- Откуда мне знать, дорогой! Думаю, нет. Но, видите ли... шантажист ведь тоже бывает не так уж уверен в себе. Дайте мне шанс. - Диана помолчала: она накрашивала ресницы. - Дайте нам шанс.

И сколько бы потом Лежанвье ни атаковал ее вопросами, все было тщетно: Диана целиком отдалась наведению красоты.

Он был уже на пороге, когда она окликнула его:

- Вернер!

- Что еще?

- Спасибо, дорогой! Поезжайте сразу после обеда. Проявите как можно больше терпения и снисходительности к этой глупышке Сильвии Лепаж. И не возвращайтесь с Жоэллой до темноты. За два часа с такого субчика спесь не собьешь.

Жоэлле совершенно не хотелось ехать в Париж. Ей там нечего делать, она будет чувствовать себя не в своей тарелке, куда охотнее она, чтобы прогнать мигрень, погуляла бы по лесу в компании одной лишь своей арденнской таксы по кличке Стряпчий. Адвокат продолжал настаивать, нагромождая причины одну нелепее другой. Жоэлла уже начала поглядывать на него с подозрением, когда по необъяснимой прихоти провидения конец их спору положила Дото: ей как раз нужно к портнихе и к парикмахеру, не согласится ли Жоэлла ее проводить?

Жоэлла хмуро сдалась, но доехала с ними только до Па-лезо.

- Дальше поезжайте вдвоем... Я возвращаюсь назад.

- Но почему? - изумленно воскликнула Дото.

- Все кружится, - лаконично отозвалась Жоэлла. - Укачало меня в вашей тачке. Должно быть, я заболеваю.

Удивленный Лежанвье искоса рассмотрел дочку. Жоэлла и впрямь была бледна, завитки волос прилипли к ее необычно влажному лбу.

- В таком случае... - начал он. Он чуть было не сказал: "Я отвезу тебя", но вовремя прикусил язык: Диана не простила бы ему столь скорого возвращения. - Может быть, вы, дорогая Дото, могли бы...

Он обернулся, устремив на нее умоляющий взгляд, но Жоэлла перебила его.

- Обойдусь без няньки! - зло бросила она. - Я хочу только одного: чтобы меня оставили в покое. Пропущу по-пролетарски стаканчик кальвадоса у стойки и вернусь на автобусе или по железке, как взрослая, а если не удастся - возьму такси. Денег у меня хватит, - добавила девушка, похлопав себя по карману своей куртки, чтобы предупредить очередное возражение.

Лежанвье охотно влепил бы ей пару пощечин, но это создало бы досадный - и запоздалый - прецедент. Он не помнил, чтобы когда-нибудь поднимал руку на дочь.

Его донимал один вопрос: в самом ли деле ей нехорошо, или же она инстинктивно стремится сделать Диане назло, спутать ей карты?

Он увидел, как она пошатнулась, ступив на дорогу, и ухватилась за дверцу, прежде чем ее захлопнуть, и его сомнения рассеялись.

- Прими аспирин, - посоветовал он. - И ложись в постель, как только вернешься. Не наделай глупостей.

Страдальчески улыбнувшись, Жоэлла направилась к свежевыкрашенному бистро, террасу которого окружали кустики бересклета в ящиках.

- Будь спок, В. Л., я не прощаюсь! - Она полуобернулась, успокаивающе помахала рукой. - Обещаю тебе, что отвергну всякое гнусное предложение.

Дото пересела с заднего сиденья на переднее, где сидела Жоэлла, и закинула ногу на ногу, обнажив коленки и рискуя тем самым отвлечь внимание водителя.

- Забавно, не правда ли? - заметила она, когда "мерседес" набрал скорость. - Симптомы довольно характерные...

Лежанвье упорно смотрел на дорогу.

- Сколько ей сейчас? Семнадцать?

- Скоро восемнадцать, - буркнул адвокат.

- А на вид все двадцать. Вы и впрямь думаете, что это у нее простое недомогание?

- Ну да. У вас другое мнение?

- Вы неисправимый оптимист, - напоследок уколола его Дото.

В новой соломенной шляпке она впорхнула в кабинет Лежанвье вскоре после шести часов - они договаривались, что она придет в пять, - и они двинулись в обратный путь сквозь клочья вечернего тумана, такие же молчаливые, как и днем, и скрыто враждебные друг другу. Адвокат знай себе нажимал на газ, а если и отводил взгляд от дороги, то лишь для того, чтобы посмотреть на люминесцентный циферблат часов.

Сто, сто десять, сто двадцать...

Какое безумие - оставить Диану одну с Лазарем! Какая низость! Ведь после вчерашних скандальных откровений в охотничьем домике все стало предельно простым. Субчика надо было взять за шкирку и не раздумывая вышвырнуть за порог со словами: "Вы слишком рано выложили свой главный козырь! Теперь моя жена знает все и по-прежнему мне верит. Подите прочь или я вызову полицию!"

Неожиданный прыжок раненого льва.

"Правда на вашей стороне, дорогой!"

Схватить субчика за шкирку и вышвырнуть за дверь - как лженищего, как лжеслепца...

Нет, даже и в этом случае не все так просто. Когда Лежанвье высказал опасение, что крах его карьеры будет означать конец их любви, Диана честно ответила: "Пожалуй, да..." Против воли признавая, что сила на стороне Лазаря.

Белый портал "Боярышника"...

Последний поворот.

"Вязы"...

- Спасибо, Фанхио [Имеется в виду Хуан Мануэль Фанхио (род. в 1911 г.) - знаменитый аргентинский автогонщик, пятикратный чемпион мира], я пойду оденусь потеплее, - хриплым голосом сказала Дото. (До сих пор она никогда еще так долго не молчала.) - Только не говорите Билли, как мы провели время, а то он нас убьет!

Все те же шутки "по-гамбургски", главное - привыкнуть к ним.

- Диана! - позвал Лежанвье.

На ходу стягивая меховые перчатки, пальто, вязаный шарф, он заглядывал во все комнаты.

Дианы не было ни в гостиной, холодной и враждебной, ни в ее "келье", окно в которую было распахнуто настежь, ни в спальне, где на полу валялась одна туфля.

Не оказалось ее и в комнате Жоэллы, куда Лежанвье бесшумно отворил дверь и где на кровати прямо в одежде лежала Жоэлла, уткнувшись лицом в подушку и время от времени испуская тяжелый вздох. На крохотном столике стоял стакан с остатками воды, замутненной аспирином.

Лежанвье взглянул на часы - как и у автомобильных, циферблат у них был люминесцентный. Без десяти семь. Сабина, должно быть, уже давно успела добраться до деревушки и теперь готовит мужу похлебку. Валантен, старый садовник, тоже покидал "Вязы" с наступлением сумерек, никого об этом не предупреждая.

Лежанвье наступил на что-то - это оказался Стряпчий, ар-деннская такса, умудрявшаяся быть невидимой, пока ей не отдавишь лапу; мстительный пес вцепился зубами в край штанины, и его добрых десять метров пришлось протащить за собой.

Лежанвье бросился в парк, бегом устремился к охотничьему домику, толкнул дверь, но та не поддавалась, словно была подперта чем-то изнутри. Понадобилось высаживать ее плечом. Влетев, адвокат уже во второй раз споткнулся о неожиданное препятствие, ощупью отыскал выключатель. Между двумя оленьими головами слабо светилось бра.

На полу, посреди обломков стула, в задравшейся на бедрах юбке, навзничь лежала Диана и смотрела на него тусклым взглядом, а под левой грудью у нее пламенела какая-то рубиновая брошь.

ГЛАВА IX

"Если случится так, что я вас потеряю...

-Вы меня еще не потеряли..."

Ошеломленный Лежанвье принялся тихонько окликать Диану. Возможно ли, чтобы она при его появлении продолжала лежать на полу, даже не попытавшись подняться, привести в порядок свой туалет? Пока он задавался этим вопросом, рука его совершенно машинально скользнула к левому карману жилета, достала оттуда пилюлю и поднесла ее ко рту.

- Диана! - повторил он уже настойчивей. - Диана!

Только теперь, поскольку Диана пребывала в прежней необычной отрешенности, истина забрезжила в его мозгу: Диана не слышит его, потому что с ней что-то произошло. Несчастный случай. А может...

Ему в голову пришла мысль о самоубийстве, но он тотчас отбросил ее. Кто будет кончать с собой в темноте и холоде, да так, чтобы под тобой разлетелся стул? А главное: по какой причине? Разве что Диана вдруг лишилась рассудка... Но таких рассудительных, как Диана, еще поискать, а потом, она так любила жизнь...

- Значит, вы все-таки сделали это?

На пороге, держа руки в карманах куртки, полузакрыв правый глаз и вздернув левую бровь, стоял Лазарь.

- Сделал что? - пробормотал опешивший адвокат.

Не удостоив его даже взглядом, Лазарь обошел его, опустился на колено, склонился над телом.

- Гм-м!.. Чистая работенка!.. Одна-единственная пуля, но дел она наделала! Должно быть, разворотила верхушку сердца... Вошла здесь, вышла там... Пуля-малютка из револьвера-игрушки...

Он выпрямился, подкидывая пульку в руке, потом вдруг бросил ее адвокату.

- Ловите!

Но Лежанвье поспешно отступил, словно мертвая пуля еще могла убить. Она покатилась по полу.

Не сводя с адвоката глаз, Лазарь полез в карман, что-то вытащил оттуда, потом между его пальцев вспыхнуло миниатюрное пламя, и по комнате разнесся аромат дорогого табака.

- Ну, вы даете, папаша! Ладно бы еще устроили сцену, но в вашем-то возрасте укокошить жену!.. Что случилось? Вы нашли обрывок любовного послания? Подслушивали под дверью, трясли Сабину, наняли частного детектива, чтобы он выследил нас?.. Впрочем, мы и так были не особенно осторожны... Скажите, как вы узнали, что госпожа Лежанвье и ваш покорный слуга...

Адвоката качнуло, и, чтобы не упасть, он оперся о стену.

"Госпожа Лежанвье и ваш покорный слуга..."

Нечаянное признание, вырвавшееся по недоразумению!

За каких-нибудь несколько минут адвокат вторично испытал пронзительное ощущение, что потерял Диану.

- Эй, папуля! - вдруг обеспокоенно воскликнул Лазарь. - Уж не собираетесь ли вы сказать мне, что я открыл вам глаза, что вы про нас ничего не знали?.. - Нахмурясь, он задумчиво помолчал, потом пожал плечами. - Да нет, конечно же, знали, иначе бы вы ее не кокнули!

Лежанвье отчаянно хотел сказать что-нибудь - неважно что, лишь бы тот, другой, замолчал. Увы, голос не повиновался ему.

Превратно истолковав его молчание, Лазарь принялся оправ дываться:

- Заметьте, папаша, я вовсе не кидался на баб, хоть и вышел из кутузки... Я глубоко уважаю вас, дорогой мэтр, с самого начала, и я хотите верьте, хотите нет - не тот человек, который обманывает тех, кого уважает, - спросите у кого угодно, - но Диа... то есть госпожа Лежанвье подстерегала меня за каждым поворотом, с каждым днем все менее одетая, все более раздетая... Усекаете, папуля? "Коли муж не знает, то его и не печет, - сказал я себе в качестве утешения, когда произошло неизбежное. - К тому же, если учесть, что он на пятнадцать годков ее старше, ему уже,наверное, приходилось прощать ей кое-какие шалости..."

Пот градом лил с Лежанвье. Сердце колотилось в горле, в затылке везде, вплоть до кончиков пальцев. "Вот он, ад!" - вдруг подумалось ему.

Обнаружить, что твоя убитая жена изменяла тебе с преступником, что она и до него наверняка тебя обманывала...

Он находился уже не здесь, а на дороге из Парижа в Шев-рез, где выжимал из машины сто десять, сто двадцать километров в час; в суде присяжных, где так настойчиво добивался оправдания Лазаря; в своей конторе, где прижимал к себе Диану, проводя своими лапищами по двойному шелку: ее платья и ее кожи, впиваясь ртом в ее покорные прохладные губы; в их спальне, где смотрел на нее, спящую, подстерегая момент, когда она во сне сбросит с себя простыни, привольно раскинув ноги. "Вы меня еще не потеряли..."

- Обсудим ситуацию хладнокровно, дорогой мэтр... Что вы намерены предпринять? Чистосердечно признаться?

Лежанвье по-прежнему был неспособен отвечать. Да и слышал ли он, что ему говорили?

Лазарь помолчал, потом принялся развивать свою мысль:

- Госпожа Лежанвье уже довольно давно наставляла вам рога, но у вас только сейчас открылись глаза? Ладно. Благодаря чему? Писульке, неосторожно оставленной в сумочке или в шкафчике? Пусть так. Вы застали ее здесь, полуодетую, принялись осыпать упреками. На свою беду, она держалась воинственно, даже заявила: ее личная жизнь вас не касается. Кровь ударила вам в голову, и, слово за слово, вы перешли к рукопашной. Она пригрозила вам пушкой - вон той пушчонкой, что валяется на полу, - и, похоже, всерьез намеревалась пустить ее в ход... Вы отвернули ее руку в сторону, чтобы она не наделала глупостей... Но вот невезение: она пальнула... Поверьте, в суде присяжных у вас не будет проблем: уж там-то вытащат на свет божий ваше безупречное прошлое и ее неблаговидные делишки... С новым Лежанвье в качестве защитника вы отделаетесь лишь надоедливыми очередями фотовспышек и вашей физиономией на первых полосах газет, если вы, конечно, из каких-нибудь загадочных побуждений не решите признаться во всем...

Лежанвье провел ладонью по лбу.

- В чем мне признаваться?.. Я только что из Парижа, где провел всю вторую половину дня, я вернулся в "Вязы" каких-нибудь двадцать минут назад... Я могу это доказать...

- Но вы не сможете доказать, что не прикончили ее в течение этих двадцати минут!

- Убийство совершено не только что, а час или два тому назад, если не все три.

- Да что вы говорите!

- Будет произведено вскрытие, и судебный медик...

- ...целомудренно воздержится от категорического утверждения, учитывая, что точность должна будет измеряться минутами! Да вы дотроньтесь, труп еще не остыл...

Лежанвье казалось, что он наяву переживает кошмарный сон.

- Говорю же вам: я только что приехал, и вот - нашел ее здесь...

Лазарь задумчиво наблюдал за ним.

- Заметьте, есть и другое решение... проще... чище...

- Какое?

- Выстрел сделан в упор - достаточно нагнуться, чтобы подобрать оружие. Это могло бы сойти за самоубийство, при условии...

- При каком условии?

- При условии, что оружие будет у госпожи Лежанвье в руке, направленное ей в грудь. При условии, что мы запоем в один голос, что я буду гарантом вашей невиновности, а вы - моей.

Лежанвье никак не мог поймать разбегавшиеся мысли.

- А вам какой интерес?..

Лазарь отшвырнул сигарету, помолчал.

- Я мог бы ответить вам: "Интерес самый простой, папаша, - желание выручить вас в порядке дружеской взаимности", но я сильно сомневаюсь, что вы мне поверите... Проследите за моим рассуждением... Если вы, как обманутый и обозленный муж, естественным образом становитесь подозреваемым номер один, то не менее естественным образом я, как погнавшийся сразу за двумя зайчихами, воплощаю собой подозреваемого номер два... Подошвы с гвоздями, лампы с рефлектором, допрос третьей степени... Если вы всего этого еще не пробовали, то уж я досыта нахлебался... И вместо этого... Предположим, что мы обопремся друг о друга, как известные всем слепой и паралитик... Предположим, что...