— Ну и дальше?

— Вы брали у Маркуса какие-нибудь деньги?

— Конечно же нет! Мне их кто-то подсунул.

На физиономии Шпуда мгновенно появилась улыбка.

— Какого же ответа вы ждали от меня? — поинтересовался я, глядя ему в глаза.

— О, я бы сразу же заметил, если бы вы солгали. И теперь я обязательно позвоню вам, если увижу эту женщину.

Я поблагодарил его, подумав, что ведь друзей можно найти в самое неожиданное время и в самом неожиданном месте.

После этого я проводил Шпуда взглядом, когда он медленно побрел обратно в заднюю комнатку, и направился к подземке.

2

Джордж Лукас вырос вместе со мной на одной из здешних улиц, и когда-то все говорило о том, что раньше или позже он превратится в настоящего гангстера. Но неожиданно Джордж основательно задумался над своей жизнью и, видимо, пришел к выводу, что риск и издержки гангстерской жизни слишком велики. Тогда он бросил беспутную жизнь и пошел учиться. Хотя учеба давалась ему не очень легко, Лукас проявил все свои способности, приложил максимум усилий и сделался адвокатом. Но вид у него как был, так и остался бандитским. Да и вел он себя иногда как настоящий гангстер.

Лукас знал гораздо больше закулисных уловок, чем все его собратья-крючкотворы вместе взятые, а если ему представлялась возможность залепить оплеуху районному прокурору, он даже брался за ведение дела бесплатно.

Когда я появился в его бюро, Джордж улыбнулся мне загадочной улыбкой и проронил:

— Я так и знал, что ты обязательно появишься у меня.

— Почему?

— Не знаю, просто было такое предчувствие. Ты здорово сражался в суде, дружище. Только как это тебе удалось воспользоваться услугами адвокатской конторы «Селькирк и Селькирк»? Ведь там самые дорогие адвокаты.

— Для меня они сделали все совершенно бесплатно, Джордж. Монти Селькирк уже давно считал себя обязанным по отношению ко мне, и вот ему представился случай рассчитаться со мной.

— Ну как же, как же, помню! Ты вызволил из беды его сына, не так ли?

Я пожал плечами.

— Но он и не был виноват в том, что ему приписывали. С его стороны никакого шантажа не было.

— Хорошо, что у тебя есть такие друзья. Этаких друзей еще нужно заиметь, чтобы они совершенно бескорыстно помогали тебе.

Джордж открыл ящичек с сигарами и предложил мне. Я отказался, и он закурил один.

— Так что там у тебя на сегодня, Патрик? — осведомился Джордж Лукас.

— Кое-что, касающееся твоей области.

— Ну что ж, выкладывай.

— Ты знаком с моим делом?

— А ты в этом сомневаешься, Пат?!

Я откинулся в кресле и вытянул ноги.

— Ну тогда я расскажу лишь самую суть, чтобы тебе стала ясна вся подоплека. В свое время мне поручили следить за Лео Маркусом, так как мы получили сведения, что он занимается шантажом, кроме всего прочего, разумеется.

Джордж кивнул, затянулся сигарой и уселся поудобней.

— Мне об этом известно, продолжай.

— Уже в то время он был большим человеком, боссом на Атлантическом побережье, от набережных районов Нью-Йорка до Флориды. Неожиданно нас оповестили, что Маркус организовал на деньги синдиката сеть специальных мотелей, каждый из которых был районным штабом и пунктом отчетности синдиката. При этом все было организовано настолько четко, что ни к чему нельзя было придраться.

— Давай покороче, дружище. Я ведь знаю, что ты всегда обожал поговорить, — буркнул Джордж.

— Хорошо, но слушай меня внимательно… Он еще не довел до конца этого дела, когда я получил совет, каким образом можно взорвать всю эту преступную организацию. Я работал, как проклятый, два месяца и, в конце концов, собрал на Маркуса такое досье, с таким огромным количеством обвинительного материала, что вся его организация взлетела бы на воздух, если бы я предъявил его суду. Но незадолго до окончания следствия я встретился с двумя коллегами из других городов, которые должны были помочь нам в этом деле, чтобы успешно довести его до конца без вмешательства прессы. В тот вечер я ознакомил их со своим досье, и они вошли в курс дела…

— И это оказалось твоей роковой ошибкой, Пат, не так ли?

— Да. Они узнали, что у меня в руках убийственный материал против Маркуса и его банды. Но когда я вдруг не смог предъявить этот материал для передачи в суд, то сам же превратился в погибшего человека. Потому-то дело со взяткой показалось всем таким правдоподобным. Понимаешь?

Джордж ткнул в мою сторону сигарой.

— Да, кстати, денежки-то…

Я рассмеялся.

— Денежки, дружище, были довольно скромные. Каких-то вшивых пять тысяч долларов. Но моему начальству последовал анонимный звонок, что я продал досье. После этого Ардженино сразу же обыскал мою квартиру и обнаружил пакет с деньгами, якобы спрятанными в шкафу. Меня сразу же арестовали, а поскольку я и в самом деле не мог представить собранный мной материал на банду Маркуса и сказать, куда он вдруг исчез и откуда у меня эти деньги, то вопрос был исчерпан.

— Так быстро?

— Да.

— И они совершенно не посчитались с твоей безупречной репутацией и долголетним стажем работы?

— Нужно отдать им справедливость: они как будто пытались это сделать. Ведь у меня полно друзей, Джордж.

— Но и врагов не меньше, мой милый. Ну ладно, продолжай.

— Возможно, все могло бы кончиться дисциплинарным взысканием, однако тут я совершил свою вторую ошибку. Я дал выход своим чувствам.

— О, ты всегда был таким, Реган. Еще в детстве я тебя предупреждал: «Не ерепенься, Пат!» Но ты никогда меня не слушал.

— Ты пойми меня, Джордж, ведь я хотел лишь узнать, кто подложил мне свинью. Все это, вне всякого сомнения, исходило от Маркуса, но я хотел знать, кто же звонил нам в полицейское управление. Я даже нашит несколько сыщи-" ков, чтобы добраться до подлеца. Но тогда парни из синдиката окончательно выбросили меня из игры.

— Каким образом?

— Они подмешали что-то в мою выпивку в баре и отвезли меня к дому Маркуса на Хай-стрит.

— Все ясно. И на этом они подвели черту и поставили точку, — произнес Джордж, характерным жестом проведя рукой с сигарою перед собой.

Я согласно кивнул.

— Ну, тогда тебе еще крупно повезло, Патрик. Никогда нельзя предсказать, к какому выводу придут присяжные заседатели. Но и ты со своим язычком тоже хорош. Ведь многие слышали, в том числе и полицейские, как ты грозился продырявить Маркуса.

— Все это болтовня! Ты же знаешь, чего она стоит.

— Несомненно, но в данном случае кто-то этим умело воспользовался, и получилось все так, как ты и грозился сделать. Шесть пуль прямо в голову, они отбросили Маркуса к камину, так что когда вас обоих нашли, то его труп уже успел частично обгореть.

Лукас откинулся на спинку кресла и, неспешно выпустив колечко дыма в потолок, завершил свою тираду:

— Впрочем, пока не нашли отстреленный пулей палец Маркуса, никто вообще не был уверен, что это он. Однако затем привлекли к опознанию зубного врача, лечившего ему зубы, и лишь после этого точно идентифицировали труп. Но тем не менее полиция несколько дней не знала, что же делать дальше. Черт возьми, ведь если ты действительно укокошил Маркуса, то тем самым оказал обществу неоценимую услугу. Полиция наверняка должна была остаться довольной.

— Но я его не убивал.

— Однако ведь был твой револьвер, отпечатки пальцев, проба на парафин, да к тому же ты был чертовски пьян, угрожал ему раньше и сейчас имел отличную возможность привести в исполнение свои угрозы. В таких случаях, как говорится, дело совершенно ясное, Пат.

— Было ясное. Ты так хотел сказать?

Он ухмыльнулся и кивнул.

— Селькирк — непревзойденный адвокат, — хитро добавил Джордж. — Итак, чего же ты от меня хочешь?

— Мои пять тысяч. Их конфисковали. И, вероятно, будет трудновато получить их назад, но если уж меня очернили, то я хотел бы вернуть эти деньги. Ведь деньги, обнаруженные в моем шкафу, принадлежат мне, не так ли?

Физиономия Джорджа прояснилась.

— Отличная мысль, Пат! Тебе просто повезло на скачках, не правда ли? Ты заплатишь налог из этой суммы, а остальное положишь себе в карман. Думаю, что это можно устроить.

— Вот и займись этим. Кто бы ни был тот негодяй, подсунувший мне эти деньги, я все равно потрачу их на его похороны.

Лицо Джорджа помрачнело, на нем появились морщины, и он проговорил с озабоченным видом:

— Но ведь это может повредить твоей карьере.

— Плевать я на нее хотел! Им не в чем меня упрекнуть, а эти деньги я все-таки хочу получить.

— Ладно. Пат, я постараюсь добиться этого. У тебя есть еще что-нибудь ко мне?

— Я очень хочу, чтобы ты представлял мои интересы в административном расследовании данного дела.

— Хорошо, а что до тех пор?

— Ты же меня отлично знаешь, Джордж. Я человек злопамятный.

— Именно этого я и опасаюсь. У тебя есть друзья?

— В данный момент — нет.

— А потом?

— Если понадобится, то найду.

— Каковы же твои планы?

— Я хочу продолжать работу в полиции. Но я прекрасно понимаю, что они со своей стороны постараются засунуть меня в какую-нибудь глухомань. Поэтому предложи от моего имени, дескать, если за мною сохранят место, то я ни для кого не буду бельмом в глазу, а поведу себя спокойно и аккуратно, буду выполнять свою работу и никому не встану поперек дороги. В противном случае я разозлюсь, а они прекрасно знают, что может последовать дальше.

— Я тоже это знаю, дружище. Знаю, что ты можешь заварить любую кашу, нажить себе кучу неприятностей и вскоре после этого угодишь в могилу. Больше мне нечего сказать.

По субботам Джерри Нолан всегда обедал в ресторане у Винна. Там он с удовольствием поглощал итальянские устрицы в собственном соку с огромным количеством хлеба.

Когда я появился в ресторане и уселся за столик, за которым, как обычно, сидел Нолан, Винни автоматически поставил передо мной порцию устриц. В ответ на мое приветствие Нолан лишь сдержанно кивнул. Я был для него все еще неразгаданной загадкой. Весь мир он делил только на «черное» и «белое». И теперь просто не знал, как себя вести со мной.

— А ты не спешишь, — сказал я после короткой паузы.

Кусок хлеба, густо намазанный маслом, не дошел до его рта, остановившись на пол пути.

— Ты на что намекаешь? — нахмурился он.

— Да все на твою проклятую косность. Ты же всегда точно придерживался буквы закона. Но ведь закон, мой дорогой, признал меня невиновным. Я же теперь свободен и чист как стеклышко. Поэтому имей в виду, что твое поведение по отношению ко мне не очень корректно. Ведь ты любишь повторять, что люди не должны ставить себя выше закона, а когда закон уже признал меня невиновным, ты почему-то вдруг отказываешься понимать это?

Его шея покраснела, а сам Джерри еще ниже наклонился над тарелкой. Затем, пытаясь подавить смущенную улыбку, он наконец буркнул:

— О’кей.

Больше он ничего не сказал, но я понял, что с этого момента наши отношения вновь наладились. Нолан был несколько странным парнем, хотя и весьма прилежным полицейским, со строгим кодексом чести. Преступников он ненавидел всеми фибрами души, но эти чувства были ничто по сравнению с той враждебностью, которую он питал к продажным полицейским. Случай со мной Джерри перенес очень тяжело, но сейчас, когда вопрос был исчерпан, он поставил крест на этом деле.

— Мне все же удалось кое-что выяснить, — сообщил я ему.

— А что именно?

— Кое-что новенькое… В тот вечер, оказывается, мне помогала сесть в такси какая-то рыжеволосая женщина, которая мне теперь ненавистна. Ты меня понимаешь?

— Все это несущественно, мой дорогой. В такси-то ты ехал один, — он отправил в рот порцию пищащих устриц и продолжал: — И за тобой никто не последовал. Я ведь лично допрашивал Риверу в связи с этим. Он уверен, что за такси никто не увязался.

— Но эта девица практически вложила в мои уста адрес Маркуса. До этого я только трепался, что прикончу Лео Маркуса, а она фактически отправила меня к нему.

С ангельским терпением Нолан отложил в сторону вилку, обтер салфеткой губы и проговорил:

— Все это мне отлично известно, Реган, и я не считаю себя глупым. В данном случае я проверил все лично, все, что случилось той ночью. Я, правда, не дал делу с этой девицей дальнейшего хода, поскольку не обнаружил никаких доказательств. Ведь и тебе хорошо известно, что подвыпившие частенько помогают сесть в такси совершенно незнакомым людям, которые пьяны еще больше. Все, как говорится, в настроении. А водитель такси получает только свои денежки, и ничего больше ему не требуется. Ни один шофер не откажется посадить пьяного и высадить его в том месте, которое загодя указали, особенно если ему уплатили вперед. И на этом он считает свою миссию законченной.

— Но ведь всего этого совсем не касались на судебном процессе!

— Я тебе уже сказал, что мы в этом не нашли ничего предосудительного. Против тебя и так было слишком много материала, а я мог бы только еще больше усугубить дело.

— Ну что ж, спасибо и на этом.

— Не за что.

— И тем не менее ты кое-что не углядел.