- Да, - кивнула женщина и залпом осушила кружку вина, - Слушай, а ты случайно не здесь ли остановился?

- Еще не знаю.

- А может, я у тебя в комнате переночую? - с надеждой спросила Наара.

- Это вряд ли, - возразил я.

- Сволочь ты, - грустно заявила Наара, уже заметно опьянев. - Не знаю, как тебя зовут, да и знать этого не хочу, но ты - сволочь. А хочешь, просто так? Без денег! У меня сейчас такое гнусное настроение, тоска такая! Хочешь?

- Перестань, Наара, - я похлопал ее по коленке. - Ты выглядишь хорошо и ты очень красивая. Я вообще удивляюсь, почему ты называешь такую низкую цену?! Я бы с удовольствием заплатил тебе гораздо больше. Но я здесь и правда по делу, жду одного человека. Почему бы тебе, Наара, не попытать счастья с лесорубами? Они, мне кажется, при деньгах. Да и дел у них никаких быть не должно. А?

- С лесорубами? Сразу со всеми? - горько усмехнулась Наара. - Нет уж, спасибо.

- Ну, почему же - сразу со всеми?!

- Э-э-э... Знаю я их... Ладно, незнакомец, - вздохнула Наара. Пойду я... Попытаю счастья в другом трактире. Спасибо тебе за вино. И извини, что я тебя назвала сволочью...

Я проводил Наару взглядом и жестом подозвал трактирщика.

- Что еще угодно доброму гостю?

- Здесь остановился один человек, - сказал я, - Его зовут Гилэйн. Как мне его найти?

- Гилэйн?! - Трактирщик почему-то удивленно оглянулся на барона. Колдун из Криарского леса?! Но его, кажется, сейчас нет в своей комнате. Он остановился здесь дней десять назад и кого-то ожидал, может быть, тебя - все спрашивал, не приходил ли кто к нему... - Трактирщик снова оглянулся на барона. И чего ему от этого барона нужно?! Что он все время на него смотрит?

- Так что Гилэйн? Он здесь? - спросил я.

- Нет... А впрочем, сейчас посмотрю, если желаешь, - предложил трактирщик. - Может быть, он уже вернулся. Что сказать ему, если он здесь? Кто его разыскивает?

- Скажи, что его ждет Оке, - ответил я.

Трактирщик поджал губы, и выражение учтивости мигом сползло с его лица. Не услышав ожидаемого каркающего закриарского имени, трактирщик сразу же начал испытывать по отношению ко мне иные чувства. Глаза его сделались сонными, а взгляд - презрительным. Он распрямил подобострастно согнутую спину, повернулся в сторону кухни и махнул рукой служанке, расставлявшей на стойке вымытые кружки.

- Эй! - громко крикнул трактирщик. - Здесь какой-то межгорец ищет колдуна Гилэйна! Он уже вернулся?

- Нет еще, - ответила служанка, и голос ее прозвучал неожиданно громко в тишине, наступившей в зале сразу же после слов трактирщика.

- Его нет, - небрежно бросил мне через плечо трактирщик, отходя в сторону.

- Я это уже и так понял, - буркнул я, обегая взглядом притихший зал.

Умолкшие лесорубы, забывшие о своей игре моряки и даже благородный барон с красным плащом - все они с интересом смотрели на меня. Особенно мне запомнилась реакция барона. Он недоуменно приподнял левую бровь, и вообще весь его вид показывал глубочайшее недоумение по поводу того, что я интересуюсь колдуном Гилэйном. Я вдруг вспомнил, как оглядывался на барона трактирщик, когда узнал, кого я разыскиваю. И тут же в памяти всплыли слова Наары о том, что этот барон "тоже здесь по делу"...

Трое моряков с интересом разглядывали меня и о чем-то перешептывались. А четвертый моряк пристально, словно бы ожидая чего-то, смотрел на барона. Барон же, закончив проявлять интерес к моей персоне, перевел взгляд на уставившегося на него моряка и отрицательно помотал головой. Этого едва заметного жеста было достаточно для того, чтобы морячок толкнул локтем своего соседа и вернулся к прерванной игре.

Вся эта пантомима меня насторожила Я медленно, не сводя с барона глаз, отстегнул ножны от пояса и положил меч прямо перед собой на стол. Барон, увидевший мои приготовления, снисходительно усмехнулся, отвел взгляд в сторону и, приняв безразличный вид, вернулся к своей кружке с вином.

- Мир тебе, добрый человек! - сказал кто-то громким, не лишенным сарказма голосом. Я обернулся, и рука моя чуть было не потянулась к мечу.

Передо мной стоял один из компании лесорубов с кружкой в одной руке и кувшином вина в другой. Лесоруб этот был уже изрядно навеселе и довольно сильно покачивался. Но, несмотря на опьянение (или, может быть, именно благодаря ему), с лица лесоруба не сходила ехидная улыбочка.

- И тебе мир, добрый человек, - ответил я лесорубу, быстренько пересчитав взглядом всех его приятелей. Восемь человек. Не считая того, что сейчас стоит передо мной. Крепкие ребята. Сильно выпившие, но еще вполне способные держаться на ногах. С нескрываемым интересом следящие за разворачивающимися событиями.

- Что ты пьешь? - поинтересовался лесоруб.

- Крепкое темное тиоарское, - ответил я.

- У тебя хороший вкус, - одобрительно произносит лесоруб, усаживаясь на лавку и водружая на стол свой кувшин с вином. - Но вино из Тиоара ни в какое сравнение не идет с вином, что доставляется сюда из Кагоара. Вот, попробуй! - лесоруб показывает на свой кувшин. - Золотистое кагоарское!

- С удовольствием, - отвечаю я, протягивая ему свою кружку.

Было понятно, что лесорубы ищут ссоры с одиноким межгорцем, дерзнувшим заявиться в акарскии трактир. Но одинокому межгорцу не нужны ссоры и драки. К тому же он {то есть я) достаточно хорошо знает этикет закриарских кабаков, запрещающий самому наливать из кувшина, оплаченного другим че-ловеком.

Лесоруб криво улыбается, наполняет мою кружку и внимательно наблюдает за тем, как я медленно, до дна выпиваю предложенное угощение.

- Отличное вино, верно? - спрашивает он.

- В Закриарье трудно найти скверное вино, - киваю я, - но лучше этого золотистого кагоарского я никогда в жизни не пробовал.

Эта похвала дается мне без особого труда. Вино действительно великолепное.

Лесоруб хмыкает и оглядывается на своих приятелей. Он растерян. Ведь ни один межгорец никогда не употребил бы слово "Закриарье" в разговоре с местными жителями. Лесоруб этого не ожидал и теперь пребывает в недоумении.

- Как тебя зовут? - спрашивает лесоруб, повернувшись ко мне.

Я не отвечаю. Этого требует уже этикет Межгорья. Если тебя интересует имя собеседника, то вначале следует представиться самому.

- Меня зовут Кавар! - гордо заявляет лесоруб, сделав вид, что предыдущей фразы он просто не про-износил.

- Имя великого человека, - говорю я с уважени-ем. - Великого Воина Закриарья! А меня зовут Оке.

Лесоруб мнется. Что в Закриарье, что в Межгорье Бессмертный Бог Оке пользуется уважением. Ну, это и понятно - Бог все-таки... И во всех легендах Великий Воин Кавар всегда очень почтительно отзывается о Бессмертном Боге Оке. Да и само мое имя - Оке - нельзя назвать исключительно межгорским. В Закриарье тоже нередко встречаются люди, носящие его.

Лесоруб оказывается в двусмысленном положении. Правила приличия теперь уже его обязывают похвалить мое имя, как это только что сделал я. Закриарские правила приличия. Которые, непонятно почему, соблюдает незнакомый межгорец...

Назовись я как-нибудь иначе, Кавар обязательно пустил бы в ход целый арсенал насмешек. Я знаю, что в Закриарье существует достаточно веселых и скабрезных историй, объясняющих происхождение почти каждого межгорского имени. И тогда уже мне предстояло бы либо начинать драку, либо убираться отсюда. Но оскорблять имя Бессмертного Бога Кавару не хотелось. Как бы ни был пьян лесоруб, до богохульства он еще не допился.

- Имя Бессмертного Бога, - бормочет Кавар, наливая себе вина и принимаясь сердито озираться по сторонам. - Куда это подевался трактирщик?

Понятно. Это же именно трактирщик назвал меня "каким-то межгорцем", предопределив весь дальнейший ход событий. Ну, сейчас трактирщику достанется! По самое "не балуйся"!...

- Послушай, Оке, - вдруг обращается ко мне Ка-вар. - А это у тебя что?

Кавар с притворным удивлением показывает пальцем на мой меч, лежащий на столе. И тогда я понимаю, что драться с ним все-таки придется.

И в Межгорье и в Закриарье оскорбление личного оружия считается смертельной обидой. Кавар собирается прибегнуть к этому самому крайнему средству. И черт меня дернул положить меч на стол!

- Что это, Оке? - настойчиво интересуется Кавар.

- Мой меч, - отвечаю я.

- Да ты что?! - удивленно восклицает Кавар. - Твой меч?! Ты хочешь сказать, что это твое оружие?! Тогда тебе надо написать на нем, что это оружие, а не нож для разделки свинины! Ведь на столах обычно лежат ножи трактирных поваров, а не настоящее оружие. Хотя откуда же тебе, межгорцу, знать о настоящем оружии?! Ведь вы даже воевать не умеете как следует! А настоящее оружие - вот оно!...

Кавар заводит руку за спину и вытаскивает из-за пояса боевой обоюдоострый топор. Компания лесорубов начинает хохотать и аплодировать удачной шутке своего товарища. Радостно улыбается и сам Кавар, добившийся желаемого результата. В Закриарье самым популярным видом оружия всегда были топоры, уж не знаю почему. И посмеяться над мечами и копьями - излюбленное занятие закриарцев. Особенно над межгорскими мечами.

Я обвожу взглядом хохочущий зал трактира. Смеются все - и лесорубы, и моряки, и барон, и даже из кухни доносится веселое ржание поварят и прислуги. Ну, что ж... Терять мне все равно нечего...

- Ты хочешь драться? - спокойно спрашиваю я Кавара.

- Да!

- Хорошо... - соглашаюсь я.

Затем я протягиваю руку к его кувшину, до краев наполняю свою кружку и пригубливаю золотистое кагоарское вино.

- Кислятина! - презрительно кривлюсь я и выплескиваю вино прямо в лицо Кавару. - Только дровосеки могут пить такую гадость! Дровосеки с окраин Межгорья... С вороньими именами... Кар-кар-кар!...

- Ты на акриарской земле! - вскакивает с места Кавар, пытаясь утереться. - Ты!...

- Никогда не слышал о такой стране, - презрительно говорю я. - Это ты, Кавар, находишься в Межгорье!

- Я убью тебя!!! - ревет Кавар, занося топор.

- Никогда не боялся вороньего карканья, - спокойно отвечаю я. Волноваться мне нечего - в трактире драки не будет, это я знаю точно. Ни один трактирщик этого не допустит. Понимает это и Кавар.

- Пошли на улицу! - грозно орет он.

- Пошли, - соглашаюсь я, поднимаясь с места. Что-то я еще забыл? А! Вспомнил!...

- И не забудь захватить свой топорик, - добавляю я с усмешкой. Надеюсь, он не такой тупой, как дровосеки из межгорских провинций! Иначе тебе на своей шкуре придется убедиться, насколько хорошо мой "поварской нож" разделывает свинину!...

Вроде бы все сказал, подумал я, направляясь к выходу. Ничего не забыл упомянуть...

Все посетители трактира и даже слуги высыпали на улицу вслед за нами с Каваром. В окнах соседних домов показались любопытные лица зевак. Редкие прохожие, поняв, что сейчас будет происходить, остановились и присоединились к окружавшим нас зри-телям. Короче говоря, толпа получилась не такая уж и маленькая. Но вряд ли кто-нибудь из зрителей этого матча болел за меня. Все симпатии наверняка были на стороне Кавара. Что вполне естественно. Что ж, постараемся его не убить, подумал я. Хорошо еще, что патруля не видно. Межгорский патруль вполне мог бы забрать нас обоих. Мне-то они ничего не сделают, а вот Кавару... Не любят закриарцев межгорские патрульные.

Кавар встал в пяти шагах от меня и крепко сжал в руках свой боевой топор. Я не спеша обнажил меч и замер. Мне очень не хотелось убивать этого гуляку. Еще меньше мне хотелось нападать на Кавара пер-вым. Я надеялся, что уже достаточно разозлил его своими оскорблениями, но на всякий случай подлил масла в огонь.

- От тебя несет прокисшим вином, Кавар! Встань от меня подальше!...

Лесоруб и без того был в бешенстве, а от этих моих слов сломя голову кидается в атаку. Он бьет топором, стараясь попасть мне по ногам. Я подпрыгиваю, а затем наношу ему колющий удар в плечо.

На плече Кавара показывается кровь. Но это только раззадоривает лесоруба, и он предпринимает еще одну атаку. Я отбиваю удар и делаю ложный выпад, целясь ему в грудь. Кавар попадается на эту удочку, поднимает свой топор слишком высоко, и тогда я бью его в бедро.

Мой удар валит его на землю, но Кавар сразу же вскакивает и, прихрамывая, снова бросается на меня. Однако раны дают о себе знать, и его атака успехом не завершается. Более того, мне удается выбить топор из рук Кавара. Хороший момент, чтобы снести с плеч его дурную голову. Но я этого не делаю, у меня нет никакого желания убивать пьяного лесоруба, который и драться-то толком не умеет.

Толпа вокруг нас затихает. Все внимательно следят за мной и за Каваром, пытающимся подобраться к своему топору. Я окидываю взглядом окружающих нас зрителей и замечаю среди них черный плащ Гилэйна. Явился наконец!...

- Достаточно, - говорю я Кавару и опускаю меч. - Ты храбрый воин. И хорошо дерешься...

Я смогрю на Гилэйна, но старый колдун устремил свой взгляд куда-то в толпу. И вдруг лицо колдуна меняется, он резко вскидывает правую руку, и из рукава его плаща вырывается тонкий луч искрящегося бледно-голубого света. Луч этот протягивается над моим плечом, куда-то за спину, туда, куда смотрит Гилэйн. И в толпе раздаются испуганные крики. Я стремительно оборачиваюсь и вижу в полуметре от себя неподвижно повисший в воздухе кинжал. Голубой луч обволакивает его, и кинжал светится ровным и мягким светом. Острая сталь напряженно подрагивает, словно живая, стремясь продолжить свой полет к моему незащищенному телу, но волшебный луч не позволяет этого сделать. Затем кинжал ярко вспыхивает и исчезает в воздухе. Сразу же пропадает и голубой луч.

Толпа испуганно рассыпается - то ли опасаясь того, что я сейчас начну разыскивать ту скотину, что метнула мне в спину кинжал; то ли просто у них нет желания присутствовать на сеансах магии. Но через несколько секунд на улице перед трактиром остаются всего несколько человек: я, Гилэйн, двое-трое прохожих, любопытство которых пересиливает страх, и... благородный барон в красном плаще!

Барон этот холодно и спокойно смотрит на Гилэйна, затем медленно разводит руки, хватает прямо из воздуха что-то невидимое и бросает это в Гилэйна. Такого я от благородного барона не ожидал. Хотя какой же он барон?! Ни оружия, ни охраны... Ясно! Еще один колдун! И наверняка близкий недруг Гилэйна. Потому что брошенная им пустота вдруг оборачивается огненным шаром размером с кулак. И шар этот устремляется прямо к Гилэйну. Тот быстро произносит какое-то заклинание, и на пути шара возникает колышущаяся завеса холодного зеленоватого света. Но огненный шар прорывает эту завесу, и тогда я делаю то, чего ни один нормальный человек на моем месте не сделал бы.

Я заношу свой меч и бью по огненному шару. Не знаю, на что я рассчитывал, но эффект от моего поступка превзошел любые ожидания. Огненный шар обволакивает лезвие меча, и сталь ярко вспыхивает, словно пучок соломы. Меня обдает нестерпимым жаром, и я выпускаю пылающий меч из рук. Он падает на землю, рассыпавшись целым снопом золотистых искр. А я уже кидаюсь к "барону", нагибаясь на ходу, чтобы подобрать оброненный Каваром топор.

И тогда "барон" швыряет в меня что-то, также выхваченное им прямо из воздуха. Это "что-то" очень похоже на многогранную полупрозрачную пирамидку бледно-оранжевого цвета. Я не успеваю от нее увернуться, и пирамидка бьет мне прямо в лицо. То есть не бьет - никакого удара я не почувствовал. Просто поток холодного воздуха, нестерпимо громкий звон в ушах, и я куда-то проваливаюсь.

Дыхание перехватывает от жестких потоков холодного воздуха, хлещущих мне по щекам. Вполне отчетливое ощущение, что куда-то падаешь, но вокруг - абсолютная пустота. Пустота и темнота. Только прямо перед моими глазами вертикально расположилась какая-то узенькая голубая полоска. Протягиваю руку, чтобы потрогать ее, но пальцы встречают пустоту. Черт его знает, далеко она от меня или совсем рядом, эта полоска? И что это вообще такое?

Полоска становится шире, но я почему-то считаю, что она именно приближается. Наверное, я падаю на нее. Во всяком случае, я так думаю. Эта полоска - уже не полоска, а узенькая голубая ленточка. Она тянется сверху вниз. Не видно, где она начинается, где она заканчивается. Может быть, она замыкается за моей спиной, наподобие обруча или кольца? Я пытаюсь оглянуться, чтобы посмотреть, так ли это, но у меня ничего не получается. Я дергаюсь и извиваюсь всем телом, и в результате моих сложных акробатических номеров вдруг оказываюсь на боку. Эта непонятная голубая ленточка расположена уже горизонтально. Хотя, хрен его знает, как она на самом деле должна быть расположена! Может быть, именно так?..

Никогда не бывал в невесомости, но сейчас мне приходит в голову, что я испытываю нечто очень похожее. Ощущение падения и... тишина. Не слышно даже шума сильного ветра, бьющего в лицо. Полнейшая тишина. Хотя нет! Не полнейшая...

Я слышу какие-то звуки, напоминающие звуки льющейся воды или плещущейся реки. И сквозь этот едва различимый плеск до меня доносится чей-то неразборчивый шепот.

Голубая ленточка настолько приблизилась ко мне, что я уже могу отчетливо ее разглядеть. Соответственно усилился и звук, и теперь я, по крайней мере, понимаю, в какой дерьмовой ситуации оказался.

Я лечу вниз рядом с поверхностью широчайшей реки. А может быть, даже океана, вдоль которого я несусь со страшной скоростью. Стена воды расположена вертикально и занимает уже все видимое пространство, насколько хватает глаз. От нее исходит какое-то необъяснимое сияние. Словно вода подсвечена мощными прожекторами. По поверхности прыгают яркие блики, а под толщей воды я замечаю какие-то темные тени, стремительно проносящиеся туда-сюда. Постепенно вода становится все ближе и ближе ко мне. Протянув руку, я касаюсь пальцами ее обжигающе холодной поверхности, и рукав моей куртки моментально промокает. Так... Надо полагать, сейчас я в эту самую речку и бултыхнусь... Здорово! Просто здорово!...

- Оке, - вдруг раздается знакомый голос.

Гилэйн! Я кручу головой, но никого вокруг не вижу. Только стена воды перед моим лицом и черное бездонное небо вокруг.

- Оке!... Слышишь меня?.. Протяни мне руку!... Руку!...

Голос Гилэйна все громче и отчетливее. Я растерянно вытягиваю руку. Ничего.

- Оке! Дай руку! Быстрее!!!

- Мать твою!!! - ору я, потеряв самообладание. - Да где же ты?

- Оке! - в голосе слышна радость, - Наконец-то! Дай руку! Быстрее!!!

- На!!! - я резко вскидываю руку над своей головой, - Держи, придурок! Можно подумать, что я тебя вижу!!!

- Опусти руку в воду!!! Скорее, Оке!!!

Водная поверхность уже в полуметре от меня. Я быстро погружаю туда руку по самый локоть, и куртка моя промокает окончательно. Потоки холодной и неожиданно жесткой воды начинают захлестывать меня. Бешеная скорость, с которой я несусь над ней, делает воду колючей и упругой. Она начинает заливать мне лицо, и тут я чувствую, как мою ладонь сжимают чьи-то цепкие пальцы. Потом следует сильный рывок, и я погружаюсь в воду с головой. Я едва успеваю перед этим глотнуть воздуха, вспомнить о мелькавших под толщей воды смутных тенях и подумать, что теперь-то уж мне точно кранты! Но сразу вслед за этими мыслями я ощущаю сильнейший удар, и ослепительный, после сумеречного пространства, свет начинает резать мне глаза.

Сильная боль в спине, в локтях, в затылке... И вообще - везде... Здорово я треснулся! Интересно, обо что? И где я сейчас? На дне реки-океана-моря?

Осторожно открываю глаза и вижу над собой радостное лицо Гилэйна.

- Он пришел в себя! - говорит Гилэйн кому-то.

Ну да, пришел... Только в голове так звенит, что и не рад этому...