Резво вскочив со стула, Нилин выбежал в приемную. Он увидел там широкоплечего, розовощекого человека, уткнувшегося в толстую книгу, и скучающего Денни Уилкинса.

— А! Товарищ Безликов! — сказал он человеку с книгой. — Прошу вас, зайдите в кабинет. И вы, молодой человек, — повернулся он к Денни Уилкинсу. — Вы тоже заходите.

На полчаса Безликов и Денни Уилкинс превратились в подопытные существа. Нилин записывал показания прибора, объяснял их значение Батыгину, вычерчивая на листе бумаги кривую линию. Анализ нервной системы Безликова не произвел на него большого впечатления.

— Не могу сказать, что космические полеты ему противопоказаны, — заключил Нилин, — но как он поведет себя на другой планете — бог весть. Возможны и крайности.

— Какие еще к'айности? — обиделся Безликов. Он слегка картавил, особенно когда волновался.

Но Нилин, не слушая его, занялся Денни Уилкинсом. На этот раз он ничего не объяснял Батыгину, но, закончив анализ, не смог сдержать возгласа удивления.

— Изумительно! — темпераментно воскликнул он. — Лучшего кандидата в космическую экспедицию вам не найти! С такой нервной системой… Нет, это восхитительно!

Батыгин засмеялся, приглядываясь к незнакомому молодому человеку, а Денни Уилкинс понял, что на большую удачу и рассчитывать нельзя. Когда Нилин удалился вместе со своим прибором, он рассказал Батыгину о цели прихода. Держался он просто, скромно, неплохо разбирался в астрогеографических проблемах, казался молодым энтузиастом, мечтающим о космических полетах. Поэтому, наблюдая за Уилкинсом, Батыгин подумал, что его следует испытать на деле.

— Чем бы вы хотели заняться сейчас? — спросил Батыгин Уилкинса. — Не поехать ли вам в экспедицию? Хорошая практика, знаете ли, никогда не помешает. Астрогеография — это все-таки география, а географ без экспедиционного опыта — плохой географ. Послезавтра товарищ Безликов вылетает в Туву. Может быть, и вы вместе с ним отправитесь?

Денни Уилкинс тотчас согласился.

— Вот и прекрасно, — кивнул Батыгин. — Кстати, передадите письмо Травину, — Батыгин вручил запечатанный конверт Безликову.

От Москвы до Кызыла скоростной самолет летел без посадки. Денни Уилкинс и Безликов сидели рядом в удобных мягких креслах с высокими спинками и разговаривали. Вернее, Денни Уилкинс спрашивал, а Безликов пространно отвечал ему на все вопросы, выказывая незаурядные знания. Денни Уилкинс уже получил подробные сведения об экономике и природе Тувы, об орографии и геологической истории Саян, об археологических раскопках в Хакассии и фольклоре тувинцев.

— Вы — как справочник, — искренне удивился Денни Уилкинс.

— Энциклопедия, — мягко поправил Безликов. — Как энциклопедия. Цель жизни, так сказать. — Он доверительно придвинулся к Денни Уилкинсу и пояснил свою мысль: — Хочется все знать. Понимаете? — Все!

— Все? — переспросил Денни Уилкинс. — Как это красиво.

— Что красиво?

— Желание ваше…

Розовые щеки Безликова стали пунцовыми.

— Правда? — обрадовался он. — А все твердят — «это невозможно, это невозможно». А почему невозможно? Сколько было на свете ученых-энциклопедистов! Конечно, раньше проще было охватить всю сумму знаний. Но я трудностей не боюсь, я по двадцать часов в сутки работаю! Говорят — в наше время открытия совершаются на стыке разных наук. Верно, вот и надо изучать эти разные науки. Увидите, я докажу, что нет ничего невозможного!

— Вы смелый человек, — Денни Уилкинс тоже считал, что нельзя объять необъятное, но в его планы вовсе не входило противоречить новому приятелю. — А по специальности вы кто?

— Астрогеолог. Начинал когда-то с рюкзака и молотка, а потом занялся тектоникой в планетарном масштабе. Вам мои статьи не встречались?

Денни Уилкинс, извиняясь, развел руками.

— Ничего, еще прочитаете, — великодушно простил его Безликов. — Они в трудах Института астрогеографии опубликованы, сам Батыгин их в печать рекомендовал. Много раз мне к нему за советом обращаться приходилось…

— А как он к вашей мечте относится?

— Стать энциклопедистом?.. Сдержанно, я бы сказал. Но со своего пути я все равно не сверну!

На второй день после вылета из Москвы Безликов и Денни Уилкинс предстали перед Травиным и передали ему письмо. Травин поручил Виктору устроить приехавших и вскрыл конверт. Батыгин писал, что решил, больше не откладывая, провести эксперимент, согласованный еще в Москве…

Вечером Травин собрал всех участников экспедиции и сказал, что работа вступает в самую ответственную фазу. До сих пор одни из них учились вести маршрутную съемку и дешифрировать аэрофотоснимки, а другие искали золотоносные жилы (при этих словах Травин покосился на Виктора). Теперь же отряд должен отправиться в горы и пройти по трассе будущей железной дороги, чтобы тщательно описать ее и дать окончательное заключение о возможности строительства; многие участки намеченной трассы, судя по аэрофотоснимкам, мало пригодны для прокладки железной дороги. Травин достал карту и показал нанесенный на нее маршрут: тонко прочерченная линия то жалась к синим нитям рек, то пересекала темно-коричневые горбы хребтов.

Когда все разошлись, Виктор подошел к Травину — он так и не понял, возьмут ли его в дальний маршрут.

— Да, ты пойдешь, — сказал Травин.

Утром проводники пригнали лошадей: Травин назначил выход на следующий день. Заступивший на дежурство Костик (он специализировался по радиотехнике) принял из Москвы радиограмму. В ней сообщалось, что Травин переводится на Должность научного сотрудника, а начальником отряда назначается Виктор Строганов.

Виктор узнал эту странную новость одним из последних. Он несколько раз перечитал телеграмму, отказываясь верить ей.

— Ерунда какая-то, — сказал он Костику. — Напутали там что-нибудь, — и побежал к Травину.

Травин не выглядел удивленным.

— Приказ есть приказ, — невозмутимо сказал он Виктору. — Командуйте.

Травин передал ему пакеты с аэрофотоснимками и карту — ту самую, на которой был нанесен маршрут. Теперь на Викторе лежала ответственность за выполнение трудного задания, а он смотрел на карту, смотрел на аэрофотоснимки и не знал, с чего начинать.

— Я же ничего не умею, — пожаловался он Травину. — Что мне делать?

— На вашем месте я бы назначил час выхода и отпустил людей отдыхать.

Это Виктор исполнил.

— Вот, — сказал он потом Денни Уилкинсу, — что произошло! — и смущенно улыбнулся.

— Непонятный вольт, — согласился Денни Уилкинс.

Они вдвоем рассматривали карту, и Денни Уилкинс, умевший ориентироваться по карте лучше Виктора, успокоил его:

— Ничего, пройдем!

— Нужно пройти, — ответил Виктор.

И Безликов поддержал его.

— Главное — сохранять спокойствие, — сказал он. — Все вместе мы выполним любое задание. Можете не сомневаться!

Светлана сама подошла к Виктору. Он встретил ее той же смущенной улыбкой, которой встречал всех после своего неожиданного назначения, но Светлана не обратила на это внимания. Не глядя на него, она сказала:

— Я обратилась к Травину, но он послал меня к вам. Отправьте меня в Шагонар. Я уезжаю в Москву.

Виктор молчал, и тогда Светлана посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты поедешь с нами, а не в Москву, — тихо, но твердо ответил он. — Я не отпущу тебя, потому что мы не имеем права забыть о своей мечте и о мечте Юры, — он ведь тоже хотел стать астрогеографом.

— Не смей упоминать о нем!

— Нет, я имею право упоминать о нем… Теперь и на тебе и на мне лежит ответственность за его мечту. Мы должны обязательно принять участие в экспедиции Батыгина, и тогда мы покорим Марс, а может быть, и не только Марс.

— Уж не ты ли покоришь? — зло прервала Светлана.

— Мы, — мягко повторил Виктор. — Ты, я, Свирилин, Костик, Безликов, Крестовин, Травин и все другие, кого Батыгин возьмет с собой.

Светлана ничего не сказала. Она круто повернулась и вышла из комнаты.

…Караван покинул рудник рано утром. Впереди ехал проводник, за ним — Виктор и все остальные; Костик замыкал кавалькаду.

Виктор не мог похвалиться хорошим самочувствием: ночь он почти не спал, лишь под утро, к тому времени, когда темь уже начала редеть, забылся короткой дремотой, но тотчас проснулся.

Он поднял отряд по сигналу, и через пять минут после первого удара по металлическому рельсу дежурные уже бежали к реке умываться, волоча за собой котлы и ведра. В этот день дежурила Светлана, и Виктор обрадовался, заметив ее бегущей вместе с другими…

…И вот Виктор едет впереди небольшого отряда (часть людей он оставил продолжать работу в районе рудника), едет вместе с Травиным, которого не отпускает ни на шаг, потому что все время советуется с ним. Теперь он по-новому, иначе присматривается к своим товарищам, заботясь, беспокоясь о них… Он замечает, что Крестовин и Надя держатся вместе, что Светлана работает наравне с другими, но делает вид, что его, Виктора, не существует… Безликов захватил с собою в поход объемистую полевую сумку, набитую книгами; по вечерам, на привалах, он то и дело заглядывает в справочники, пополняя свои безграничные знания… Но днем, в походе, он преображается. Давно уже существуют подробные геологические карты Саян, и все-таки Безликов с величайшим энтузиазмом карабкается по скалам, сверяет карты со своими наблюдениями, ведет подробный полевой дневник, спорит с Травиным…

Наверное, у них — Травина и Безликова — были какие-то особые глаза, по крайней мере они видели мир иначе, чем Виктор. Но и Травин и Безликов ничего не скрывали: не дожидаясь вопросов, они делились своими впечатлениями, вслух высказывали мелькнувшие мысли.

Обычно первым разговор затевал Травин. Виктор слушал его, как завороженный, и прошлое оживало перед глазами: он видел, как медленно вздымались миллиарднотонные пласты Земли на месте Саян миллионы лет назад, как отдельные глыбы их, не выдержав собственной тяжести, обрушивались, заставляя содрогаться все вокруг, а над провалами еще выше поднимались колоссальные зубья уступов-пиков, вонзавшихся в пересыпанное теми же звездами небо. Более мягкие пласты не ломались — они сгибались в складки, и горбы их возносились почти так же высоко, как и зубья. Но чем выше становились горы, тем больше сил противоборствовало им. Тихие равнинные речки превращались в стремительные потоки и медленно, но неотступно принимались распиливать горные кряжи на отдельные массивы. Зной и холод, действуя в полном согласии, раскалывали каменные глыбы, и они сползали на дно ущелий, ломаясь и крошась по пути…

А Безликов, в это время дотошно копавшийся среди обломков горных пород, вдруг обнаруживал на зыбком изломе известняка овальный отпечаток археоциаты и начинал рассказывать о кембрийских морях, миллиардолетия назад заливавших эти места. Таинственная жизнь уже тогда била ключом в морях, и волны рвались в пустое девственное небо, не тронутое крыльями птиц. Со дна морей медленно поднимались никому не опасные археоциатовые рифы — рифы, созданные этими небольшими давно исчезнувшими животными, смутный след одного из которых запечатлелся на известняке.

Как всегда, по долине тянул ветерок, и Виктору казалось, что волосы его колышет бриз, пролетевший над гладью кембрийских морей…

Виктору думалось, что из всех людей, путешествующих вместе с ним, только одна Светлана испытывает те же чувства, что и он: Виктор догадывался об этом, видя, с каким напряженным вниманием слушает она, как румянятся ее щеки. Однажды Виктор перехватил взгляд Светланы, и она, забывшись, улыбнулась ему короткой понимающей улыбкой…

Как бы подробно ни рассказывал Травин о геологическом прошлом Саян, Безликов неизменно говорил потом:

— Могу дать дополнительную справку.

И действительно: двумя-тремя штрихами удачно дорисовывал набросанную Травиным картину. Вскоре к этому все привыкли, и Травин, закончив рассказ, сам спрашивал, нет ли у Безликова дополнений. Он спросил его об этом и после долгого рассказа об истории гор Южной Сибири.

— Дополнения? — переспросил Безликов. — Нет у меня дополнений. Я сейчас о другом думаю. Конечно, мы уже неплохо знаем историю Алтая, Саян, Забайкалья… Но какие силы вызывают движение земных пластов — вздымают горные системы, образуют впадины?..

— Тектонические силы, — не поняв, куда клонит Безликов, подсказал Виктор.

— Да, но в чем их причина?.. До сих пор у нас нет общепринятой теории горообразования. Сколько теоретиков — столько гипотез. Хоть караул кричи, — Безликов выразительно вздохнул.

— Почему же так? — спросил Виктор.

— Могу дать справку. Вся беда в том, что тектонисты имеют дело с планетой в одном экземпляре. Но космические соседи Земли тоже испытывают тектонические движения, а мы о них почти ничего не знаем. Проблему горообразования разрешит не тектоника, а астрогеотектоника. Улавливаете мою мысль? Нужно сравнить между собою планеты солнечной системы, их геологическую историю, и только тогда мы до конца поймем, почему возникают массивы материков и океанические впадины, горы и котловины, познаем силы, изменяющие лик планет и, в частности, нашей Земли… Увлекательнейшая задача. Поэтому я и решил стать астрогеологом.

Отряд географов с каждым днем уходил все дальше и дальше. Случалось, что они разбивали лагерь у развилка ущелий и разъезжались в разные стороны. Денни Уилкинс всегда уезжал вместе с Надей, а Светлана ездила то с Травиным, то со Свирилиным. Иной раз Виктор в душе немножко обижался на нее. Но теперь он был начальником и не мог сказать Светлане, чтобы она ехала вместе с ним — это прозвучало бы как приказ.

Лишь однажды они пошли в маршрут вместе: все разбились на пары, и они остались вдвоем.

— Вот, — сказал Виктор и развел руками. — Так уж получилось…

— Ну и пусть, — равнодушно ответила Светлана. — Мне все равно с кем идти.

Это прозвучало очень обидно, но Виктор весело кивнул:

— Значит, все в порядке!

Они отдыхали среди курумов. Светлана осторожно опустила руку на приникший к теплому камню огромный красновато-зеленый лист ревеня.

— Рэум, — напевно произнесла она, и звуки чужого мертвого языка прозвучали скорбно и торжественно, поразительно гармонируя с суровой немногословной природой.

Виктор следил за Светланой. Она что-то искала среди камней.

— Смотри! — на секунду забылась Светлана. — Виола!

Виктор наклонился. В углублении среди камней, защищенные от ветра, еще цвели миниатюрные анютины глазки — фиалки.

— Виола алтайка, — любовно повторила Светлана, и в мертвом языке обнаружились нежные мелодичные звуки, так неожиданно гармонирующие с неприметной, невидимой с первого взгляда, тихой красотой тайги, с глубоко скрытыми светлыми чувствами юноши и девушки…

Прядь Светланиных волос выбилась из-под косынки и щекотала ее лицо, но Светлана не убирала ее, бережно разглаживая листики фиалок. И тогда Виктор, чувствуя, как пересыхают от волнения губы, поправил ей волосы.

— Ты что? — отпрянув, спросила Светлана.

Виктор молчал. Он уловил в глазах Светланы тот лихорадочный блеск, который, как он понимал, не сулил ему ничего хорошего. Но Светлана вдруг успокоилась.

— Будет когда-нибудь так, что люди совсем-совсем перестанут страдать? — спросила она.

Виктор вспомнил, что точно такой же вопрос он задал Батыгину, когда они впервые услышали голос Светланы. На лбу его собрались морщинки — первые, должно быть, в жизни.

— Нет, — сказал он убежденно, строго. — Не будет. Только если люди перестанут быть людьми.

Вечером Виктор достал из сумки два последних письма отца. Андрей Тимофеевич, не доверяя радиотелефону, предпочел послать их старым способом, в конвертах. Странные это были письма — о какой-то спокойной эпохе, наступившей в истории человечества, о праве нового поколения на отдых… Какая там спокойная эпоха, если внезапно умер Юра Дерюгин, если страдает Светлана и если Батыгин и Джефферс готовят экспедиции на другие планеты. Чудно!.. Но даже если забыть обо всем этом, то как можно отдыхать, когда столько еще не открыто? Да, Виктор не понимал отца, и это раздражало. Впрочем, может быть раньше он просто не задумывался над его словами?.. Виктор чувствовал себя устремленным в будущее, в неизвестное, полное великих тайн и непредвидимых опасностей, а тут — призыв к отдыху, к покою…

Словно уловив главное в раздумьях Виктора, Светлана тихо сказала:

— Счастливые звезды! Все-то они видели, все-то им ведомо!

Безликов с шумом захлопнул объемистый учебник по физиологии — в знаниях он готов был поспорить со звездами.

— Что же они видели? — спросил он с некоторой запальчивостью.

Светлана лежала на спине, глядела в черное, усыпанное звездными снежинками небо и едва приметно улыбалась. Она не услышала вопроса.

— Сколько уж столетий мы идем к знанию — ошибаемся, падаем, снова встаем. И сколько еще идти!

— Нет, что же они видели? — настаивал Безликов.

— А все. Например, как возникла Земля. И что произошло прежде, чем стало вот так, как сейчас, — Светлана сделала кругообразное движение рукой, будто предлагая оглядеться. — Все они знают!