Пока вы не в руках властей, Исподнее, обувку, платье Спускать старайтесь поскорей, Всё в кабаках на девок тратя.

CXLVI

Итак, подумайте, ребята, Чей болен дух, хоть крепок вид, Сколь страшен тот загар проклятый, Которым смерть нам плоть чернит. А если кто-то возомнит, Что может он шутить с судьбой, Пусть сам себя потом винит: В свой час и срок умрет любой.

CXLVII

Засим хочу свои очки Я здесь в Приют трехсот отдать - Провена ради не с руки Слепцов парижских обижать, Иначе им не разобрать, Где наш мертвец, где иноземский, Где честный человек, где тать Спят у Младенцев Вифлеемских.

CXLVIII

Я не шучу. Ведь даже тот, Кому с пелен живется сладко, Кто вечно пляшет и поет, Ни в чем не зная недостатка, Чей крепок сон и брюхо гладко, Не стать червям не может пищей. Для всех одна у смерти хватка, Равны пред ней богач и нищий.

CXLIX

Коль трупы, сложенные плотно, В могиле общей шевельнешь, С советником палаты счетной Окажется фонарщик схож. Что ни мертвец - одно и то ж. Вот и пойми, где чьи скелеты, Коль у лакеев от вельмож Отличья никакого нету.

CL

Здесь те, кто облечен был властью, И те, кто шею гнул с рожденья, Те, кто сполна изведал счастье, И те, кто знал одни лишенья. Различны были их стремленья, Но всех равно взяла могила, Все сделались добычей тленья, С синьором смерть слугу сравнила.

CLI

Их души в рай впусти, о Боже, Зане тела их - бренный прах. Ведь даже дамы и вельможи, Что в бархате, парче, шелках На самых лакомых харчах Без горя и заботы жили, - И те должны, истлев в гробах, Преобразиться в кучу гнили.

CLII

Сочинено мной это лэ В честь тех особ, что завещали, Чтоб их тела в одной земле С телами бедных закопали. В великодушии едва ли Сравнится с ними кто другой. Молюсь, чтоб в рай им доступ дали Господь и Доминик святой.

CLIII

Засим решил я отказать Жаке Кардону два куплета, Понеже у себя сыскать Не мог достойнее предмета, И будь они, как «Марьонетта» Иль «Гийеметта, встань с постели», Марьон-грязнухою пропеты, На всех углах бы их свистели.

ПЕСНЯ

На волю я едва живой Вернулся из сырой темницы, Где жизни мог легко лишиться, И коль туда судьбиной злой Упрятан буду в раз второй, Едва ль сумею возвратиться      На волю. Зато мне, если жребий мой По милости Творца смягчится, В раю удастся очутиться, И возвращусь я хоть душой      На волю.

CLIV

Получит метр Ломе засим Бесценный дар от доброй феи И станет, обладая им, Ожье Датчанина славнее, Затем что тешить, не слабея, Раз до ста за ночь сможет он Волшебной палочкой своею К нему пристрастных дев и жен.

CLV

Сверх лэ Шартье, я для влюбленных Засим кропильницу отдам, Дабы поток их слез соленых Туда сливался по ночам, И пусть взамен кропила там Побег шиповника торчит, И за Вийона к небесам Молитву всяк из них стремит.

CLVI

Засим охотно б Жаку Жаму, Хотя сей муж всем жмотам жмот, Посватал я любую даму, Да кто же за него пойдет? Я не пойму, какой расчет До смерти скряжничать ему: Свинье наследует помет, А он отпишет все кому?

CLVII

Засим за то, что сенешал Долг отдал за меня когда-то, Ему я кузню завещал, Чтобы не кони - род пернатый Подковывался там без платы, И пусть вельможа мне простит, Коль в шутке яду многовато: Без соли кушанье претит.

CLVIII

Засим пусть капитан стрелков Риу возьмет к себе пажами Марке с Фильбером, толстяков, Уже немолодых годами. Они служили палачами У главного прево досель, Но тот отставку дал им днями, И пуст у них теперь кошель.

CLIX

Свою капеллу Капеллану Засим хочу назначить в часть я. Он обойдется и без сана - В ней служат мессу без причастья. Моею облеченный властью, Там исповедовать он сможет Дам и служанок всякой масти Так, как Бог на душу положит.

CLX

Чтоб в подлинности завещанья Жан де Кале мог убедиться (У нас ни одного свиданья С ним не было за все лет тридцать), Его прошу я не чиниться С последней волею моей И, буде в том нужда случится, Менять все что угодно в ней,

CLXI

Поправки нужные вставлять, Вносить любые измененья, И убавлять, и добавлять, И уточнять определенья, Но коль бедняга, к сожаленью, Не слишком в грамоте силен, По собственному разуменью Текст устно пусть толкует он.

CLXII

А коль сей мир по Божьей воле Кто из наследников оставит, Другому выбывшего долю Пусть мой нотариус отправит, Чем бескорыстие проявит, А значит, свой кредит упрочит: Ведь с плутом, что в делах лукавит, Дела иметь никто не хочет.

CLXIII

Засим прошу, чтоб место дали В Сент-Авуа мне по кончине И мой портрет нарисовали Чернилом там по той причине, Что краски вздорожали ныне, Но над могилой не должно Надгробия быть и в помине - Продавит пол, боюсь, оно.

CLXIV

Засим пусть буквами большими Надпишут углем надо мною Мне данное при жизни имя, Как и вся жизнь моя, простое, И эпитафией такою Сопроводят, чтоб ведал каждый: Здесь тот сподобился покоя, Кто беспокоил всех многажды.

CLXV

Эпитафия Сражен Амуровой стрелой, В могиле этой вечный сон Вкушает днесь школяр простой, Рекомый Франсуа Вийон. Добра не много нажил он И отказал друзьям своим. Пусть всяк, кто был хоть раз влюблен, Прочтет сии стихи над ним:

РОНДО

Даруй, Творец, по смерти мир Тому, кто длил существованье Без крова и без пропитанья В тряпье, заношенном до дыр. Бедняге, что убог и сир. Знал лишь пинки да осмеянье, Даруй, Творец, по смерти мир. Ему, с кем был неласков мир, Кого отправили в изгнанье. Огрев по заду на прощанье. Как прохиндеев и проныр, Даруй, Творец, по смерти мир.

CLXVI

Засим хочу сойти я в землю Под колокольные раскаты. Кто не трепещет сердцем, внемля Громам соборного набата, Чей зов и ныне, как когда-то. Беда какая б ни пришла — Мятеж, пожар, чума, солдаты, Отпугивает силы зла?

CLXVII

Я звонарям не пожалею Шести ковриг в вознагражденье, Таких, что их могли б евреи Бросать в Стефана, как каменья, Влача святого на мученья. А звонарей должно быть двое: Воллан - его я знаю рвенье; Жан де ля Гарл - он друг со мною.

CLXVIII

Распоряжаться погребеньем Я попрошу людей таких, Что не замедлят с исполненьем Последних чаяний моих, Зане довольно средств у них, Чтоб заплатить за все сполна. Я выбираю шестерых. Фирмен, пиши их имена.

CLXIX

Вот первый - следователь строгий Мартен Бельфе, что шлет на рель Идущих по дурной дороге; В вот второй - Мишель Фувнель; А третий - это Коломбель. Имев общаться с ними счастье По многим поводам досель, Ручаюсь я за их согласье.

CLXX

А коль откажут люди эти, Боясь, что их в расход введут, Других держу я на примете, Чтоб возложить на них сей труд. Филиип Брюнель - вот как зовут Из новой тройки одного; Второй, кто будет назван тут, - Метр Жак Рагье, сосед его.

CLXXI

Богач Жак Жам пусть будет третьим Средь тех, кто вставлен в список мной. Страх перед Господом презреть им Не даст наказ последний мой, Зане по смерти в рай святой Вход отверзает Царь Небесный Лишь людям с честною душой, Как, скажем, Жам, столь всем известный.

CLXXII

Пусть огласитель завещанья - Тома Трико зовется он - К тому приложит все старанья, Чтоб текст почетче был прочтен. Знакомы с давних мы времен, Немало пито с ним и пето. Будь к картежу привержен он, Ему б я дал «Притон Перретты».

CLXXIII

Гийом дю Рю пусть примет свечи, Когда Вийона отпоют, А прах мой, гроб подняв на плечи, Распорядители несут. Но больно мне то там, то тут. Я знаю: время уходить В последний мой земной приют, И всех прошу меня простить.

БАЛЛАДА-ПРОСЬБА О ПРОЩЕНИИ

Монахов, клириков, ханжей, Чьи души верой не согреты, Лентяев, модников-хлыщей, На коих башмаки надеты Такие тесные, что света Невзвидишь в них, с тоски стеня, А также прочий люд отпетый - Прошу я всех простить меня. Распутников любых мастей, Девиц, чья первая примета - Уменье не скрывать грудей От глаз возможного предмета, И дурней, для которых нету Важнее дел, чем суетня, И дур, что только входят в лета, - Прошу я всех простить меня.