— Я сказал «здесь», — строго ответил он, показав подбородком на веранду и свое кресло. И после небольшой паузы добавил:

— Если, конечно, вам это не помешает. Я выронила сигарету, потом подобрала ее и вскочила, бормоча что-то вроде «ах вот как, ну конечно» и т. д. Он смотрел на меня не двигаясь. В безумном смущении (думаю, естественном в такой ситуации) я выскользнула на кухню и выпила огромный глоток виски. Так я наверняка стану алкоголичкой, если, конечно, еще не стала. Немного придя в себя, вернулась на веранду. Было самое время объяснить этому мальчишке, что я живу одна исключительно по собственному желанию и не нуждаюсь в компании молодых людей. Что его присутствие к тому же помешает мне приводить воздыхателей, которые, откровенно говоря, мне ужасно надоели. И что, в-третьих, в-третьих, в-третьих… Короче говоря, нет никаких причин, чтобы он оставался здесь. Его решение меня вдруг так возмутило, как две минуты назад повергла в отчаяние мысль о его отъезде. Но мне ли удивляться собственной непоследовательности?

— Льюис, — сказала я, — нам надо поговорить.

— Не имеет смысла, — ответил он. — Если вы не хотите, чтобы я остался, я уйду.

— Речь не об этом, — растерянно сказала я.

— Тогда о чем же?

Я смотрела на него с открытым ртом. Действительно, о чем? В любом случае не об этом. Я не хочу, чтобы он уходил. Он такой милый и так мне нравится.

— Это неприлично, — сказала я слабеющим голосом.

Он расхохотался. Смех делал его таким юным. Я взвилась:

— Когда вы были больны, ранены, я могла вас оставить у себя. Не бросать же человека на улице, если он даже двигаться не может.

— А теперь, когда я начал ходить, это уже неприлично?

— Совершенно неприлично.

— Для кого?

— Да для всех.

— Вы что, всем обязаны объяснять, как вы живете? В его голосе был презрительный оттенок, который меня оскорбил.

— А как вы думаете, Льюис? У меня своя жизнь, друзья, наконец… мм… мужчины, которые за мной ухаживают.

Сказав последнюю фразу униженным голосом, я почувствовала, что краснею. Это в сорок пять-то!

Льюис кивнул:

— Я прекрасно знаю, что есть мужчины, которые в вас влюблены. Например, этот тип, Бретт.

— Между Полом и мной никогда ничего не было, — сказала я целомудренно. — И вообще, вас это не касается. Просто поймите, ваше присутствие меня компрометирует.

— Вы уже достаточно взрослая, — справедливо заметил Льюис. — Я только думал, что если найду в городе работу, то мог бы остаться здесь и платить вам за это.

— Мне не нужны деньги. Я сама зарабатываю себе на жизнь.

— Но мне так было бы удобнее, — примирительно сказал Льюис.

После бесконечных обсуждений мы пошли на компромисс. Льюис постарается найти работу и через некоторое время поселится где-нибудь поблизости. Он на все согласился. Спать разошлись в превосходном настроении. Мы не обсудили единственный вопрос, который мне пришел в голову перед сном: почему он хотел остаться у меня?

Итак, на следующий день я покрутилась на студиях, рассказала о молодом человеке потрясающей красоты, заработала по этому поводу несколько шпилек и договорилась о пробе для Льюиса. Он пришел со мной на студию, покорно выдержал пробу, и Джей Грант, мой шеф, обещал ее посмотреть на следующей неделе-то есть сегодня. Джей сидел в зале для просмотров, обсуждал Льюиса и двенадцать других соискателей, я в это время грызла от волнения ручку, а Кэнди, влюбившаяся в Льюиса с первого взгляда, вяло стучала на машинке.

— Неважный вид отсюда, — сказал Льюис рассеянно.

Я взглянула на желтеющий газон под окнами. Господи, он говорит о газоне! Этот мальчик может стать настоящей кинозвездой, соблазнителем номер один Соединенных Штатов Америки, а он говорит о каком-то газоне! Я вдруг представила его кумиром толпы, увешанным «Оскарами», разъезжающим по всему миру и время от времени делающим на своем «кадиллаке» небольшой крюк, чтобы обнять старушку Дороти, которая в свое время так ему помогла. Я умилялась самой себе, когда раздался звонок. Повлажневшей рукой я схватила трубку.

— Дороти? Это я, Джей. Дорогуша, а малыш очень неплох! Просто великолепен! Зайдите взгляните на экран. После Джеймса Дина это лучшее, что я видел.

— Он здесь, со мной, — выдавила я.

— Прекрасно. Приводите и его.

После того как Кэнди, вытирая глаза, нас расцеловала, мы прыгнули в машину, за несколько секунд промчались три километра, отделяющие нас от просмотрового зала, и упали в объятия Джея. Хотя я напрасно говорю «мы» — Льюис тащился нога за ногу, посвистывал и, казалось, совершенно не интересовался тем, что происходит. Он вежливо поприветствовал Джея, уселся в темноте рядом со мной, и мы стали смотреть пробу.

На экране он выглядел немного иначе — в нем было что-то не поддающееся определению: нечто жестокое, даже яростное и, признаюсь, невероятно привлекательное, но что меня почему-то неприятно задело. Это был незнакомец, который совершенно непринужденно вставал, прислонялся к стене, закуривал сигарету, зевал, улыбался, как будто он был совсем один. Камера его абсолютно не смущала, непонятно было даже, замечает ли он ее вообще.

Зажегся свет, и сияющий Джей повернулся ко мне:

— Что скажете, Дороти?

Именно он, и только он открыл Льюиса, это было ясно. Я молча закивала, что в данной ситуации служило лучшим ответом. Джей повернулся к Льюису:

— Как вы себя находите?

— Я себя не нахожу, — мрачно отреагировал Льюис.

— Где учились играть?

— Нигде.

— Нигде? Не загибайте, приятель.

Льюис встал. На его лице отразилось отвращение.

— Я никогда не лгу, мистер… мистер… Впервые в жизни я увидела, как Джей растерялся. Он слегка покраснел и сказал:

— Я и не говорю, что вы лжете. Просто для начинающего у вас потрясающая естественность. Дороти может вам подтвердить.

Он обернулся с просящим видом, который меня развеселил. Я пришла на помощь:

— Действительно, Льюис, вы прекрасно смотрелись.

Он улыбнулся и вдруг наклонился ко мне, как будто мы были одни.

— Это правда? Я вам понравился? Увидев его лицо в двух сантиметрах от моего, я беспокойно заерзала в кресле.

— Ну конечно, Льюис, я уверена, что перед вами открывается блестящая карьера и…

Джей скромно кашлянул, как я того и ожидала.

— Я подготовлю контракт, Льюис, и вы сможете, если захотите, показать его адвокату. Где можно вас найти?

Я вжалась в кресло и услышала, как Льюис спокойно ответил:

— Я живу у мадам Сеймур.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Большого скандала не вышло, как-никак мое имя не гремит на весь Голливуд. Я удостоилась пары сплетен и нескольких дурацких поздравлений по поводу успехов моего протеже. Но слухи не пошли дальше дверей моего кабинета. Ни одна кумушка не заглянула ко мне на огонек. Небольшая заметка в кинематографической газете сообщала о контракте, подписанном знаменитым Джеем Грантом и неизвестным Льюисом Майлзом. Только Пол Бретт во время импровизированного обеда в баре студии серьезно спросил меня, что я собираюсь делать с Льюисом. Он похудел, что ему очень шло, выглядел немного грустным, как все сорокалетние холостяки в наших местах, и заставил меня вспомнить о существовании мужчин и любовных отношений. Я весело ответила, что с Льюисом не собираюсь делать ничего, что рада за него от всего сердца и что он вот-вот переедет. Пол посмотрел на меня с подозрением.

— Дороти, я вас всегда любил за то, что вы не лжете и не ломаете идиотских комедий, как это любят делать здешние дамы.

— Ну и что дальше?

— Только не говорите мне, что такая женщина, как вы, безгрешно живет уже месяц с красивым молодым человеком. Я признаю, он действительно красив…

Я рассмеялась:

— Пол, вы должны мне поверить. Он мне не нравится, по крайней мере в таком смысле. И я ему тоже. Это может показаться странным, но тут уж я ничего не могу поделать.

— Поклянитесь!

Просто смешно, до чего мужчины обожают всякие клятвы. Ладно, я поклялась, и, к моему удивлению, Пол буквально расцвел. Я не считала его ни настолько наивным, чтобы поверить женской клятве, ни настолько влюбленным, чтобы ей обрадоваться. Мне вдруг пришло в голову, что я уже целый месяц живу с Льюисом под одной крышей, нигде практически не бываю и до сих пор не упала в объятия какого-нибудь красавца, хотя подобное случалось со мной в жизни достаточно часто. Я пригляделась к Полу, отметила его обаяние, элегантность, прекрасные манеры и назначила ему свидание на завтра. Он зайдет за мной часов в девять, мы пойдем поужинать и потанцевать «У Романова». Расстались мы чрезвычайно довольные друг другом.

Вот почему на следующий день я вернулась домой чуть раньше обычного, решив разодеться в пух и прах и окончательно очаровать Пола Бретта. Льюис сидел в своем кресле, как всегда глядя в небо. Когда я подошла, он бросил мне какую-то бумагу. Я подхватила ее на лету. Это был контракт с Грантом. Там говорилось о трех фильмах с Льюисом, о довольно приличных гонорарах и о работе только с Грантом. Быстро проглядев контракт, я посоветовала Льюису для большей надежности сходить к моему адвокату.

— Вы довольны, Льюис?

— Мне все равно, — ответил он. — Если вам это нравится, я подпишу. Вы, кажется, куда-то торопитесь?

— На ужин, — сказала я весело. — Через час за мной зайдет Пол Бретт.

Я взбежала по лестнице, забралась в ванну и, погружаясь в горячую воду, стала обдумывать свою будущую жизнь с этим великим оптимистом. Конечно, я выпутывалась и не из таких ситуаций: перед Льюисом отличная карьера, Пол по-прежнему в меня влюблен, мы идем ужинать, развлекаться, возможно, займемся любовью, и вообще жизнь — очень приятная штука.

Я снисходительно посмотрела в зеркало на свое все еще стройное тело, на счастливое лицо, вышла из ванной и завернулась в очаровательный пеньюар от Порто, который моя дочь прислала из Парижа. Потом села перед маленьким столиком, достала целую кучу прекрасных кремов и принялась приводить себя в порядок. В зеркале я увидела, что пришел Льюис. Он вошел без стука, что меня очень удивило, но не обидело, потому что, как уже было сказано, я пребывала в отличном настроении. Он сел на пол возле меня. Один глаз я уже накрасила, а другой еще нет, поэтому выглядела очень глупо и быстро принялась исправлять положение.

— Где вы собираетесь ужинать? — спросил Льюис.

— «У Романова». В Голливуде это один из лучших ресторанов, где принято ужинать. Скоро и вы там будете рассиживать, как настоящая звезда.

— Не говорите глупостей.

Его голос зазвучал отрывисто, зло. Моя рука с карандашом застыла в воздухе.

— Я и не говорю глупостей. Это чудесное местечко.

Он не ответил. Просто, как обычно, принялся смотреть в окно. Я закончила свой туалет, но почему-то постеснялась при Льюисе накрасить губы. Это показалось мне таким же непристойным, как раздеться при ребенке. Вот почему я зашла в ванную, тщательно подрисовала сладострастный изгиб губ в стиле Кроуфорд и надела свое любимое синее вечернее платье, сшитое по модели Сен Лорана. Пришлось немного повозиться с «молнией», поэтому я совершенно забыла о Льюисе и, выйдя, едва не наткнулась на него, все еще сидящего на ковре. Он вскочил и уставился на меня. Я улыбнулась, очень гордая собой.

— Ну что, как я вам нравлюсь?

— Вы мне больше нравитесь в костюме садовницы, — ответил он.

Я засмеялась и направилась к двери. Пора было готовить коктейли. Но Льюис схватил меня за руку.

— А я что буду делать?

— Да все, что хотите, — ответила я удивленно. — Есть телевизор, в холодильнике осталась лососина, если захотите, можете взять мою машину.

Он держал меня за руку с видом одновременно нерешительным и сосредоточенным. Смотрел как бы сквозь меня, и я узнала этот взгляд слепца, который заметила еще в просмотровом зале — взгляд существа с другой планеты. Я попыталась высвободить руку, но безуспешно, и вдруг захотела, чтобы поскорее пришел Пол.

— Отпустите меня, Льюис, я тороплюсь.

Я говорила тихо, как бы боясь его разбудить. Заметила, что у него на лбу и на верхней губе выступили капли пота, и подумала, здоров ли он. Наконец он очнулся, сгорбился, отпустил мою руку.

— Вы плохо застегнули колье, — сказал он.

Легко обнял меня за шею и ловко поправил застежку на жемчужном ожерелье. Потом отступил на шаг, и я улыбнулась. Это длилось всего одно мгновение, но я почувствовала, как у меня по спине пробежали мурашки. Это не имело ничего общего с физическим волнением, которое может вызвать прикосновение мужской руки к вашей шее. Нет, это было что-то другое.

Через час пришел Пол, он был очень мил с Льюисом, чуть снисходителен, но мил, и мы втроем выпили по коктейлю. Ко мне быстро вернулся мой оптимизм. Уходя, я помахала Льюису, который неподвижно стоял в дверном проеме — высокий, стройный силуэт, красивый, очень красивый, слишком красивый.

Вечер прошел, как я и ожидала: встретила кучу друзей, целых два часа танцевала с Полом, потом он отвез меня к себе, немного навеселе. Я вновь ощутила восхитительный запах табака, тяжесть мужского тела, ласковый ночной шепот. Пол был мужественным, нежным, сказал, что любит меня, и попросил стать его женой. Я ответила «да» — наслаждение всегда заставляло меня делать Бог знает что. В шесть утра я потребовала, чтобы он проводил меня домой. Окно Льюиса было закрыто, и только утренний ветерок шумел в густых зарослях травы у меня на газоне.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Прошел месяц. Льюис начал сниматься в своей второй роли в цветном фильме с любовью и приключениями. При этом по вечерам он стал так часто мелькать на экране, что о нем заговорили. Казалось, его это мало заботило. Он ходил по студии, не произнося ни слова, все свое свободное время проводил в моем кабинете, опекаемый Кэнди, или мечтал среди старых декораций. Особенно ему нравились декорации ковбойских фильмов серии В, которые никогда не демонтировались — целые деревни домишек с балконами и деревянными лестницами, пустые внутри, трогательные и жалкие одновременно. Льюис часами гулял по этим ненастоящим улочкам, усаживался на ступеньки лестниц, закуривал сигарету. Вечером я отвозила его домой и часто оставляла одного. Одного, хотя все время советовала ему развлечься. Пол, как пастух, пытался ходить за мной по пятам, и мне приходилось пускать в ход весь свой дипломатический дар, чтобы этого избегать. Вокруг думали, что я завела себе сразу двоих, я ходила с лицом женщины-вамп, что мне очень шло.

Такая милая ситуация тянулась почти три недели. Боже мой! Когда тебе хорошо, радуешься любой мелочи. Прелесть каждого дня, волнение ночи, легкое и приятное головокружение от спиртного, возбуждение от работы, здоровье, невероятное счастье, когда, просыпаясь, знаешь, что перед тобой целая жизнь, целый долгий день до самого вечера, пока, опустив голову на подушку, опять не погрузишься в небытие. Никогда я еще так не благодарила Бога или собственную мать за то, что существую. Все меня радовало: свежесть или влажность простыней, плечо любовника возле моей щеки или одиночество, океан голубой или серый, ровное американское шоссе, ведущее к студии, звучащая повсюду музыка и взгляд Льюиса, словно просящий о чем-то.

Тут я задумалась. Стало как-то стыдно. Мне показалось, что я просто бросаю его каждый вечер. Когда я подъезжаю на машине к павильону, хлопаю дверцей и прохожу медленной и, надеюсь, изящной походкой уравновешенной женщины, то застаю Льюиса сжавшимся, озябшим, задумчивым и задаю себе бредовый вопрос: уж не ошиблась ли я, ведь полнота моей жизни, счастье, радость, любовь к мужчинам — совсем не главное? Может быть, надо просто подбежать к нему, обнять, спросить… спросить о чем? Меня пугало нечто во мне самой. Такое ощущение, что я столкнулась с чем-то незнакомым, пусть даже жалким, но совершенно «настоящим». Тогда я наклоняюсь, смеюсь, говорю: «Привет, Льюис», и он отвечает мне улыбкой. Один или два раза я видела его на съемках. Он стоит неподвижно перед жадным глазом кинокамеры, почти не жестикулирует, выглядит совершенно отрешенным и чем-то напоминает усталого льва, который сидит в клетке и смотрит на вас своими безжалостными глазами.

Болтон решил его перекупить. Для него это не составляло труда: в Голливуде никто не мог ему отказать. Джей Грант тем более. Поэтому он встретился с Льюисом, перекупил его первый контракт и предложил другой, гораздо более выгодный. Я пришла в бешенство. Еще и потому, что Льюис даже не решился мне рассказать об этом разговоре. Пришлось проявить настойчивость.

— У него большой кабинет. Он стоял позади со своей сигаретой. Усадил меня и стал названивать какому-то типу.

Льюис говорил медленно, скучающим голосом. Мы сидели на террасе, я решила сегодня никуда не уходить.

— Что же вы сделали?

— Взял у него со стола журнал и начал читать.

Тут я немного обрадовалась. Сцена, когда какой-то парень читает журнал перед носом Джерри Болтона, мне показалась весьма приятной.

— И что дальше?

— Он повесил трубку и спросил, не кажется ли мне, что я на приеме у дантиста?

— А вы что ответили?

— Я сказал, что нет. И что я вообще не хожу к дантисту. У меня прекрасные зубы.

Он наклонился ко мне и приподнял пальцем верхнюю губу, чтобы доказать справедливость своих слов. Зубы у него были белые и узкие, как у волка. Я кивнула.