну, приготовилась ждать. Миллионы вопросов, которые до сих пор лишь подсознательно волновали ее, теперь выплескивались наружу, не давая Магде покоя.

Кто же он, на самом деле, такой?.. Кем он может быть, если его не убили пули, которых хватило бы, чтобы расстрелять целый взвод солдат? И после этого он еще взбирается израненный по почти отвесному склону, когда это не под силу даже бывалым спортсменам, находящимся в гораздо лучшей форме и добром здравии!.. Зачем ему прятать в шкафу зеркало, да еще вместе со старинным мечом, у которого нет рукоятки?.. Кто он - который держит сейчас на своей груди этот странный меч и лежит перед ней на земле на грани жизни и смерти? Как могла она доверить ему свою жизнь и любовь, не зная о нем решительно ничего?..

Потом ей вспомнились злобные выкрики отца: "Он принадлежит к тайной группировке, которая управляет нацистами!.. Использует их в своих мерзких корыстных целях!.. Он даже хуже, чем обычный фашист!.."

Неужели отец прав? Неужели она была так ослеплена своей безрассудной страстью, что даже не замечала этого? Гленн, разумеется, не простой смертный. И у него есть свои тайны - он рассказал ей далеко не все. Но возможно ли, чтобы он оказался врагом, а Моласар - настоящим союзником?

Магда поежилась и плотнее укуталась одеялом. Ей ничего не оставалось, как только ждать.

Потом веки ее отяжелели - после всех волнений этого дня ровное дыхание Гленна постепенно начало убаюкивать ее. Сперва она пыталась бороться с наступающей дремотой, но потом перестала. "Я только посплю минуточку... думала она сквозь неумолимо разливающийся сон. - Отдохну немного, и все..."

Клаус Ворманн знал, что он мертв. И в то же время... мертв не совсем.

Он отчетливо помнил, как умирал в темноте нижнего подвала, задушенный с жестокой медлительностью при слабом свете своего собственного фонаря, который он выронил из слабеющих рук. Ледяные пальцы с невероятной силой сомкнулись на его горле, перекрыв доступ воздуха, и вскоре кровь оглушительно застучала у капитана в ушах, и над ним сомкнулась холодная темнота.

Но это была не тьма вечного забвения, а нечто другое...

Сперва он никак не мог свыкнуться с тем, что продолжает осознавать все происходящее вокруг него. Он лежал на спине, глаза были открыты и неподвижно смотрели в темноту. Но он не мог определить, сколько времени пролежал таким образом. Время потеряло для него всякий смысл. Если не считать способности созерцать происходящее, в остальном он был как бы отделен от своего тела, будто теперь оно принадлежало кому-то другому. Ворманн ничего не чувствовал - ни каменистую почву под спиной, ни холодный воздух, обдувающий его лицо. И ничего не слышал. Он не дышал. И не мог пошевелиться - даже двинуть мизинцем. Когда по его лицу пробежала крыса и волосатым брюшком проползла прямо по глазам, он не смог даже моргнуть.

Он был мертв. Но мертв как-то... не до конца.

Навсегда исчезли боль и страх, и теперь у капитана оставалось лишь одно чувство - глубочайшее сожаление. Ведь он пришел сюда, чтобы вернуть себе доброе имя и утраченную офицерскую честь, а нашел здесь только нечеловеческий ужас и смерть. Свою собственную смерть.

Неожиданно Ворманн осознал, что его куда-то перемещают. Хотя он по-прежнему ничего не чувствовал физически, ему удалось понять, что его грубо волокут по полу, ухватив за воротник кителя. Сначала через какие-то темные помещения, потом - на свет.

Ворманн видел все с точки зрения своего обмякшего тела. Когда его тащили по коридору, он бесстрастно обозревал гранитные стены и очень скоро понял, что приблизился к тому самому месту, где на стене когда-то были написаны кровью таинственные слова на непонятном ему древнем языке. Стену с тех пор вымыли, но коричневатые разводы так и остались на камне.

На этом месте его движение прекратилось. Прямо над собой капитан увидел широкий пролом в потолке - это была та самая часть замка, где солдаты производили разборку стен и перекрытий в поисках тайников и секретных проходов. Кроме этого отверстия он не замечал пока ничего вокруг была глубокая темнота. Потом Ворманн увидел, как в воздух змеей взвилась веревка и обхватила одну из балок в разобранном перекрытии. Другой конец веревки, на котором была сделана петля, начал коварно приближаться к его лицу, и вот капитана опять потащили - на этот раз вверх.

Очень скоро его ноги оторвались от пола, а безжизненное тело начало беспомощно раскачиваться из стороны в сторону, развеваемое легким потоком воздуха. Громадный силуэт появился в дверях, а затем исчез окончательно, оставив капитана болтаться в петле в полном одиночестве.

Ему хотелось кричать и молить Бога о помиловании. Потому что теперь он наконец понял, что мрачный и суровый хозяин замка вел беспощадную войну не только против жизни людей, без спроса вторгшихся в его владения, но и против их разума и самих душ.

С горечью и отчаянием осознал капитан, в какой роли использовал его этот страшный боярин: вместо доброго имени он уготовил ему позорную славу самоубийцы. Ведь теперь его солдаты будут полностью уверены в том, что их командир повесился добровольно! И это окончательно деморализует всех тех, кто еще сохранял в себе остатки бодрости духа. Кадровый офицер, человек, который столько раз вел их за собой под огнем и в которого они свято верили, - повесился. Это крайняя степень трусости; это хуже, чем дезертирство!

Нет, этого нельзя допустить. Но он никак не мог изменить ход событий он же мертв!..

Может быть, таким образом он наказан за то, что слишком долго закрывал глаза на всю чудовищность этой войны? Но если так, то эта расплата чересчур уж несправедлива и жестока! Висеть здесь и видеть, как один за другим начнут подходить его солдаты и эсэсовцы, чтобы поглазеть на труп покончившего с собой капитана, - какой позор и бесчестье! Ведь здесь обязательно будет стоять и его злейший враг майор Кэмпфер - стоять и злорадно ухмыляться!

Может быть, именно для этого его и оставили так болтаться на грани жизни и полного забытья, чтобы он стал свидетелем своего собственного унижения?

Если бы он только мог хоть что-нибудь предпринять! Хотя бы самую малость, лишь бы вернуть себе коварно отнятую честь солдата и элементарное мужское достоинство - и больше в этой жизни он ничего не попросит! Только чтобы никто не усомнился в его мужестве и увидел хоть какой-то смысл в его смерти.

Ну хоть что-нибудь!

Но он продолжал лишь висеть, раскачиваясь от дуновения ветерка и, мертвый, ждал, когда его обнаружат.

Как только скрежет камня о камень заполнил комнату, Куза поднял глаза. Медленно поворачивался гранитный люк потайного хода из основания башни. Когда все стихло, из темноты открывшейся ниши раздался голос Моласара:

- Все готово!

Ну, наконец-то! Ожиданию, казалось, не будет предела. Оно становилось уже просто невыносимым. Час проходил за часом, и Кузе даже стало казаться, что Моласар вообще уже не появится. Профессор и раньше-то не отличался большим терпением, а сегодня каждая минута ожидания превращалась для него в мучительную бесконечность. Он пытался как-то отвлечься и начал было думать о Магде, о том, как она теперь себя чувствует, ведь удар, нанесенный ей по голове немцем, был достаточна сильным... Но у профессора ничего не вышло. Мысль об уничтожении Гитлера сметала все остальные раздумья и не давала сосредоточиться ни на чем другом. Куза уже много раз исходил вдоль и поперек обе комнаты. Его просто бесило, что теперь он, полный сил и энергии, способный, наконец, стать полезным всему человечеству, вынужден так бесцельно мерить шагами комнаты в ожидании, когда появится Моласар я скажет ему, что именно он должен сделать.

Но вот Моласар появился. Куза сразу же юркнул в открывшийся лаз, навсегда оставляя в комнате не нужное ему больше инвалидное кресло, и почувствовал, что

Моласар вкладывает ему в ладонь какой-то прохладный металлический цилиндр.

- Что это? - спросил профессор и увидел в своей руке фонарик.

- Тебе это пригодится.

Куза тут же включил фонарь. Такими пользовались немецкие офицеры. Стекло немного треснуло. Он задумался, кому бы мог принадлежать этот светильник, но Моласар прервал его размышления:

- Следуй за мной.

Уверенными размашистыми шагами боярин направился к винтовой лестнице. Казалось, ему не нужен был никакой свет - он прекрасно ориентировался в этой кромешной тьме, чего нельзя было сказать о профессоре, и поэтому тот старался не отставать от Моласара, тщательно освещая фонарем ступени. Но ему очень хотелось хоть на минуту остановиться и как следует оглядеться по сторонам. Куза давно уже мечтал исследовать это таинственное основание башни, ведь все, что он знал о нем, исходило только от Магды, которая много раз уже успела здесь побывать. Однако сейчас, видимо, было не до науки. "Когда все это закончится, - пообещал себе старик, - я обязательно вернусь сюда еще раз и внимательно все рассмотрю".

Через некоторое время они подошли к узкому пролому в стене. Вслед за Моласаром Куза прошел через это отверстие, и они оказались в нижнем подвале. Боярин ускорил шаг, и старику пришлось почти бежать за ним, чтобы не отстать окончательно. Но он не жаловался на такой темп, потому что был счастлив уже оттого, что просто может теперь ходить без посторонней помощи, может подставлять руки холоду подвала, не опасаясь, что его подведет кровообращение и больные суставы несколько часов подряд не будут давать покоя. Да он сейчас просто великолепно себя чувствовал и радовался этому, как мог.

Чуть правее они увидели слабый свет, проникающий сюда из коридора через пролом в полу верхнего подвала. Куза направил луч фонаря влево. Трупы солдат исчезли. Вероятно, немцы уже отправили их на родину. Странно только, что саваны они оставили здесь, небрежно свалив их в кучу.

К звуку торопливых шагов профессора начал примешиваться другой, будто рядом кто-то царапал ногтями землю. Следуя за Моласаром из большого центрального зала подземелья по более узким проходам, напоминающим городские туннели, Куза стал замечать, что этот звук постепенно усиливается. Он молча семенил за своим провожатым. После многочисленных поворотов хозяин замка круто свернул налево и сразу же остановился, жестом приглашая профессора подойти ближе. Скребущий звук достигал здесь наибольшей громкости и эхом разносился во все стороны по бесконечному лабиринту подземных галерей.

- Приготовься, - с бесстрастным выражением на лице произнес Моласар. Я тут некоторым образом использовал останки мертвых солдат, так что то, что ты увидишь сейчас, может даже показаться тебе каким-нибудь оскорблением или кощунством. Но благодаря этому я теперь смогу вручить тебе свой талисман. Конечно, можно было найти и другие способы, но этот показался мне наиболее удобным... и приятным.

Куза сомневался, что Моласар и в самом деле сумел распорядиться с нацистами так, что это способно будет оскорбить его, но возражать не стал.

Они прошли в большую полукруглую комнату с грязным полом и ледяным потолком, стены которой образовывали естественные шершавые глыбы горных пород. Кто-то изрядно потрудился здесь, выкопав в центре пола довольно глубокую яму. И все же царапающий звук не прекращался. "Кто же его производит?" - недоумевал Куза. Он осмотрелся, обведя вокруг себя фонарем, но увидел лишь блестящие кремнием стены и заиндевевший потолок помещения. В остальных местах слабый луч сразу же поглощала непроглядная темнота.

Но вот возле своих ног он почувствовал какое-то движение, а потом заметил, что и по всему периметру ямы что-то тоже слабо шевелится. Приглядевшись, профессор испуганно вскрикнул. Крысы! Сотни крыс расселись вокруг ямы, теснясь и расталкивая друг друга в каком-то неестественном возбуждении. Они будто ждали чего-то...