— А у вас еще есть дети?

— Кто их знает… — со снисходительной улыбкой провинциального Казановы ответил Кулимин.

— А что вы скажете о Бене?

— Да что тут скажешь? — Кулимин поднял вверх левую бровь и почесал затылок. — Несомненно, талантливый человек. Настолько сильно любит Лизу, что я, будучи с ней в любовной связи, даже испытывал некоторое чувство вины, когда приходилось встречаться в одной компании. Лизе почему-то нравилось знакомить своих любовников с мужем и представлять их друзьями семьи. А он ей безгранично верил… Писал стихи, дарил цветы, как на первом свидании, а она бессовестно обманывала этого, пожалуй, лучшего представителя нашего мужского сословия. Он и Джебраилова принимал за друга семьи, а ему стоило бы призадуматься, что может связывать интересную неглупую женщину с таким уродом…

— А действительно, что?

— Ну ясно же, как божий день. Возможно, какие-то его антропометрические данные — она как-то, будучи в подпитии, делилась со мной… К тому же и меркантильные интересы могли иметь место. Лизе всегда нужны были шубы из натурального меха, драгоценности, походы в дорогие рестораны. И, учитывая большую разницу в менталитете, их редко принимали за любовников. Небезызвестный Николай Львович как-то ехидно заметил: «Лизонька уж очень последнее время напоминает чеховскую даму с собачкой, вернее, с бульдогом…»

Кулимин снова в голос рассмеялся.

— Ну, что вас еще интересует? — отсмеявшись, спросил режиссер, и я почувствовала на себе его наглый, раздевающий взгляд.

Он недвусмысленно вперил взор в мою грудь, и моя рука невольно потянулась к кофточке, чтобы проверить, всели пуговицы там на месте.

— Может быть, мы с вами как-нибудь вечерком в театр сходим? Посидим, полежим…

Кулимин говорил это таким тоном, вроде рассказывал анекдот. Явного цинизма в его речах не прослеживалось, как и излишней куртуазности. Словно этот молодой человек в клетчатом пиджаке и кожаном галстуке поверх голой шеи, больше напоминающий панка с улицы Немецкой, чем главного режиссера театра, говорил: «Хочешь — залезу на тебя, не хочешь — на другую… А если хочешь — с кем-нибудь познакомлю».

Поначалу, когда я увидела этого человека в кабинете с взъерошенной прической и подобающим для главной характерной роли костюме в комедийной пьесе, я была шокирована подобной экстравагантщиной, но в процессе разговора поняла, что именно этот прикид и аксессуары как нельзя больше характеризуют артистическую личность Александра Ярославовича и соответствуют его имиджу провинциального Казановы. И еще я поняла, что никакого отношения к исчезновению Лизы этот господин не имеет. А потому пора было заканчивать разговор, чтобы заняться другой, не менее важной проблемой — пропажей брата Димы Лисицына.

Кулимин, не вставая с кресла, чтобы проводить меня, послал мне воздушный поцелуй, сопроводив довольно забавной прощальной фразой:

— Пусть ангелы Мельпомены и музы хранят вас всю дорогу, чтобы даже ГАИ не остановила.

Я поблагодарила режиссера за заботу и раскланялась.

Я поехала к Кулимину сразу после разговора с Беном, в котором он сообщил мне об исчезновении своего брата. Я решила, что отработка версии Кули ми на не займет много времени. Так оно, в принципе, и получилось.

А после посещения Театра русской комедии я направила свою машину прямиком к дому писателя Лисовского, то есть Бена.

Он встретил меня напряженным взглядом глубоко посаженных глаз.

— Давай, рассказывай все по порядку, — вздохнула я, усаживаясь в кресле гостиной Лисицыных. — Как это произошло и когда?

— Дело в том, что просто непонятно…

— Как это?

— Он живет отдельно от родителей, снимает квартиру. И до сегодняшнего дня никто особо шума по этому поводу не поднимал. Только вот утром позвонили из банка и поинтересовались, где он. Оказывается, еще две недели назад он взял отгулы, но к назначенному сроку на работу не вернулся.

— Он мог неожиданно загулять? — с усмешкой выставила и я свои резоны.

— Дело в том, что он работает в банке, занимается ответственным участком, да и несвойственно ему все это… Он не пьет, да и женщинами особенно не увлекается.

— А вызвонили?..

— Больницы уже все обзвонили, никаких его следов не обнаружили, — опережая мой вопрос, ответил Бен.

Я задумалась. Дело принимало неожиданный оборот, и надо было собирать дополнительную информацию.

— Может быть, тебе покажется бестактным мой вопрос, но постарайся ответить с максимальной правдивостью, — попросила я.

— Да-да, конечно…

— Как складывались отношения между Лизой и Андреем?

— Я бы назвал их натянутыми, хотя, честно, это будет мягко сказано. Скорее всего это была открытая неприязнь, переходившая иногда в ненависть.

Я удивленно подняла брови.

— В чем это выражалось?

— Ну а как это могло выражаться у такой личности, как Лиза? — риторически заметил Бен.

— То есть?

— Танюша, ты сама знаешь, многое зависит от семьи, с детства человек впитывает в себя вкусы и определенную манеру выражать себя.

— Ты не мог бы говорить поконкретней?

— Самовыражаться с помощью мата. Она вместо «Здравствуй» говорила моему брату что-то вроде:

«А пошел ты на х..!» Ну, и остальные тирады в том же духе! А у нас, сама знаешь, семья культурная, консервативная. Брат Андрей, кстати сказать, больше похож на родителей, а Лиза его буквально третировала, он же безответно всякий раз старался уйти в кусты. Ко всему прочему Андрей — человек совершенно нетворческий, приземленный, словом, банковский работник. Поэтому взаимопонимания между ними быть не могло.

— Лиза ругалась матом?

— Конечно, Лиза — человек образованный, но когда ее прорывает… От светской дамы не остается и следа, и явно начинает проглядывать продавщица с Сенного рынка. Мне не нравятся подобные веяния в культуре, которая, по-моему, должна придерживаться здорового консерватизма, но сейчас проникновение жаргонных словечек в пьесы современных драматургов — дело обычное. Потому и интеллигенция сейчас, не особенно стесняясь, вовсю разговаривает по матушке…

— А что ты можешь сказать об отношениях Лизы со свекровью и свекром?

— Мои родители не воспринимали ни Лизу, ни членов ее семьи с их беспардонностью.

— А теперь скажи мне, Дима, — неожиданно сменила я тему разговора. — Что связывало Лизу с неким Сулейманом Джебраиловым?

— А что могло связывать Сулеймана Агаевича и мою жену? — в ответ растерянно спросил Бен.

— Вот я и интересуюсь, — уже язвительно заметила я.

— Ну, тут дело такое… Лиза очень интересовалась тюркской культурой. Кораном и обычаями народов Передней Азии. Сулейман же Агаевич — типичный представитель азербайджанского народа. Правда, многих смущало то, что он плохо говорит по-русски, но Лиза уверяла меня, что он великолепно владеет турецким и персидским, читает Коран по-арабски, является правоверным мусульманином и считается очень продвинутым по местным понятиям человеком.

— В таком случае, — продолжила я язвить, — друг вашей семьи Аслан Исмайлов — вообще, видимо, пророк Мухаммед!

— Таня, не надо утрировать… А собственно, откуда у тебя информация про Джебраилова? Я тебе, по-моему, ничего про него не говорил.

— Любимцев информировал, администратор театра. Я сегодня ездила туда…

— А, Коленька! — Бен досадливо отмахнулся. — Старый сплетник! Для меня не секрет — многие думают, что Лиза крутит романы с Джебраиловым, Исмайловым и другими мужчинами. Но о красивой женщине всегда говорят много лишнего, это, так сказать, неприглядная реальность, данная нам в ощущении.

Я еще мог бы приревновать ее к Исмайлову, этому евро-азербайджанцу, но к Джебраилову… — Лисицын скорчил скептическую физиономию.

— А к Кулимину? — неожиданно спросила я.

При упоминании фамилии режиссера Бен как-то замялся.

— Знаешь, если начистоту — с Кулиминым было… Это что, тоже от Любимцева? — уточнил он.

— Нет, я беседовала с Александром Ярославовичем сегодня лично, дабы убедиться в том, что он к исчезновению твоей жены и нашей общей одноклассницы не имеет никакого отношения.

— И что же, убедилась?

— Да. Но ты продолжай, что там у них было с Кулиминым-то?

— Александр Ярославович — это слишком громко сказано. Скорее Саша… Или Алекс, как он предпочитает себя называть в кругу друзей, таких же, как он, алкоголиков и бабников. Но этот роман грозил когда-то распаду нашей семьи, не буду скрывать. — Лицо Лисицына залилось краской: было видно, что ему явно неловко. — Но Лиза все взвесила и окончательно сделала свой выбор в пользу семьи. Тем более у нас тогда родился сын.

Я хотела намекнуть Димке о том, чтобы он повнимательней присмотрелся к сыну и сравнил, на кого он больше похож: на него или на Кулимина. Но делать этого не стала… И так на голову бедного Бена в последние дни свалилась куча неприятностей.

И еще у меня промелькнула мысль — мы-то, в принципе, ищем, ищем, тратим нервы, силы и деньги, а Лизка-то, наверное, просто загуляла с каким-нибудь Мамедом… Может быть, прав Александр Ярославович, ему-то, наверное, виднее… Как говорится, свояк свояка видит издалека. А Бен нервничает, места себе не находит.

Однако внезапная пропажа его брата несколько меняла ситуацию, и уж если Лиза действительно загуляла по своей воле, то скорее всего связалась с нехорошей компанией. Вывод я этот сделала потому, что если предположить, что Лиза связалась с бандитами, то, учитывая ее взбалмошную натуру, кто знает, — может, она решила отомстить безответному Андрею за неприязнь к себе.

Но мотивчики при взвешенном рассмотрении слабоватые. Я внезапно нутром почувствовала, что тут все гораздо круче заверчено, гораздо круче… Но как именно и что скрыто за завесами тайн, пока, естественно, сказать было нельзя.

Занятая своими мыслями, я отключилась и не заметила, что Бен в это время что-то эмоционально мне рассказывает. Речь, оказывается, шла о том, что я, по его мнению, занимаюсь глупостями, выдвигая нелепые подозрения в адрес его жены, собираю театральные сплетни от таких «ничтожеств, как администратор Коленька и блядун Сашка Кулимин», вместо того чтобы искать Лизу и Андрея.

— В конце концов, пропало двое людей из одной семьи, а мы сидим тут и ничего не предпринимаем! — подытожил Бен и нервно встал с кресла.

Он прошел в угол комнаты, где стоял сервант, и достал оттуда бутылку бренди. Торопливо разлил напиток по стаканам, протянул один мне со словами:

— Таня, ты не обижайся, но давай что-то делать, у меня начали сдавать нервы. Я, наверное, чокнусь на всем этом…

Я искоса посмотрела на своего одноклассника.

Что-то податливое, мягкое и романтическое было в нем. Казалось, протяни руку — и прикоснешься к мечте. И было в этом его взгляде, хмуром сейчас, исподлобья, что-то из далекого детства, когда еще не существовало этих проблем, когда мы были чисты и наивны… И вообще, когда мы жили в совершенно другой стране.

Господи, как давно все это было! И не звали тебя тогда Беном на западный манер, а просто Димкой, мальчишкой с соседнего двора. И ведь я могла быть твоей девушкой, и жизнь тогда бы наша пошла совсем по другому руслу, но вот как-то не получилось. Значит, не суждено…

Так, все! Воспоминания побоку, Дмитрий прав: уже пора что-то предпринимать, и самое время обратиться к моим верным помощникам.

2+28+18 — «Если вы сможете с достаточной прозорливостью разобраться в ситуации, то не лишитесь удачи».

Предсказания костей были какими-то не совсем четкими. Это означало лишь, что мне нужно выяснить еще что-то и уже на основе этой информации двигаться дальше. Я раскинула мозгами и пришла к выводу, что ничего или, так скажем, почти ничего не знаю о любовнике Лизы — джигите Сулеймане Джебраилове.

И я остановила за руку Бена, который готов уже был сорваться с места и бежать в указанном направлении, чтобы найти наконец своих потерянных родных и близких.

— Бен, а кто такой вообще этот Джебраилов? — спросила я.

— Один из совладельцев компании «Панорама».

Насколько я знаю из рассказов Лизы, у него большой пакет акций, его долю материальных средств компании можно назвать львиной. Фактически Исмайлов, которому отец не выделил больших средств, ставленник Сулеймана Агаевича, а попросту говоря, управляющий. Надо сказать, он умело справляется с порученным делом и за два года успел увеличить доходы Джебраилова втрое, а такое, согласись, может только талант… Что еще сказать о нем? — как бы размышляя вслух, монотонно продолжал Дима. — Лично я его не считаю человеком глупым, однако многие воспринимают таких, как Сулейман, не совсем продвинутыми, что ли. Просто он плохо вписывается в рамки нашего общества, он человек из другого мира, то, что для нас определяется короткой формулой «экзотика и тайны». Нам, европейцам, порой трудно бывает понять этих странных людей с их строгими нравами, моралью, дикими, на наш взгляд, обычаями. Лиза, как знаток Востока, говорит, что по летосчислению хиджры — мусульманского календаря — сейчас идет четырнадцатый век, период феодальной раздробленности. Ну и что можно требовать от человека средневековья?..

— А что ты понимаешь под строгими нравами? — в свою очередь поинтересовалась я.

— Это и отношение к своей одежде, своеобразное представление о женщине как о существе, место которому только в гареме. Как и в европейском средневековье, здесь имеют место скорее обычные ханжество и лицемерие.

Я подумала, что Бен все еще витает, как в юности, в облаках и все эти экскурсы в историю, проводимые параллели между Востоком и Западом, которым никогда не сойтись, заслонили в его жизни реальные проблемы, связанные с женой. Он то и дело погружался в мир иллюзий, и всякий раз, когда я пыталась направить его мысль в нужное русло, он ухитрялся уходить в сторону. Создавалось впечатление, что я беседую с литературоведом или историком, а не с человеком, у которого пропали жена и брат.

Ни фига себе, строгие нравы! Джебраилов практически живет с его женой, а информация из двух источников уже не является просто сплетней… Интересно, как он своими «средневековыми» мозгами воспринимает Бена?

О!.. Меня вдруг осенила мысль. А может быть, Джебраилов решил выкрасть любовницу, запереть у себя на квартире или запереть где-нибудь на даче, следуя примеру незабвенного товарища Саахова из «Кавказской пленницы»? Тогда Лизе не избежать участи наложницы, ожидающей приезда своего повелителя.

К тому же я не знала подробностей их отношений.

Интересно, кто бы мог пролить на них свет?..

Наверное, только один человек. И я решилась позвонить Исмайлову и попросить его о встрече. Не надеясь особенно, что он разоткровенничается на эту тему, но насчет его пассии, Оленьки, я почему-то не сомневалась и почти была уверена, что сумею найти к ней чисто женский подход, и уж она-то определенно расскажет мне эту историю. Если, конечно, она в курсе…

Я посмотрела на часы. Половина шестого.

— А почему такой интерес к Джебраилову? — вдруг нервно спросил меня Лисицын. — Неужели ты подозреваешь…

— Все может быть, — оборвала я его, не желая продолжать бесполезный, с моей точки зрения, разговор.

Говорить правду Бену сейчас не было смысла, а всю информацию о Джебраилове я должна получить как можно скорее. Времени для этого оставалось совсем в обрез.

— Короче, мне пора. — Я решительно встала с кресла.

— Куда ты? — несколько даже испуганно спросил меня Лисицын.

— Хочу в интересах нашего дела побеседовать с одной молодой женщиной.

— С какой?

Я ничего не отвечала, быстро пройдя в прихожую и накидывая на себя одежду.

— Я с тобой!

— Этого не надо, отдохни. — И я по-дружески чмокнула Бена в щеку.

Хотя, видимо, поцелуй длился несколько дольше, чем предполагали наши отношения, или произошло что-то такое, отчего Бен почему-то растерялся. Он покраснел и застыл на месте, чем я и не преминула воспользоваться, быстро открыв дверь и исчезнув на лестничной площадке.

Глава 4