— Эх, Реган, если бы я верил в это, то не сидел бы сейчас с тобой и не стал бы даже разговаривать, — он ударил ладонью по столу. — Но до конца следствия ты все равно отщепенец, Реган!

— Да-да, до конца следствия! А что там еще можно сделать? Вызвать, что ли, Маркуса с того света в качестве свидетеля? Они, собственно, только и имеют, что показания да пять тысяч долларов, которые твой партнер якобы обнаружил в моей комнате.

— Но ведь он действительно их нашел, Реган, — спокойно произнес Нолан.

— Да это, в сущности, не имеет никакого значения. Мне их все равно подсунули. Но ты знаешь, что я теперь сделаю, Джерри? Я потребую, чтобы мне возвратили деньги. Если они не смогли доказать, что эти деньги были получены мной от Маркуса как взятка, то они обязаны вернуть их мне, да еще и на серебряном подносе. Как бы там ни было, но теперь я подниму грандиозный шум.

— Ты сюда только для того и пришел, чтобы сказать мне все это? — спросил Нолан.

— Нет, не только… Кто-то обманным путем подложил мне свинью, большую свинью.

— Тебе ведь прекрасно известно, что все заключенные в Синг-Синге утверждают то же самое.

— Но только с той разницей, что они не гуляют на свободе, чтобы доказать свою правоту.

— Ну и что же дальше?

— А дальше — я хочу заняться этим делом, дружище, и посмотреть, что из этого получится. И я добьюсь того, что это будет стоить кому-то головы.

— Но ведь ты больше не служишь в полиции, Реган.

— Зато ты служишь…

— Но я не собираюсь кого бы то ни было лишать головы… Послушай, Патрик Реган. Ты, наверное, все же немножечко свихнулся. Для тебя оказалось достаточно просидеть четыре месяца под следствием, и ты… Неужели ты думаешь, что тебе удастся так легко выяснить все обстоятельства, а напоследок еще и кого-то пристрелить. Ведь, в конце концов, все это чушь!

Я с улыбкой посмотрел на него.

— Послушай, Джерри… один человек уже погиб. Я имею в виду Маркуса, а убийца до сих пор разгуливает на свободе.

— Ну и что? Пусть этим делом займется полиция.

— Сказал тоже? Так она и станет заниматься подобными делами. К тому же, полиция считает, что этого ублюдка Маркуса убил я и что мне просто повезло. Неужели ты думаешь, что при таких обстоятельствах полиция будет разыскивать настоящего убийцу?

— Ну хорошо, я согласен с тобой. Но что же ты хочешь от меня, Реган?

— Мне необходима кое-какая информация, больше ничего. Ведь я не знаю всех обстоятельств дела до конца. Они не доходили до меня, когда я сидел в тюрьме.

— Например…

— Мне необходимо все систематизировать в самое кратчайшее время. Например, меня интересует, работает ли еще тот таксист, который, как говорят, отвез меня к Маркусу?

Джерри на мгновение задумался, потом сообщил:

— Джой Ривера? Работает… Я довольно часто вижу его на стоянке такси перед «Клаймаксом», где ты так здорово напился.

Я посмотрел на него, улыбнулся и поднялся. Нолан был немного удивлен.

— И это все?

— Пока да. Передай мой привет Ардженино.

Джерри взглянул куда-то мне за спину, и в тот же момент сзади раздался чей-то голос, насмешливый и презрительный:

— Спасибо, Реган. А теперь исчезни.

Продолжая улыбаться, только добавив в свою улыбку изрядную толику желчи, я повернулся и сказал Элу, так как это был он:

— Привет, придурок!

Я заметил, как сразу же напряглись мышцы на его шее и подбородке, но, кроме этого, ничего не последовало.

— Тебя что, вывести отсюда, Реган?

Но эта реплика отнюдь не испортила моего настроения, а даже несколько улучшила.

— Разве ты забыл, Эл, что получилось, когда ты пытался сделать это в последний раз?

На его шее снова вздулись вены, но он не произнес ни слова. Я знал, что Эл отлично помнит о том случае. Так и не дождавшись от него ответа, я спокойно попрощался с Джерри-умником и ушел.

На Шеридан-сквере я вышел из подземки и продолжил путь пешком. Дождь все еще не унялся, но воздух уже не был таким свежим и чистым. Казалось, дождь впитал в себя все гадкие запахи большого города, накопившиеся в нем за день. Улицы выглядели грязными, а тусклый свет уличного освещения придавал им какой-то призрачный вид. Я поднял воротник, перешел на другую сторону улицы и направился к «Клаймаксу».

В свои лучшие дни это заведение было популярным рестораном с хорошим джазовым оркестром. Здесь началась карьера двух великолепных трубачей и одного из знаменитейших саксофонистов мира. Но это уже ушло в историю, и о том, что здесь было раньше, туристы узнавали разве что из рассказов. Теперь это заведение превратилось в посредственный ночной ресторанчик.

Я прошел мимо ресторана и направился к стоянке такси, которая располагалась на углу улицы. У тротуара стояли три колымаги, и я, подойдя к одной из них, разбудил шофера, дремавшего за рулем. Еще не совсем придя в себя, он хотел сразу же распахнуть дверцу машины, но я протянул руку и остановил его.

— Не надо, благодарю. Я просто ищу Джоя Риверу. Он здесь?

Шофер уселся поудобнее и протер глаза.

— Джоя? — переспросил таксист. — О да, он здесь, — при этом он показал пальцем через плечо. — Он в последней машине. Такой маленький парень.

Я сунул ему доллар и сказал:

— Вот, возьмите. Благодарю за помощь. Можете спать дальше.

Он взглянул на меня, улыбнулся и сунул доллар в карман.

Джой Ривера сидел в машине, наклонив голову вперед и читая газету при слабом свете, исходящем от приборного щитка.

Я склонился к окну и произнес:

— Ривера?

Он сразу же поднял голову и, прищурившись, пытался разглядеть, кто его окликнул.

— Да?

Я вступил в полосу света, и, когда он узнал меня, в уголках его рта появились морщинки.

— Послушайте… мистер Реган…

— Не бойтесь, Джой, я не собираюсь угрожать вам. Могу я на минуту сесть в машину?

Он едва заметно кивнул, но губы его оставались плотно сжатыми.

Я сел в машину и откинулся на спинку сиденья.

— Вы догадываетесь, зачем я к вам пришел? — спросил я, пристально уставившись на него.

Он провел языком по иссохшим губам и кашлянул.

— Вы же знаете, что я сказал все во время слушания дела. Так оно все и было. А что еще я должен был говорить?

— Вы находились на свидетельском месте не более десяти минут, Ривера. И вы показали лишь то, что взяли меня к себе в машину здесь, у «Клаймакса», и отвезли к дому Маркуса. Вы утверждали, что я всю дорогу болтал, что собираюсь кого-то убить. Вас даже не подвергли перекрестному допросу.

Ривера нервно кашлянул и кивнул.

— Но ведь все это правда… И что я должен был еще сказать? Черт возьми, мистер Реган, зачем вы, собственно, ко мне пришли? Ведь вас отпустили, и вы…

— Я уже сказал, что не сержусь на вас. Что вы так волнуетесь?

— Но чего вы хотите от меня?

— Мне необходимо уточнить кое-какие детали, которые не всплыли во время судебного разбирательства.

— О’кей.

— Вы хорошо все помните?

— Как же я могу забыть об этом! Я посадил вас здесь, вы назвали мне адрес, а потом…

— Подождите, давайте начнем с самого начала. Где вы находились, когда я сел в машину?

— Моя машина была первой. Чик и Дули стояли позади меня.

— И я вышел из ресторана и сел в такси?

— Да.

— Так я что, был изрядно пьян?

Он беспокойно заерзал на сидении и затеребил рычажки переключения скоростей.

— Да. Вы подошли к машине, а ресторан как раз закрывался. И вы, конечно, были не единственным, кто был здорово пьян.

— А теперь подумайте, Джой, и скажите, кто же все- таки посадил меня в такси?

— Чего же тут думать? Вы сами знаете, как это бывает. Выходит толпа пьяных людей из ресторана, и кто-то помогает кому-то сесть.

— Не увиливайте, Джой. Кто меня посадил в такси?

Он оставил в покое на этот раз уже рукоятку приемника и повернулся ко мне. По выражению его лица я понял, что он чего-то боится, и сильно. На его лбу неожиданно появились капельки пота.

— Ноя никому не хочу доставлять неприятности, мистер Реган…

— Вы их и не доставите… Я прошу вас лишь немного прояснить обстановку.

— Ну хорошо… Они… они ведь на суде не дали мне многого сказать, а задали только несколько вопросов. Но когда… когда все это осталось позади, я и сам основательно задумался о случившемся. Ведь как-никак, а я был связан с этим делом… Эх, если бы я только мог подумать, что все так произойдет, я бы без труда помешал этому. Вы вышли из ресторана с группой людей, но в машину вас посадила какая-то красотка.

— Женщина?!

— Да… Но я, правда, не смог хорошенько разглядеть ее лицо, потому что мне это было как-то ни к чему, вы и сами понимаете. Но я отлично запомнил, что у нее были рыжие волосы, и причем, это сразу видно, собственные, а не крашеные. Ее сумочку я тоже хорошо запомнил, потому что сперва подумал, что это не сумочка, а футляр для бинокля. Но потом она открыла ее и вытащила сигареты. Вот тогда-то я и понял, что это дамская сумочка, а не футляр. На ней красовалась большая буква «В». А когда вы уже сели в машину, я помню, как она сказала, не надумали ли вы нанести визит этому подонку. И еще она вас спросила, помните ли вы, где он живет, и вы ответили, что в самом конце Хай-стрит в большом каменном доме. Затем вы начали поносить разными бранными словами этого Маркуса и стали угрожать, что прикончите его. Я хорошо помню, что женщина сразу оплатила мне ваш проезд, а потом вы всю дорогу болтали об этом Маркусе.

— Почему же вы не отказались везти меня в таком виде в своей машине, Джой?

— Я не решился на это, потому что не придал никакого значения вашей болтовне, мистер Реган. Вам и самому отлично известно, как ведут себя пьяные люди. В основном они разговаривают сами с собой. А потом, если откажешься везти такого человека, то можешь нарваться на скандал, а то и на кулак… Как бы то ни было, но я отвез вас туда.

— Вы довезли меня до самого дома?

— Нет, только до стоянки неподалеку. Вы вышли из машины и остановились, а я уехал.

— И вы утверждаете, что я был сильно пьян?

— Да. Я, конечно, видел и похуже, но редко.

— Ривера, но там от улицы к входной двери ведет очень крутая каменная лестница. Как вы думаете, я смог бы ее преодолеть?

Он снова поморщился и смущенно ответил:

— Может быть, вы были тогда уже не так пьяны, как в то время, когда сели в машину. Иногда…

— Я спрашиваю вас не об этом, Ривера.

Несколько секунд он молчал, а потом коротко проронил:

— Нет, — он повернулся ко мне, испытующе посмотрев на меня, и спросил: — Знаете, чего я так и не понял, мистер Реган?

— Чего?

— Я бы сказал, вы были в таком состоянии, что не увидели бы и своей ладони, если бы даже поднесли ее к глазам. Так вот, я потом задумался и не мог себе представить, чтобы в таком состоянии вы смогли влепить этому парню шесть пуль, и все в голову… Вот этого я никак не могу понять.

— И я тоже.

— Что же вы теперь собираетесь делать, мистер Реган? *

— Разыскать эту женщину.

— Тогда я хочу вам кое-что сказать.