— Ладно, если той группы ты не чувствуешь — уже хорошо, — решил Кирк. — Пошли дальше…

Но дальше им пойти не удалось — из-за поворота появились двое вооруженных бластерами кассилиан, одетых в маскировочные комбинезоны. Бластеры у них были в точности такие же, какой выбрал себе и Тенчен-Син — «Питоны». На таком близком расстоянии против них почти любое оружие становилось бесполезным.

— Подойдите! — громко приказал один из кассилиан.

— Кас! Сиил-трагис-но! — так же громко ответил им Тенчен-Син, пряча свой бластер в кобуру.

— Сагати кин? — спросил кассилианин. — Кин тии-ка тек вис?

— Вис Тенчен-Син, тии-ка лиссав Син! — Тенчен-Син смело двинулся навстречу незнакомым кассилианам. Кирку даже почудилось, что он приветливо улыбается им, словно старым знакомым.

— Тенчен-Син?! — казалось, имя это вызвало у кассилиан недоумение. — Павир Син? Вис Рамолиг-Син! Вис тирика Тенчен, — кассилианин помотал головой и удивленно посмотрел на своего спутника.

— Вис тирика пир лахар! — неожиданно визгливым голосом крикнул Тенчен-Син, выхватывая свои изогнутые ножи.

Одним ударом правой руки он распорол живот этому кассилианину, в то время как левой рукой отхватил ему же кисть, сжимавшую бластер. Второй кассилианин поднял было свое оружие, но Тенчен-Син уже прижимал к его шее окровавленный кривой нож.

— Хатакар! — сказал (а вернее — приказал) он и кассилианин разжал пальцы, выпуская из рук бластер.

Тенчен-Син спрятал один из ножей в ножны, освободившейся рукой ощупал одежду на кассилианине, извлек у него из-за пазухи нож — короткое узкое лезвие ярко блеснуло в лучах заходящего Анкора — и подтолкнул своего соплеменника к ван Детчеру.

— Мы не желали вам зла, — произнес кассилианин. — Мое имя Шагар-Лус, из клана Лус. Его, — кассилианин указал на бездыханное тело своего спутника, — его звали Рамолиг-Син… Мы не желали вам зла, — повторил он.

— Он лжет! — уверенно заявил Тенчен-Син. — Не желающие зла не выходят с оружием в руках и не отдают приказаний! Он лжет!

— Я не знаю, кто ты, называющий себя членом клана Син! — глаза Шагар-Луса вовсю полыхали алым пламенем. — Но я запомню твое имя! На Кассилии тебе не будет места!

— Шагар-Лус угрожает?! — улыбнулся Тенчен-Син. — Угрожает тому, кто отобрал у него оружие?! Клан Лус становится похожим на людей!

— Тии-ка пир Син! — злобно прошипел Шагар-Лус. — Датал кис!

— Ты прав, — кивнул Тенчен-Син. — Я не принадлежу клану Син. Но я ношу то имя, которое было дано мне, еще когда я не умел отличать закат от рассвета.

— Тирак лахар! — произнес Шагар-Лус, с ненавистью глядя на Тенчен-Сина. — Лахар вутка вин тсу!

— Как хочешь, — совсем по-человечески пожал плечами Тенчен-Син, и в следующее мгновение его кривой нож уже перерезал горло соплеменника.

— Напрасно, — покачал головой Кирк, гладя на упавшее тело кассилианина. — Он мог рассказать что-нибудь о том, что нас ожидает впереди…

— Он лгал, — возразил Тенчен-Син. — Он говорил, что они не желали нам зла. Он обвинил меня во лжи, заявив, что я ношу не свое имя. Он солгал бы и о том, что ожидает нас впереди.

А может быть, и не солгал бы, подумал Кирк, продолжая глядеть на труп кассилианина. Может быть, он мог сказать нечто интересное. Что-нибудь такое, чего нам всем, по твоему мнению, знать не полагается. И поэтому ты его убил…

Они двинулись дальше. Кирк смотрел в спину идущего впереди Тенчен-Сина и в голове его роем носились мысли. Почему, все-таки, Тенчен-Син убил этих двоих кассилиан? Они обвинили его во лжи? Но от Партиони Тенчен-Сину приходится выслушивать и более резкие высказывания. Не высказывания даже — прямые оскорбления! А Партиони, тем не менее, жив…

Пока еще жив, вдруг подумал Кирк.

Едва показались те двое кассилиан, как Тенчен-Син мгновенно перешел с межимперского языка на язык своей расы. Зачем? Ответ очевиден — чтобы никто не понял, о чем они говорили. И теперь Тенчен-Син может заявить все, что угодно, потому что кроме него никто тут кассилианского не знает.

Черт возьми, подумал Кирк. Эта работа для детектива, а не для отставного капитана. Попробуй, разберись тут, кому можно доверять, а кому нет!

Рогову точно доверять не следует — верный пес Дитриха, кто его знает, какой приказ он получил от своего обожаемого шефа? И потом, Рогов — клон. А клоны, насколько знал Кирк из личного опыта, не очень-то любят людей.

Партиони… Кирк сразу же вспомнил его уточнение по поводу того, что хорошо бы добраться всем, без потерь. Что бы это значило, подумал Кирк. Может быть, он что-то знает, и хотел меня таким образом предупредить? Непонятно.

Насчет Тенчен-Сина — тут пока двух мнений быть не может. Слишком много всякого произошло с момента их высадки, чтобы кассилианину можно было доверять.

Тас-Кса-Сит? Да, пожалуй, она и Патрик Мелони — на них можно рассчитывать, в случае чего…

А лучше всего, рассчитывать только на себя самого. Что бы там ни говорили, а главное, все-таки, остаться живым и невредимым. В противном случае, на фига нужны будут все деньги Дитриха?

Арнольд, группа — конечно, это главное. Но есть еще и САМОЕ главное, подумал Кирк.

А самое главное, это остаться в живых. И добиться этого можно будет только если не позволять делать из себя дурака…

Что-то в последнее время у меня это плохо получается, мрачно подумал Кирк…

* * *

Участки перед самыми воротами Лабиринта с молчаливого согласия всех рас были признаны зонами перемирия, зонами безопасности. Это единственное безопасное, что было на Анкоре.

Безопасные зоны… Все остальные зоны Лабиринта не имели с безопасностью ничего общего. Только у самых ворот располагались крошечные клочки земли, где искатели приключений могли не опасаться выстрела в спину. Даже бандиты Анкора свято соблюдали это перемирие, хотя, надо признать, по совершенно иным причинам, нежели остальные.

Исследователи, путешественники и авантюристы различных рас хотели иметь возможность хоть немного отдохнуть перед входом в Лабиринт, перед нырком в омут смерти. Бандиты же, часто посещавшие эти «пяточки перемирия», собирали здесь сведения о том, сколько людей и чужих в той или иной группе, когда они собираются возвращаться, что они видели, побывав в Лабиринте, кто идет назад с богатой добычей, кто оставил свой корабль без надежной охраны и где именно. Информация — вот что горстями черпали отсюда разведчики банд. А остальные знали об этом, но не всегда могли удержаться, чтобы не похвастаться своей удачей, не посетовать на неуспех или просто не поболтать с приветливым собеседником.

Крошечные островки кажущегося спокойствия, где небольшими группами сидели люди и чужие, глядя на темнеющий невдалеке провал ворот Лабиринта. Ворота выглядели, как большое овальное отверстие в силовом поле, прикрывающем мертвый город. И радужная пленка притягивала взгляды, отвлекала и завораживала мысли неизбежностью идти туда.

Почему-то считалось, что входить в Лабиринт под вечер — дурная примета. Кто его знает, откуда это пошло?! За века, что был известен Анкор, все, связанное с Лабиринтом, уже успело обрасти легендами и мифами. Все смеялись над ними и каждый говорил, что все это ерунда. Но никто почему-то не пытался нарушить неписаных законов Лабиринта, никто не хотел на своей шкуре убедиться в том, правдивы ли эти легенды.

Небольшие группы — по пять-семь человек или чужих — сидели возле ворот Лабиринта и ожидали рассвета, нетерпеливо поглядывая на линию горизонта — где там Анкор? Скоро ли взойдет?

Группа Кирка ван Детчера ничем не выделялась среди остальных групп. Они подкрепились походным рационом, опустошили две фляги с водой и теперь сидели прямо на земле, спиной друг к другу, внимательно наблюдая за остальными группами. Те, впрочем, поступали так же. Настороженность сквозила во всем — в каждом движении, в каждом взгляде. Каждый видел вокруг лишь конкурентов, своих потенциальных убийц.

Кроме своей группы Кирк насчитал еще пять. Одна из них — самая большая, состоящая из четверых людей, двух альгатирейцев и двух кассилиан — сидела ближе всех к воротам. Кирка неприятно удивило то, что оба альгатирейца были вооружены точно такими же, как и у него самого, «Драконами».

Здесь еще можно было воспользоваться бластером или плазморазрядником. В Лабиринте они станут бесполезными, но их все равно придется тащить на себе — при возвращении обратно они могут пригодиться. Некоторые группы на этих участках разделялись. Двое-трое оставались тут, поджидая возвращения остальных и карауля оставленное оружие и запасы продовольствия; остальные уходили Лабиринт. Чтобы, возможно, потом стать жертвами этих же самых оставшихся охранников…

Кирк встал и отправился пройтись, поразмять ноги, слегка гудевшие после сегодняшнего длительного перехода. Он неспеша шел между сидевшими на земле, и люди и чужие мгновенно замолкали, едва он оказывался поблизости.

— Командир!..

Кирк обернулся. Его догонял Александр Рогов.

— Ты напрасно ходишь тут, — прошептал он. — Патрик просил предупредить тебя — здесь ходить нежелательно, лучше сидеть на месте, как все остальные. Бродят здесь лишь бандиты, высматривающие добычу… Перемирие, конечно, но могут и пальнуть…

Кирк вздохнул и повернул обратно.

— Как ты думаешь, командир, — шепотом спросил у Кирка Рогов, — пригодится ли опыт наших чужих в Лабиринте?

— Наших чужих?! — удивился Кирк, но тут же понял, о ком говорит Рогов. — А! Я думаю, что да. Тенчен-Син уже не раз бывал там. Он должен многое знать. А что касается Тас-Кса-Сит — она в Лабиринте впервые, как и я…

— Я тоже в первый раз иду в Лабиринт, — с кривой улыбкой ответил Рогов, — но насчет кошки ты ошибаешься, командир. Она уже бывала тут.

— Почему ты так думаешь? — насторожился Кирк.

— Я не думаю, я знаю, — пояснил Рогов. — Тас-Кса-Сит работает у Дитриха очень давно, но я появился у него раньше. Я очень часто сопровождал его на переговорах и вообще в поездках. И я помню, как Дитрих однажды кому-то говорил, что скоро у него будет отличный специалист с Ксиона, который даже в Лабиринте сумел в одиночку выжить длительное время, — Рогов замолчал, уставив взгляд в темнеющие ворота Лабиринта, а потом неожиданно добавил: — Других ксионийцев у Дитриха никогда не было, а наша кошечка и впрямь отличный специалист…

— Раз она мне об этом ничего не сказала, — решил Кирк, — то я и не стану ей говорить, что знаю об этом. А если она была в Лабиринте… Что ж, тем лучше — четверым из нас это будет не в новинку, у группы больше шансов выжить.

— Скрытные они, — проворчал Рогов, — чужие эти…

— Люди тоже не отличаются откровенностью, — заметил Кирк.

— Это верно, — согласился Рогов. — Я, например, никогда и никому не рассказывал, что терпеть не могу Аллана Дитриха.

— Ты?! — удивлению Кирка не было предела.

— Я, — кивнул Рогов и лицо его сделалось похожим на каменную маску. — Но и тебе, командир, я не собираюсь рассказывать об этом. Это только мое дело, и оно никого не касается. И если Дитрих как-то узнает об этом нашем с тобой разговоре, я буду знать, от кого он мог услышать, — Рогов хищно посмотрел на Кирка.

— Разумеется, — кивнул Кирк. — Если ты не разоткровенничался еще с кем-нибудь. Или ты считаешь, что я должен доверять тебе на все сто процентов?! — усмехнулся Кирк, заметив удивленный взгляд Рогова. — Почему ты так решил?! Я тебя совершенно не знаю и твоим словам не больше веры, чем словам остальных.

— Ты прав, командир, — вздохнул Рогов. — Какое доверие может быть к клонам, верно? Не нужно было мне этого тебе говорить. Просто… Если бы не Арнольд… Это ведь из-за него…

— Что — из-за него? — переспросил Кирк.

— Я ненавижу его, — признался Рогов. — И он меня тоже. Он никогда не любил клонов, а со мной был дружен. Потому что не знал, что я клон. А когда узнал, то взял, и заявил мне при всех, что с мясными игрушками он дружить не намерен… Ладно, не будем об этом, — махнул рукой Рогов.

Они уже приблизились к своим, и Кирк опустился на землю.

Значит, Тас-Кса-Сит бывала в лабиринте, подумал он. Мне она наврала, значит… Зачем? Да и Мелони… Попросил Рогова предупредить, что тут в одиночку ходить не принято. Откуда он знает-то? Говорил, что всего раз бывал в Лабиринте, да и то не дальше первой зоны. Однако порядки здешние ему хорошо известны.

Эх, ребята! Тяжело мне придется с вами, вздохнул про себя Кирк.

А вам — со мной…

* * *

— Когда может произойти непоправимое? — Высший казался воплощением спокойствия. В отличие от остальных таирцев, несущих охрану возле его трона и явившихся невольными свидетелями его разговора с Ближайшим.

— Непоправимое, возможно, уже происходит, — ответил Ближайший. — Но река времени пока не принесла нас к пропасти. Хотя гул водопада уже слышен.

— Но принесет, — то ли ответил, то ли спросил Высший.

— Я уверен в этом, — кивнул Ближайший.

— Мы не можем начинать войну с Межзвездной Империей Людей, — медленно проговорил Высший. — Если мы поступим так, то против Великого Единства выступят свободные планеты — Кассилия, Ксион и Альгатир. Я уверен, что и Каилишская Ассоциация не упустит такой возможности — предложить свою помощь людям в войне против нас. И мы окажемся противниками всей разумной галактики. Будет ли это разумным?

— Рано или поздно вся разумная галактика сама окажется противником Великого Единства, — возразил Ближайший. — И это тоже не будет разумным.

Высший закрыл глаза и поднял лицо к потолку.

— Мы не можем начинать войну, — снова произнес он. — В вечности есть знание о прошлой войне, которую вел Таир.

— Это было много тысячелетий назад, — осмелился напомнить Ближайший.

— Река времени не властна над памятью вечности, — возразил Высший. — Когда ты сам станешь Высшим, ты это поймешь. Потому что тогда у тебя будут знания вечности.

— Я очень не хочу, — заявил Ближайший, — чтобы Великое Единство само стало достоянием вечности.

— Иного выхода нет, — Высший не открывал глаз. — Либо Таир станет достоянием вечности, либо он станет достоянием Вечных. В прошлый раз Свободным повезло. На этот раз… Я не уверен, — закончил он.

— Ты предлагаешь?… — Ближайший замолчал, не договорив фразы до конца.

— Анкор необходимо уничтожить, — слова эти прозвучали спокойно. Но когда Высший открыл глаза и посмотрел на Ближайшего, тот понял насколько тяжело далось ему это решение.

— Анкор должен быть уничтожен, — повторил Высший. — Лабиринт, несущий горе и страдание, должен перестать существовать в галактике.

— Там много разумных, — сказал Ближайший.

— Да, — подтвердил Высший. — Если бы не это, я приказал бы уничтожить Анкор очень давно.

— Что изменилось сейчас? — в голосе Ближайшего прозвучала тревога. Разумных в Лабиринте меньше не стало. И преступление перед вечностью остается преступлением. Но Ближайший догадался, что ситуация изменилась настолько, что сейчас уже преступление перед вечностью меркнет на фоне того, что становится возможным впоследствии.

— В Лабиринте много разумных, — медленно произнес Высший. — Но теперь уже в Лабиринте кроме них будут и Вечные.

По рядам охраны прокатился вздох. Все таирцы хорошо понимали, что это значит.

Вечные. Существа, едва не погубившие Свободных, как расу. Только униженное существование (точнее будет сказать — прозябание) на крошечном спутнике позволило таирцам выжить. В течение тысяч лет они с тоской и болью смотрели в небо, ожидая пока Таир — их родная планета — снова станет живой.

Обледеневшие материки, промороженные до самых невообразимых глубин моря и океаны, ледяной ветер и снег, снег, снег… Это было следствием войны с Вечными, которые посчитали, что Свободные, не подчиняющиеся им, могут быть опасными. И Таир был лишен жизни.

Тысячи лет скудного полуживотного существования, строжайший контроль рождаемости, отчаянные попытки сохранить хоть крупицу знания, оставшуюся им от предков — так жили Свободные до тех пор, пока Таир не начал оживать. А потом еще тысячи лет, понадобившиеся для того, чтобы горстка Свободных смогла вновь заселить Таир и превратиться в цивилизацию, начавшую опять мечтать о Великом Единстве всей галактики. Но и сейчас еще Свободные не достигли той ступени, с которой их спихнули вниз безжалостное оружие вечных и их непомерная жестокость. И Великое Единство по-прежнему остается всего лишь мечтой. И как теперь понимал Ближайший — мечтой несбыточной.

— Вечные… — прошептал Ближайший.

— Вечные уже есть в Лабиринте, — сказал Высший и снова прикрыл глаза. — И может быть, уже сейчас поздно что-либо изменить. Я знаю, что ты дал приказ Свободным, находящимся на Анкоре. Чтобы они помешали свершиться неизбежному. Но эти Свободные не успеют. Как не успеют и другие Свободные, которым ты приказал войти в Лабиринт… Бесполезно…

Ближайший молчал.

— Готовьте флот, — тихо проговорил Высший. — Весь флот Свободных. Все корабли, сколько их есть, должны будут выступить к Анкору. Звезда будет уничтожена, и в пламени погибнут и Лабиринт, и те несчастья, которые он несет.

— Высший… — едва слышно произнес Ближайший. Ему показалось, что пол под его ногами качнулся.

— Таир начинает войну против Лабиринта, — громко объявил Высший.

— А люди?…

— Таир начинает войну против людей, — так же громко объявил Высший и взгляд его сделался жестким. — Таир начинает войну против Межзвездной Империи Людей!