– Но почему? – удивленно спросил парень. – Что вас тут настолько заинтересовало? Вы готовы променять благолепие спирали на грязь сумасшедшей планеты?

На этот раз он спрашивал явно не по указанию Равных, а из собственного любопытства. Похвальная черта для ученика. Знания лишними не бывают. Даже смертельно опасные. Впрочем, я догадывался, почему Пятьсот второй уже в который раз проявляет инициативу. Он по-прежнему сомневался, что решение связаться с отступниками было верным, и теперь искал этому опровержение или подтверждение. Почему именно у меня? Вопрос был на пять баллов, но ответить на него в тот момент я не мог.

– У меня нет убедительных аргументов и понятных тебе мотивов, – признался я. – Но, если хочешь, я все же попытаюсь объясниться. Только давай условимся, что ты выслушаешь меня, не пытаясь прервать.

– Все исходящее от тебя неверно, – покачав головой, ответил «человек». – Ты устремлен во тьму. Твои мысли – зло. Ты сам воплощение зла. Что ты можешь рассказать мне, посланцу мира и благоденствия?

– Я хочу подарить тебе Слово гармонии, – я ухмыльнулся, представив себе, в какую глубокую кому может погрузить безликого любое из простеньких Слов, которые всплыли на поверхность моей памяти после того, как я сошел на планету. Это были, конечно, не самые сильные Слова, с их помощью нельзя было преобразовать Вселенную, но для «бытового пользования» или в качестве оружия они вполне годились.

Вся беда была в том, что для точного удара следовало заставить противника потерять бдительность. В случае с учеником мне надо было заболтать несчастного юношу, обмануть его и заставить полностью отдаться во власть моего, грубо говоря, заклинания. Я чувствовал, что безликий пока не сдается, и продолжил атаку.

– Кто тебе сказал, что мир и добродетель это бесспорное благо? Разве у монеты может быть только одна сторона?

– Ты меня искушаешь? – догадался собеседник. – Я послан для того, чтобы предупредить тебя от имени Совета. Только и всего.

– Кто знает, для чего Судьба проложила перед тобой эту тропинку, кроме неё самой и Творца? – продолжал наступать я. – Разве тебе может навредить мой короткий рассказ? Или ты не настолько уверен в правоте законов Времени? Послушай и задумайся, насколько они отличны от законов людей. Возможно, тогда ты начнешь понимать мои мотивы? Слушаешь? Нет? Я могу рассказать тебе правду и потому ты боишься?

– Нет, – неожиданно твердо ответил юноша.

– Ты хороший ученик, крылатый, я чувствую в тебе силу… – оставляя его в покое, сказал я,

– Спасибо, но это не имеет значения, поскольку у меня есть другое предложение. Ты вернешься на пружину, просто чтобы тщательно обдумать ситуацию, не расшатывая мир людей своим присутствием. Они и так стоят на краю пропасти. С тобой побеседует сам Иил. Если даже он не убедит тебя в том, что законы Времени все же единственно верные законы во Вселенной, ты вновь сойдешь на Землю. Но не раньше, чем усвоишь хотя бы один урок старейшего. Как тебе предложение?

– Нет, – ответил я. – На спираль я вернусь, лишь когда захочу этого сам. Если старикан намерен убедить меня в справедливости законов Времени, пусть говорит со мной, так сказать, не отходя от кассы. Не могу обещать, что его речи произведут на меня неизгладимое впечатление, но послушать готов…

В отличие от меня, безликие не умели обращать Слово в оружие, и потому даже увещевание Иила не могло быть ничем, кроме увещевания. Как я и предполагал, бежать за наставником ученику не пришлось. Старейшина, кряхтя, поднялся с длинного дивана и неторопливо приблизился к нам. Он находился неподалеку и слышал нашу беседу с самого начала.

Тело старец выбрал под стать своему реальному возрасту. Сухощавый, но пока ещё достаточно бодрый старичок замер напротив меня и вежливо улыбнулся, обнажая неплохие зубные протезы.

– Ты отлично устроился в этом пыльном мире, – вместо приветствия заявил он.

Я не стал растекаться перед ним ртутной лужей и достаточно нахально ответил:

– Твоя оболочка едва передвигает ноги. С волей молодых людей ты уже не справляешься?

– Я спешил, – неожиданно прямо ответил старик, – но, прежде чем выбрать оболочку, я проверил вероятности. Ровно через неделю след этого человека теряется во всех возможных вариантах Будущего. Хотя, конечно, даже то, что этот старик и так скоро умрет, не оправдывает моего поступка. Выслушай меня, и мы, возможно, спасем от напрасной гибели множество других землян…

Ответ старца удивил меня потому, что я не помнил ни единого случая, чтобы безликие пытались найти оправдание своим поступкам. Ведь они считали, что правы всегда и во всем. Теперь я слышал подтверждение обратного, причем от самого Иила. Кроме того, в словах старца звучал совсем уж нехарактерный для Крылатых гуманизм. Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что времянин просто сделал грамотный тактический ход и пытается убедить меня в том, что он лучше, чем есть на самом деле. И все же побеги посеянных миролюбием старца сомнений заставили меня отказаться от дальнейших препирательств и прислушаться к его словам.

Иил долго и пространно рассуждал об элементарных вещах. Он коснулся сути мироздания, различий между существами, живущими во времени, и теми, кто живет в пространстве, убедительно доказал невозможность объединения измерений в одно, и что от времян требуется строго следовать заветам Творца. Я не возражал, поскольку слушал старца лишь краем уха. Мне не давали покоя гораздо более серьезные проблемы. Я пытался понять, почему такие веские и ранее неоспоримые доводы крылатого теперь стали для меня пустыми фразами? К чему меня подталкивала необъяснимая внутренняя сила, и что за сокровенное знание постепенно поднималось из глубин души? Да и откуда у меня вдруг появилась душа? Вопросов пока было гораздо больше, чем ответов, и демагогия Иила посодействовать мне в поисках истины не могла. Когда он дошел до таких понятий, как любовь и вера, я не выдержал и оборвал его речь.

– Разве это похоже на законы Времени? – спросил я у безликого. – Разве крылатые любят? И откуда у них вера? Во что или в кого? В Творца? Нет, это для вас скорее научный факт, чем религия. Скажи мне, не лукавя, есть у безликих вера?

– Нет, она есть только у людей, – согласился Иил.

– Совершенно верно, – сказал я. – В отличие от вас, люди способны верить без веских на то причин. Им достаточно убедительных слов. И нам обоим хорошо известно, что произнести истинные Слова способен не ты или кто-то из твоих собратьев, а именно я. Так кому из нас место на Земле, а кому на спирали? По стечению обстоятельств, ангелы, в представлении людей, выглядят почти как вы, однако, это не дает безликим права распоряжаться землянами от имени Творца. Ты называешь грязным и презираешь мир существ, которые по ошибке преклоняются перед тобой, а мне нравятся их правила игры. Сочини что-нибудь еще, пока я буду налаживать здесь свою жизнь. Я не хочу назад, крылатый. Спираль это не мой дом, а я не ваш раб… И еще, если ты задумал навредить людям, я обязательно встану между тобой и этим миром. Учти это, Иил. Я чувствую, что не напрасно проснулся именно сейчас. Таково предначертание, и сделано оно самим Творцом…

Глава 18.

МАЙ БУДУЩЕГО ГОДА. КОСВЕННЫЕ УЛИКИ

– Что у нас новенького? – поинтересовался Корнилов, усаживаясь рядом с Борисом.

– Вот рапорт от Артема, – офицер указал на текст короткого сообщения на экране компьютера. – Ходит хвостом за Дарьей, но пока ничего существенного они не обнаружили. Объект действует, не гнушаясь никакими методами, но лишнего себе не позволяет. Даша старается изо всех сил, однако близко подобраться к Адамову не может.

– Плохо, – заключил майор. – А по делу военного министерства новости есть?

– Подозреваемые исчезли, словно их и не было, – ответил сотрудник.

– Вы совсем обленились, что ли? Забыли, как вести наружное наблюдение?

– Никак нет! – бодро ответил Борис. – Это я для пущего эффекта краски сгустил. На самом деле след капитана Басманова обнаружился в Н-ске, а подполковник отсиживается на даче у маршала…

– Вот как?! – Корнилов удовлетворенно потер ладони. – Снова Н-ск! Значит, тот незнакомец, что беседовал с Дашей по телефону, говорил правду?

– Я уверен, что это был именно Басманов, – заявил Борис, – а следовательно, между делом военных и появлением в далеком городке странного гражданина есть прямая связь.

– Предупреди Артема, пусть разыщет этого «капитана» и держит его под наблюдением. Верить в то, что он имеет благие намерения, мы пока не вправе. Это может оказаться элементарной уловкой.

– Я уже взял на себя такую смелость, – офицер придал лицу невинное выражение и развел руками, – исключительно в интересах службы…

– Что ты ещё решил вместо меня? – недовольно поинтересовался майор.

– Самую малость, – заверил Борис. – Машина со звукоулавливающей аппаратурой сломалась в километре от министерской дачи. Пока водитель копался в моторе, ребята, в качестве невинного развлечения, послушали шуршание весенней листвы… ну и случайно уловили разговор расслабленных дачников.

– Пристрелить бы тебя, – нейтральным тоном заметил Корнилов. – Улики, добытые незаконными методами, нам ничего не дадут…

– Формально – да, – согласился специалист. – Но вы послушайте запись, товарищ майор, такая пища для размышлений!

«– Трудности возникнут в самое ближайшее время, сын мой…»

Голос был немного искажен, но Корнилов без труда узнал уверенные интонации подполковника Андреева. Майор удивленно взглянул на Бориса, и тот многозначительно поднял вверх указательный палец.

– «Сын мой», обратите внимание, товарищ майор!

– Уже обратил, – Корнилов кивнул. – Дальше. «– Не следовало поручать такое сложное задание юноше, – заметил невидимый собеседник Андреева. – Возможно, я плохо разбираюсь в ваших табелях о рангах, но в сложившейся ситуации можно было пренебречь любыми званиями и побеседовать с ним лично.

– Он не послушался бы даже меня, – заверил подполковник. – Более того, юноша взял на себя смелость обратиться за помощью к самому учителю…

– Чего же вы хотите от моей скромной персоны?» – поинтересовался министр.

Корнилов уже не еомневался, что собеседником Андреева является именно маршал.

«– Нам следует соединить усилия и если не убедить его в необходимости вернуться, то хотя бы удержать в резиденции до наступления времени „Ч“, – пояснил Андреев, – чтобы наши воины точно знали, куда следует нанести главный, массированный удар…»

– Стоп, – приказал Корнилов, и Борис остановил воспроизведение записи. – Раз речь пошла об «ударах», дальше запись будем слушать в расширенном составе. Поднимайся, идем на прием к директору.

– Так он нас и принял, – нахально возразил Борис.

– Это уже не твоя забота, – отрезал майор. – Шутки закончились…

– Есть подниматься, – с готовностью ответил компьютерщик, – только разрешите прихватить последнюю улику?

– Что еще? – настороженно спросил Корнилов.

– Я случайно наткнулся на записку службы охраны…

– Когда взломал их систему? – строго перебил подчиненного майор.

– Никак нет! Чистая случайность! – предпринял Борис неубедительную попытку оправдаться. – Хотя… конечно, разрешения побродить в их Сети я не спрашивал…

– Уволю, – пригрозил Корнилов, но тут же добавил. – Если попадешься.

– Виноват! – весело отреагировал офицер. – Просто я не мог пройти мимо такого знаменательного совпадения. Оказывается, не позже, чем через месяц, половина правительства, во главе с премьером, вылетает – куда бы вы думали?

– В Н-ск, – уверенно ответил Корнилов.

– Совершенно верно, – подтвердил Борис, – но, что самое примечательное, в их плане значится только одно мероприятие – встреча с элитой местного бизнеса… То есть…

– Можешь не уточнять, – Корнилов кивнул.

– Однако и это ещё не все! – торжественно объявил сотрудник.

– В делегацию министров экономического блока будут включены наш директор и министр обороны? – догадался майор.

– Снимаю шляпу, – показывая, что восхищен сообразительностью начальника, Борис чуть поклонился.

– Тогда нам тем более стоит пойти к директору немедленно, – сделал вывод Корнилов и направился к выходу из кабинета.

Беседа с высшим руководством получилась короткой, но неожиданно содержательной. Директор не стал уточнять, законным ли путем получена запись и о ком в ней идет речь. Фраза «нанесение массированного удара» произвела на генерала не менее приятное впечатление, чем на подчиненных, и он практически мгновенно дал «добро» на расширение мероприятий.

– Только ювелирно! – предупредил он Корнилова. – Такие звезды, если неаккуратно рухнут, придавят собой «и наших, и ваших». «Работайте» Андреева, а за маршалом в поездке я лично присмотрю. Будут серьезные изменения – докладывайте мне напрямую…

Покинув приемную, майор с тоской взглянул на ожидающего в коридоре Бориса и спросил:

– Ты дома когда был последний раз?

– Вчера, – офицер поднял глаза к потолку, – или нет, позавчера.

.– Ну а теперь крепись минимум до послезавтра, очень уж шефу понравилось наше дело…

– Ничуть не сомневался, – сотрудник расплылся в улыбке. – Поедем на дачу?

– Куда же еще? – Корнилов вздохнул. – Подполковника придется обложить по полной программе. Бери усиленную оптику и видеокамеру…

– Все уже в машине! – заверил шефа Борис.

– Тогда идем, телепат…

Дача, как и все прочие строения в этом, мягко говоря, «закрытом садоводческом обществе», пряталась в глубине обширной, тщательно огороженной и охраняемой территории, среди деревьев и густого кустарника. В отличие от звукоуловителей, видеоаппаратура требовала прямой видимости. Найти такое замечательное место контрразведчикам так и не удалось, зато, промелькнув мимо ворот более одного раза, они возбудили огромное любопытство у бдительной охраны. Воины достаточно красноречиво перевели висевшие до того за спиной автоматы в положение «на грудь», и один из них даже вышел из-за ворот. Борису не оставалось ничего иного, как притормозить и, невинно улыбаясь, поинтересоваться:

– Дача товарища Саахова?

– Вали отсюда, папарацци, – приказал охранник, мельком взглянув на украшающие борта фургончика логотипы скандальной газеты. – Или я тоже пошучу сейчас… Короткой очередью…

– Никакого уважения к свободе прессы! – фальшиво возмутился Боря и надавил на педаль газа.

Военный провожал микроавтобус чекистов бдительным взором до того самого момента, когда машина скрылась за поворотом.

– Дохлый номер, – заметил офицер, обращаясь к Корнилову. – Либо штурм, либо засылать диверсанта. Других вариантов не вижу…

– Останови, – приказал майор.

– Без подготовки? – с изрядной долей сомнения спросил подчиненный.

– Камера поменьше у тебя есть?

– Вот, «восьмерка», – Борис протянул начальнику миниатюрную видеокамеру. – Еще один «ствол» возьмете, товарищ майор?

– Нет, – Корнилов выложил свой пистолет на сиденье. – Даже этот оставлю. Оружие расслабляет…

– А если Андреев сегодня весь день проведет в койке? – предположил сотрудник. – Только время напрасно потратите.

– Составлю рапорт о состоянии охранных систем на федеральных объектах, – отмахнулся майор. – Тоже польза Родине…

Корнилов выбрался из машины и бесшумно исчез в густом подлеске, маскирующем подъезды к дачной территории. Боря нервно побарабанил пальцами по «баранке» и чертыхнулся. Спрятав оружие шефа в перчаточный ящик, он включил аварийный сигнал, вышел из машины и, подняв капот, углубился в созерцание вполне исправного мотора.

Майор тем временем успел довольно легко пройти пару заграждений и замер перед последним препятствием. Эту систему без дополнительной подготовки и снаряжения Корнилову было не преодолеть, но для съемки место оказалось вполне приемлемым. Нескромный двухэтажный особняк возвышался в каких-то трех сотнях метров, за обширным зеленым полем. Майор направил камеру на окна «дачи» и поставил увеличение на максимум. Получилось раз в восемь. Разрешение вполне позволяло рассмотреть все детали меблировки тех комнат, окна которых были обращены к скрывающему Корнилова перелеску. После тщательного изучения внутреннего убранства апартаментов майор наконец нащупал след нужного персонажа. В одной из комнат на спинке кресла висел китель с подполковничьими погонами. Такое небрежное отношение внешне педантичного Андреева к форме сначала майора смутило, но вскоре в покои вошел хозяин погон, и все сомнения лазутчика развеялись.

Подполковник задумчиво прошелся по кабинету, заложив руки за спину, а затем, приняв некое решение, раскрыл окно и развернул кресло так, словно собирался насладиться весенними видами. Андреев действительно уселся в кресло, но перед этим он буквально на пару секунд исчез из поля зрения. Корнилов мог лишь предположить, зачем отлучался объект наблюдения, но первой в голову майору пришла версия о том, что Андреев запер дверь.

«Чтобы не отвлекали посетители? – размышлял разведчик. – Кто, кроме маршала, может прийти к нему без вызова? Или он чего-то боится? Маловероятно. „Сын мой“ – сказано самому министру. Такие люди никого не боятся. Тайная ложа? Почему бы нет? Дашу просто мутит от этой фразы… Почему я вспомнил о Дарье? Связь между делом военных и бизнесменом из Н-ска? Интересно, снег там уже сошел? Если нет, принцесса сейчас кроет меня последними словами… Что же все таки общего между заговорщиками и гражданином Адамовым? Он финансирует тайное общество? Или наоборот – ложа продвигает его, как некий таран, в попытках подмять под себя наиболее крупные регионы? Вздремнуть он решил, что ли?»

Майор внимательно всмотрелся в черты лица сидящего в кресле подполковника и вдруг понял, что тот вовсе не спит. Губы военного скривились в страдальческой гримасе, а полуприкрытые глаза закатились под верхние веки. Картина напоминала легкий припадок, но тело Андреева не сотрясалось в конвульсиях, а безвольно обмякло. О припадках с подобной симптоматикой Корнилов не слышал.

Впрочем, так же, как и о том, что выражение «испустить дух» может стать настолько близким к истине. Позади расслабленного тела подполковника появился сначала один едва заметный сгусток какого-то белесого тумана, а затем другой и третий… Спустя пару секунд туман превратился в синевато-белое облако, которое взлетело над макушкой бесчувственного Андреева и без особых раздумий ринулось в распахнутое окно. Судя по тому, что створки за облаком резко захлопнулись, белая субстанция не была ни миражом, ни результатом конденсации невесомых водяных паров. Такой эффект могли вызвать только воздушные вихри, которые образовались вследствие продета через оконный проем достаточно полновесного тела. Корнилов отвлекся от видоискателя и попытался рассмотреть феномен невооруженным глазом, но «фантом» к тому времени уже бесследно растаял в воздухе. Майор ещё несколько минут поснимал лежащего в глубоком обмороке Андреева, зафиксировал общий вид дачи и отступил на исходные позиции – к микроавтобусу.

– Что стряслось? – обеспокоенно спросил Борис, увидев на лице начальника крайне озабоченное выражение.

– Надо бы его взвесить: бодрствующим, а потом – в нокауте, – не замечая, что размышляет вслух, сказал Корнилов и уселся в машину.

– Взвесить? – подчиненный удивленно взглянул сначала в сторону леса, а затем на майора. – Вас газом шарахнули, что ли, а, товарищ майор?

– Но ведь, если из человека выбралось нечто материальное, его вес должен уменьшиться? – продолжил беседу с самим собой Корнилов.

– Ломоносов доказал, – усаживаясь за руль, согласился Боря. – Сейчас доберемся до конторы, там вас быстренько подлечат… Сейчас… А по пути я токсикологам позвоню, или лучше психиатрам, может, они по структуре бреда определят, чем вас отравили? Тогда ещё быстрее получится…

– У тебя жар? – неожиданно отвлекаясь от собственных мыслей, спросил майор. – Говоришь, как будто бредишь.

– Это вы мне или снова с самим собой? – уточнил Борис.