- Послушай, Мэвис... - начал Кордл.

- Нет, это ты послушай! - перебила она. - Ты был ужасен! Ты был невыносим! Ты был... Я не могу найти достаточно грязного слова для тебя! Мне никогда не приходило в голову, что ты из тех садистов, что получают удовольствие от унижения людей!

- Но, Мэвис, ты слышала, как он обращался со мной, его тон...

- Он глупый, выживший из ума старикашка, - сказала Мэвис. - Таким я тебя не считала.

- Он заявил...

- Не имеет значения. Главное - ты наслаждался собой!

- Ну хорошо, пожалуй, ты права, - согласился Кордл. - Но я объясню.

- Не мне. Все. Пожалуйста, уходи, Говард. Навсегда.

Будущая мать его двоих детей стала уходить из его жизни. Кордл поспешил за ней.

- Мэвис!

- Я позову полицейского, Говард, честное слово, позову!

- Мэвис, я люблю тебя!

Она, вероятно, слышала его; но продолжала идти. Это была милая девушка и определенно, неизменяемо - луковица.

Кордл так и не сумел рассказать Мэвис о Похлебке и о необходимости испытать поведение, прежде чем осуждать его. Он лишь заставил ее поверить, что то был какой-то шок, случай, совершенно немыслимый, и... рядом с ней... такое никогда не повторится.

Сейчас они женаты, растят девочку и мальчика, живут в собственном доме в Нью-Джерси и вполне счастливы. Кордла оттирают и задевают чиновники, официанты и прислуга.

Но...

Кордл регулярно отдыхает в одиночку. В прошлом голу он сделал себе имя в Гонолулу. В этом - он едет в Буэнос-Айрес.