– Конечно. Любовь и брак – это вовсе не одно и то же. Любовь – свободное чувство, в то время как брак – деловое соглашение. При дворе сплошь и рядом молодые женщины выходят замуж за стариков. Возможно, они имеют любовников, но главное при этом – сохранить в чистоте имя, соблюсти приличия, не запятнать репутацию. Не исключено, что таковой будет и моя судьба. Выйду я замуж по расчету, а там, возможно, Гарет и я…

– Довольно, Ровена! – оборвал ее Кеннет. – Такие разговоры можно свободно вести в Виндзоре или Лондоне, но мы люди провинциальные, и нас такие речи смущают и обижают.

Роза с благодарностью посмотрела на хозяина.

– Мне кажется, Ровена, наша дорогая гостья устала, – заботливо произнес Кеннет. – А может, она с непривычки утомилась? Ведь у нас в Тангейте принято засиживаться допоздна.

Роза почувствовала себя неловко: ее, как маленькую девочку, отправляют спать! Когда она уходила из зала, ей захотелось пожелать спокойной ночи Гарету, но Роза была уверена, что, обернувшись, увидит издевку на лице Ровены, ухмылку Кеннета и мрачное выражение серых глаз своего избранника.

Пройдя мимо мирно спящего тенора, она с распрямленной спиной и высоко поднятой головой вышла, не оглядываясь.

Кеннет осуждающе взглянул на Ровену. Она, обидевшись на брата, покинула общество двух друзей вслед за гостьей.

Хозяин замка извинился перед Гаретом за сестру. Хок лишь ухмыльнулся.

– Ничего! Роза не из тех, кто легко позволяет обижать себя. Ее гордость и достоинство только закалятся от колючих стрел Ровены.

Кеннет внимательно посмотрел на Гарета. Он догадался, что под холодом безразличия и суровости таится теплый огонек нежности и привязанности.

– Что ты собираешься делать дальше? Как получилось, что вы путешествуете с Розой вдвоем?

Гарет сделал большой глоток из деревянного кубка. По краю чаша была украшена серебряной вязью. На едином дыхании он выложил Кеннету всю душераздирающую историю: и про злую завистливую мачеху, задумавшую погубить Розу, и про тайное поручение лорда Джона.

Кеннет присвистнул.

– Да, дружище, попал ты в переплет!

Гарет печально согласился.

– Как я мог отказаться от денег Пэдвика? Мастерсон в таком запустении! Мои люди измучены ожиданием, измождены голодом. Рыцарям надо платить. Если они меня оставят, город захватит епископ.

– Я на твоем месте поступил бы так же, – признался Кеннет. – Невыносимо смотреть на страдания своих подданных. К тому же ты в ответе за судьбу и жизнь этой девушки. Что же ты теперь думаешь делать? В Браервуд дорога ей заказана, раз уж ее мачеха – такое чудовище.

Гарет иронично улыбнулся.

– Ее отец предложил мне на ней жениться. Однако я никак не могу согласиться на этот брак. Конечно, Розе нужен муж, но не какой-нибудь проходимец, а настоящий мужчина, человек, который и ее саму смог бы защитить, и сохранить то, что принадлежит ей по праву, – Гарет вопросительно – взглянул на друга. – А что… если ты, Кеннет… женишься на Розе? Кажется, ты ей приглянулся. Я суверен, король одобрит твой выбор.

Кеннет оторопел от столь внезапного предложения. Действительно, ему пора жениться. А Роза не только богатая невеста, но, к тому же, и удивительно привлекательная девушка. Однако что-то особенное в голосе Гарета его насторожило. Кеннету было известно, что Гарет отнюдь не сентиментален, но сейчас в его глазах теплилась светлая грусть, а голос был тих и печален.

– А ведь ты, Гарет, на самом деле не хочешь, чтобы я на ней женился!

– С чего ты взял? Нет, право, это был бы отличный выход из создавшегося положения!

– А что будет тогда с тобой, мой друг? Что станет с нашей дружбой, если я женюсь на женщине, которую ты любишь?

– Что за чепуха!

Однако по тому, с какой горячностью Хок выпалил это, Кеннет понял, что не ошибся.

– Она хорошая девушка, и я с риском для жизни берегу ее ото всех бед, но люблю ли?..

– Это чувство всегда все изменяет и путает. Любовь неизменно осложняет жизнь. Она все сметает на своем пути, как разбушевавшийся горный поток. Собираясь жениться на моей сестре, ты испытывал совсем иные чувства. Когда освободишься от церковного проклятия, женись на Розе!

– Когда освобожусь! – резким движением Гарет схватил кубок и с силой стиснул его ножку. – Никогда не освобожусь! И потому не стоит нам об этом говорить, – он с грохотом поставил кубок на стол. – Любовь! – гримаса боли исказила его лицо, словно слово ужалило язык.

– Даже если бы я и захотел жениться на Розе, – продолжал Кеннет, – необходимо для брака еще и желание самой девушки. Она не похожа на кроткую послушную овечку, и я сомневаюсь, чтобы Роза согласилась выйти за меня. Ты здоровый неотесанный мужлан, Гарет! Уж и не знаю, за что только любят тебя женщины! Но сердце Розы, – вижу, принадлежит тебе.

– Девическое увлечение! Она переболеет, влюбленностью, и все пройдет бесследно.

– Ты должен жениться на ней, Гарет! Не торопись отказываться, подумай прежде! Это не так уж нелепо, как кажется на первый взгляд! Есть у меня один знакомый судья, он мне обязан многим. Я уверен, что он согласится составить ваш брачный договор.

– Невозможно! В случае моего брака с Розой Браервуд ждет тяжелая участь Мастерсона. Церковное проклятие распространится и на Браервуд!

– Вспомни, что тебе советовал Пэдвик. Вы будете держать в секрете ваш брак, пока с тебя не снимут церковное проклятие. Король зла долго не держит и вскоре простит тебе все. А ты тем временем будешь охранять свою жену пуще глаза, и ее не достанут длинные руки монастырских преследовательниц, и не заденут черные козни душегубки-мачехи.

– Ты, что же, Кеннет, предлагаешь мне жениться по расчету? – с искренним гневом воскликнул Гарет.

– О чем ты говоришь? Какой расчет? Девушка тебя просто обожает!

– С такой же горячностью она возненавидит меня, когда узнает, что я поступал не бескорыстно. Двести фунтов, обещанные за кольцо Акасией! И половина этой суммы – Пэдвиком!

Кеннет покачал головой.

– Она простит, когда поймет все.

– О, ты ее не так хорошо знаешь, дружище!

– Ты можешь предложить что-либо получше? Скажи, Гарет, как ты собираешься удержать ее от опрометчивых поступков, которые она, возможно, вздумает совершить, узнав, что ты был нанят ее отцом, чтобы забрать кольцо с печатью Браервуда? Если ты не женишься, то не сможешь удержать! А сгоряча Роза, не исключено, выкинет какую-нибудь отчаянную глупость, которая, может статься, будет стоить ей самой жизни: вернется, например, в свое поместье прямо в смертельные объятия мачехи! А став твоей женой, она возьмет на себя долг быть с тобой всегда рядом. Вот и останется Роза при тебе, пока все не утрясется и не уладится.

Кеннет ждал. Гнетущая тишина не нарушалась ни единым звуком. Прислуга, утомленная праздничной трапезой и танцами, покинула зал. Некоторые, сраженные обильным хмелем, уснули на полу. Человек пять слуг дремали стоя, прислонившись к массивному резному буфету.

– Не могу я предложить ничего лучше того, что предлагаешь ты, – сказал наконец Гарет, и гулкое эхо в просторном зале отозвалось на его горькое признание. – Если для безопасности Розы ей необходимо выйти замуж, то пусть ее мужем окажется более достойный человек, чем я, – он с горечью улыбнулся. – Что я могу предложить ей? Только защиту. Впрочем… Завтра утром я сделаю ей предложение.

Кеннет поднял бокал:

– Ты правильно поступишь!

– А я в том сомневаюсь, мой старый и верный друг!

* * *

Чувствуя себя, словно неказистый неопытный юноша, Гарет на следующее утро нашел Розу в уютном ухоженном дворе замка. Ее лицо озарилось радостью, когда она его увидела. Гарет залюбовался девушкой.

– Вчера весь вечер мы говорили с Кеннетом о вас, Роза, – приступил он сразу к сути без предисловий, – и решили, что будет лучше, если мы с вами немедленно поженимся.

Роза замерла от неожиданности. Сердце у нее готово было выскочить из груди от счастья. Она и не мечтала, что все произойдет так скоро. Тысячу раз девушка представляла себе эту желанную сцену, но, увы, не было цветов, пылких объяснений и преклоненных колен. Не такой Гарет человек! Но и вымолвленной скороговорки избранника оказалось довольно, чтобы влюбленная девушка обрела счастье.

С радостным криком она бросилась к нему на шею и осыпала его лицо поцелуями. Мягко, но твердо Гарет отстранил ее.

– Подожди минутку, детка! Ты не дослушала меня до конца. Мы не будем венчаться в церкви, а вступим в гражданский брак. Никто не должен знать об этом, иначе Браервуд окажется, как и Мастерсон, под церковным проклятием.

Роза сникла. Однако ее глаза все еще блестели от внезапного предложения Гарета.

– Я бы с удовольствием закричала о своем согласии на весь белый свет, но не закричу, а скажу тихо, чтоб никто, кроме тебя не услышал: я согласна, милый!

– Жить мы будем в Мастерсоне.

Она кивнула.

– И еще одно условие, – Гарет облизнул пересохшие губы, медленно подбирая слова, – я думаю, будет лучше, если мы станем проводить ночи порознь, не как муж и жена, до тех пор, пока не повторим наши клятвы перед алтарем.

Роза была обескуражена.

– Но почему?

– Всякое может случиться. А если мне придется носить проклятие многие годы? Ты захочешь покинуть меня. Развода нам легче будет добиться, если…

– Ах, Гарет, слишком уж ты осторожен и предусмотрителен! – с досадой вымолвила Роза.

Его лицо застыло, как гранит. Он отвел глаза.

– Ты принимаешь условия или нет?

То, о чем мечталось, было сейчас так близко! Нет, она не станет спорить, но позже примется добиваться изменения условий брачного договора всеми силами души.

Роза спросила:

– Где же судья?

– Он ждет нас в конторе Кеннета. Идем?

Роза послушно пошла за Гаретом следом.

* * *

Навсегда запомнила Роза день своего бракосочетания как крушение всех ее розово-голубых девических мечтаний. В небольшой мрачноватой конторе было холодно. Судья сидел за столом с унылым выражением лица. Кеннет и Ровена присутствовали как свидетели. Никто не произносил клятв. Прошуршала бумага, заскрипели перья, со стуком приложили печать. Вся процедура заняла не более пяти минут.

Это событие растрогало только одного Кеннета. С распростертыми объятиями он шагнул к Розе, поцеловал ее и пожелал счастья.

Она опустила глаза и прикусила губу. Она же выходит замуж за человека, которого любит всем сердцем! Почему, однако, не звонят колокола? Где священники? Где нарядно одетые служки? Где праздничный эскорт? Почему нет на ней пышного свадебного платья и богатой одежды на Гарете? Все тускло и серо. Роза испытывала непривычное чувство униженности, словно кто-то наносил ей страшное оскорбление.

– Вы прелестнее принцессы, – прошептал ей Кеннет. – Ваша красота не нуждается в расшитом золотом и жемчугом платье.

Невеста заставила себя улыбнуться. С благодарностью посмотрела она на Кеннета. Он один прочитал ее тайные мысли и попытался смягчить гнетущее чувство разочарования. Украдкой Роза взглянула на Гарета. Его нахмуренные брови, мрачный взгляд – все говорило о том, что ему сейчас нелегко.

Роза расправила плечи и гордо вскинула подбородок, заставив утихнуть обиду. Что это она надула губы, как капризное дитя? Что еще могла она ожидать? Гарет и так сделал все, что было в его силах. Разве сестра Маргарет не предупреждала, что настоящая любовь – такая, как у нее, – должна пережить многие испытания и тяготы на пути к счастью.

Роза положила руку Гарету на плечо.

– Брак заключен. Пойдем в зал и поднимем бокалы в часть этого события?

Ее супруг кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Они прошли в зал. Обед ничем не отличался от обычной трапезы: вино, эль, жареные колбаски, пудинг, вкусный, но не праздничный пирог. Ровену развлекало, что свадьба не настоящая. Ей казалось, что и сам брак бутафорный, но строгие предупреждающие взгляды Кеннета принуждали держать язык за зубами.

Потом, как в самый будничный день, Кеннет и Гарет ушли в конюшню смотреть новых лошадей, только что приобретенных хозяином. Дамы остались одни. Розе показали замок. В комнате Ровены она вынуждена была не очень искренне похвалить рукоделие хозяйки. Девушка обрадовалась, когда этот бесконечный странный день подошел к концу.

* * *

На постели в ее спальне лежала тонкая домотканая ночная рубашка изо льна. От масляной лампы исходил дрожащий слабый свет. Комната была небольшая, совсем без мебели. Едва ли ее можно было назвать уютной, но после всех пристанищ, где последнее время ночевала Роза, путешествуя под защитой Гарета, и этот приют мог показаться роскошным.

– Ваша одежда вот здесь, – горничная указала на ряд вешалок на стене. – Все это одеяние почистили и просушили.

– Спасибо, – пробормотала девушка.

Служанка в дверях остановилась.

– Что еще? – поинтересовалась Роза.

– Моя хозяйка приказала забрать у вас ее одежду.

В глазах Розы вспыхнули искры негодования. Рывком через голову скинула она платье, в котором сегодня вступала в брак. Прядь длинных волос осталась, запутавшись, на пуговице. На пол полетела сброшенная нижняя сорочка. Роза осталась совсем нагой. Вдогонку горничной она приказала:

– Подождите! – и бросила сверху на охапку одежды ночную рубашку. – Отнесите и это! Передайте леди Ровене, что я скорее останусь совсем голой, нежели позволю, чтобы у нее болела голова из-за тряпок!

Служанка вздрогнула.

– Простите, миледи, – сказала она тихим голосом. – Прошу вас, наденьте рубашку. Это мое собственное белье. Леди Ровена ничего не знает о ночной рубашке.

Выражение лица Розы смягчилось.

– Тогда тем более заберите! Вам нельзя давать мне ночную рубашку. Хозяйка разгневается, если узнает!

– Наденьте, мне будет приятно! – настаивала служанка.

В дверь постучали. Роза набросила на себя рубашку, чтобы прикрыть наготу. Слуги внесли ванну.

– Я думала, что вам захочется выкупаться, – сказала служанка. – Ведь у вас сегодня первая брачная ночь.

Роза с удивлением взглянула на женщину.

– Если в замке много слуг – секрета не утаить! – улыбнулась служанка.

– Да, я понимаю, – растерянно проговорила Роза.

Приняв ванну с ароматными травами, она осталась в комнате одна. Устроившись возле маленького камина, девушка предалась раздумьям. Хотя она и испытывала усталость, сон никак не шел к ней. Она легла на постель, укрывшись шерстяным одеялом и меховым покрывалом. Масляная лампа умиротворенно потрескивала. Роза не сводила утомленных глаз с мерцающего пламени.

Вот она и замужняя дама. Но ничего не изменилось. Ее муж не с ней, а должен быть здесь, рядом, нежно обнимать и прижимать к сердцу!

Будучи в первую брачную ночь одна в полутемной холодной комнате, девушка вновь почувствовала себя оскорбленной. Разве все эти дни она не следовала за Гаретом тихо и покорно, без жалоб и лишних вопросов? А что заслужила? Ничего! Мечта так и осталась недостижимой мечтой!