— Вопросы потом! — сказал Поцелуй Смерти, — Веди нас к видуку...

Колдуну понадобилось всего полсекунды, чтобы оценить ситуацию. Через окна и стены доносились громкие крики. В административное здание ворвалась орущая беспорядочная толпа. Зал ожидания вдруг наполнился окаменевшими статуями. Ни один из служащих астропорта не догадался включить систему магнитных решеток.

Поцелуй Смерти ткнул дуло волномета в поясницу перепуганного служащего.

— Веди нас к видуку!

— Не берешь ли на себя слишком много, колдун? — спросил Годован.

По черному взгляду, который бросил на него Поцелуй Смерти, капитан понял неуместность своего вопроса. Колдун плясал с атомами, говорил с ядерной колдуньей, а потому его решимость никто не мог поколебать. Противостоять ему означало выступать против воли всемогущей посланницы Гареса.

— Следуйте за мной, — выдохнул служащий. Перепуганный, дрожащий служащий направился к первой из кодированных дверей коридора, соединявшего здание со взлетной площадкой. Пока его неловкие пальцы поспешно набирали на консоли код доступа, в здании появились вопящие, жестикулирующие люди.

— Ты считал, что у нас в запасе час времени, колдун, — хмыкнул Годован. — Ошибка в оценке может нам стоить жизни.

— Наверное, они ворвались в резиденцию и допросили женщин. Надеюсь, они их не... Если бы этот кретин Дохон отдал людям приказ, мы бы не попали в такое положение.

— Отдай им мальчишку, ведь они хотят именно его!

— Прежде придется убить меня, капитан Годован. Пока я жив, с его головы не упадет ни один волос.

Створки первой двери наконец раздвинулись. Четверка углубилась в широкий, залитый светом коридор. Служащий не стал запирать дверь, двойное защитное стекло которой не было рассчитано на сдерживание толпы. Дверь служила для прохода служащих, которые проводили рутинный обыск пассажиров, направлявшихся к выходу к звездолетам. Им надо было срочно пройти через второй тамбур с бронированными дверями, за которыми они будут в безопасности. Служащий понял, что толпа, взявшая приступом здание, охотилась за троицей, шедшей позади него, и колдуну не надо было держать его под прицелом, чтобы подгонять.

Они пробежали двести метров, которые отделяли их от бронированного тамбура. Служащий схватил клавиатуру, и его пальцы забегали по кнопкам. Годован то и дело оглядывался.

— Они на подходе! Что ты возишься с этой дверью?

— Делаю что возможно. Код очень сложный... — простонал служащий, со лба которого катились крупные капли пота.

Свора уже ворвалась в коридор, и от стен отражались вопли и топот множества ног. Поцелуй Смерти повернулся, поднял волномет и с холодной решимостью направил его в сторону приближающихся мужчин и женщин. Обезумевшие бедняги, возбужденные шеном. Он не злился на них. Их существование было так убого, что они были готовы броситься на кого угодно, чтобы сделать из него принца солнца, существо, которое поведет их в лучшие миры, приведет к источнику метаморфоз, вернет им человеческое достоинство... Бетазооморфия не только придавала им чудовищный вид, но и погружала в бездну отчаяния и страданий.

— Принц солнца! Принц солнца!

Они выкрикивали эти слова с экстазом в глазах и голосе. Они были безоружны. У них не было воинственных намерений — пока, — но Поцелуй Смерти знал, что даже при своем авторитете колдуна он не сможет помешать им завладеть мальчиком. Они явились требовать своего права на надежду, а такое требование нельзя удовлетворить никаким компромиссом. То же самое, что остановить ревущий поток руками.

— Почти готово, — просипел служащий.

— Сколько еще? — спросил Поцелуй Смерти.

— Секунд десять...

Этого времени вполне хватало, чтобы преследователи нагнали их. Колдуну крыс пустыни не нравилось то, что заставлял его сделать долг, но посланница Гареса, тираническая властительница, требовала иногда ужасных жертв. С отчаянием в душе он нажал на спуск и качнул дулом оружия из стороны в сторону. Волновой залп осветил коридор, срезав десяток преследователей, чьи тела ударились о стенки и покатились по полу. Те, кто следовал за ними, споткнулись о неожиданное препятствие, откинулись назад, сбивая с ног следовавших сзади. Крики боли и рев разочарования.

— Ты сошел с ума, колдун! — проворчал капитан.

Поцелуй Смерти направил волномет на толпу, и те, кто избежал смерти и давки, теперь не осмеливались двинуться вперед. Плечи преследователей опустились, руки повисли, они бросали недоверчивые взгляды на трупы, на упавших и на колдуна, который стоял перед ними на расстоянии нескольких метров, на дымящееся дуло волномета, на мальчика с лицом ангела... Колдун не только пытался украсть у них ребенка, который говорил с гиенами, принца солнца, лишал их возможности любить его, поклоняться ему, но и без колебаний открыл огонь по своим братьям по несчастью. Им приходилось напрягаться, чтобы сдержать напор толпы, заполнившей зал ожидания и вход в коридор. Вопли, предвестники всесокрушающего гнева, усилились.

Система открытия тамбура разблокировалась с сухим щелчком. Круглая металлическая створка бесшумно скользнула вбок. Годован, Жек и служащий, не теряя ни секунды, протиснулись в узкое отверстие. По ту сторону двери стояли люди видука Папиронды, которых можно было узнать по темно-синей форме.

— Что происходит? — осведомился один из них.

— Закройте тамбур, если держитесь за свою шкуру! — крикнул капитан.

Поцелуй Смерти, который сдерживал толпу, выждал, пока тамбур почти не закрылся, и проскользнул в отверстие.

Сан-Фриско (Здесь и далее речь идет об именах героев, которые были даны автором по названиям городов Земли, но в несколько измененном написании. — Примеч. пер.), один из помощников видука Папиронды, вел капитана, колдуна и маленького анжорца по темному лабиринту коридоров. Их обыскали четыре раза (два раза на резонансном вибраторе, один раз просветили рентгеном и один раз ощупали все тело) с момента, когда они вступили на посадочный трап. Годован и колдун сдали оружие начальнику безопасности. Они пересекли огромные помещения, набитые контейнерами и исследовательскими машинами, помещения поменьше, заполненные пассажирами, которые боролись со скукой, играя в карты. Корабль стоял в астропорту Ут-Гена уже стандартный месяц, загружая припасы, товары, горючее и сырье. Пассажиры, эмигранты с миров Скоджа, предпочитали оставаться на борту, а не прогуливаться по Глатен-Бату, вызывая нездоровое любопытство бетазооморфов.

Глаза Жека то и дело останавливались на плечах и затылке Сан-Фриско. Помощник видука Папиронды был человеком здоровым, как и остальные члены экипажа, однако его длинные волосы, гладкие и черные, узенькие глазки с сетью морщин вокруг, орлиный нос, коричневые, почти черные, губы, его медная кожа и крадущаяся, воздушная и бесшумная походка придавали ему вид хищной птицы. Он не произнес ни слова с момента, когда взял под опеку троицу. От этого молчаливого, сумрачного человека веяло тайной. Время от времени он оборачивался и смотрел на Жека непроницаемым взглядом.

Они попали в ярко освещенный коридор, в глубине которого виднелась резная деревянная дверь. Сан-Фриско открыл ее и пропустил трех визитеров. Они оказались в прихожей, потолок которой был усеян голографическими жучками, чье потрескивание нарушало глубокую тишину. Вторая дверь в глубине комнаты была приоткрыта.

— Впустите их! — прозвучал через несколько секунд низкий голос.

Следуя за Сан-Фриско, они вошли в просторную каюту, обтянутую водяными тканями, с драгоценными коврами Оранжа на полу. Позади пузатого стола, царившего посреди помещения, сидел человек с лысым черепом и худым лицом, на котором горели два огромных светло-серых глаза. Его пальцы небрежно играли с небольшим выключенным голоэкраном.

— Опять вы, капитан Годован. Надеюсь, вы побеспокоили меня по веской причине. Вы знаете, что мы стартуем через трое суток и времени у нас в обрез...

Видук Папиронда не походил на человека, образ которого сложился в голове Жека. Он не выглядел разбойником, пиратом космоса. Он думал увидеть бородатого громилу с густыми бровями, с черными глазами и хищными клыками, полудикаря, закутанного в звериные шкуры, который пьет кровь жертв из металлического кубка, а перед ним сидел мужчина в элегантном пиджаке из черного шелка, с белыми ухоженными руками, с аристократическими манерами и сдержанной речью. Только резкая сухость голоса выдавала жесткость и неумолимость его обладателя.

— Те, кто спасся из Северного Террариума и кого вы доставили в Глатен-Бат, не представляют никакого интереса, капитан Годован, — продолжил видук. — Мне даже не удастся продать их горным концессиям Неоропа: компании не желают иметь дела с зооморфами.

— Как вы с ними поступили? — униженно спросил Годован.

— Передал их совету капитанов Глатен-Бата. Но, как вам известно, город переступил критическую демографическую черту...

— Что это означает? — спросил колдун.

Тонкие губы видука тронула саркастическая улыбка.

— Вы меня прекрасно поняли, колдун. Карантинцы гетто никому не нужны: ни жителям Анжора, ни кланам зараженной зоны...

— Карантинцы — наши братья, и, быть может, стоило поискать решение, — настаивал колдун. Борода его топорщилась от гнева. — К примеру, Свободный Город Космоса...

— Ошибаетесь, колдун. Свободные граждане космоса не принимают никаких мутантов, будь они гибридами человеческой или нечеловеческой расы, а также тех, кто страдает ядерной зооморфией, как вы. Более того, кланам, в том числе и вашему, пришлось бы скинуться на оплату их путешествия, и я не сообщу ничего нового, сказав, что ваши сопланетяне переживают в данный момент экономические трудности... Но, думаю, вы попросили встречи не ради обсуждения участи карантинцев Северного Террариума... — Он указал на кресла, полукругом висящие у стола. — Садитесь, прошу вас...

Годован удобно устроился в кресле.

— Вы правы, видук... Уничтожение Северного Террариума лишило клан основного источника доходов. У нас была монополия на связь между гетто и главными городами великой ядерной пустыни...

— В этом опасность монополии, капитан Годован!

Образ агонизирующего Артака возник перед глазами Жека. Цинизм видука резко контрастировал с человечностью карантинца. Маленький анжорец никак не мог понять, что объединяло этих двух людей. Ему казалось, что он плывет в кошмарном сне.

— Флот нашего клана состоит из двадцати атомных глиссеров, каждый вместимостью двадцать тонн, — продолжил Годован.

— И что?

— Это намного больше, чем у сотни гусеничных машин клана ликаонов...

— Если я вас правильно понял, капитан Годован, вы просите меня доверить вам поставку радиоактивных минералов с гор Сураи.

— Глиссеры к тому же быстрее, — добавил Годован.

— С капитаном Граром Сербеттом, главой клана ликаонов, меня связывает старая дружба. Согласен, человек нерасторопный, но надежный и действенный. Почему я должен отказываться от сотрудничества, которое полностью удовлетворяет меня?

Годован повернулся к Жеку, сидевшему на подлокотнике кресла.

— Быть может, во имя этого маленького анжорца...

В серых глазах видука вспыхнул удивленный огонек.

— Он был в гетто, когда началась заливка колодцев, — уточнил капитан. — Ему удалось убежать с остальными спасшимися. Он утверждает, что знаком с вами. Нам пришлось пойти на крупный риск, чтобы доставить его вам: за него отдали жизни пять членов экипажа и один боцман. Хорошая цена, чтобы показать вам, с какой решительностью мы готовы служить вам...

Видук бросил шаровой экран, поставил локти на стол, наклонился вперед и внимательно посмотрел на Жека.

— Отдаю должное вашему желанию сделать мне приятное, капитан Годован, но, боюсь, что вы делали все зря. Я никогда не видел этого ребенка. И не знаю ни одного анжорца, ни с поверхности, ни карантинца...

Ледяной ветер пронесся в душе Жека. Как он и предполагал, видук Папиронда не знал Артака. Значит, старый карантинец врал ему, а Жек Ат-Скин, поддавшись на уговоры, вслепую пустился в авантюру в поисках никогда не существовавшего человека.

Поцелую Смерти не понравился оборот, который принимал разговор, и он решил вмешаться:

— Не важно, знаете вы его или нет, видук! Я плясал с атомами, и наша мать, ядерная колдунья, просила меня доверить его вам.

— У вас одни верования, у меня другие, колдун, — возразил видук. — И ваша мать — не моя. Но если хотите, чтобы паренек отправился на моем корабле, вы должны оплатить его путешествие. Это будет вам стоить двадцать тысяч стандартных единиц.

— Вы знаете, что я не располагаю такой суммой...

Видук пожал плечами.

— В таком случае... Что касается вашего предложения, капитан Годован, обещаю над ним подумать и дать ответ во время моего следующего визита. Сан-Фриско, проводи господ!

Шаровой экран вдруг засветился, и над цоколем всплыло объемное изображение лица. Из динамиков донесся гнусавый голос:

— Тысячи бета захватили астропорт, видук! Они взломали бронированный тамбур и направляются к трапам корабля. Толпа разъярена. Мы едва ее сдерживаем.

Папиронда нажал на кнопку передатчика.

— Чего они хотят?

— Не знаю, но, похоже, намереваются взять корабль приступом...

— Отдайте приказ к общему отступлению и поднятию трапов! Стреляйте без раздумья и держите их на расстоянии!

— В толпе много женщин и детей...

— Плевать мне на ваши душевные переживания! Запереть все входы в корабль в течение двух минут. Удавлю собственными руками того, кто пропустит хоть одного бета. Исполняйте!

Жек увидел, что миниатюрное лицо залила бледность. Связь прервалась, и шар вновь стал кристальнопрозрачным. Видук поднял разъяренный взгляд на колдуна.

— Этот мятеж имеет отношение к вам, колдун?

Поцелуй Смерти выдержал горящий взгляд собеседника.

— Не ко мне, видук. А к мальчику. Бета принимают его за сына Гареса, за принца солнца...

Видук нетерпеливым жестом руки велел колдуну продолжать, и тот во второй раз за последний час пересказал происшествие с гиенами. Сан-Фриско подошел ближе, словно история захватила его и он не желал пропустить ни малейшей детали. Но выражение его лица не изменилось, когда колдун закончил рассказ.

— Ну что ж, колдун. Решение напрашивается само собой, — сказал видук, помолчав. — Отдайте мальчугана соплеменникам, и порядок восстановится.

— Остерегитесь, видук! Его судьбой распоряжаться не вам, — заявил Поцелуй Смерти.

— Повторяю, мои верования отличаются от ваших. Внутри этого корабля есть лишь одна религия — моя! Сан-Фриско, иди и объяви бета, что мы передадим им принца, как только они покинут астропорт.

Помощник не сдвинулся с места. Свет ламп подчеркивал его выступающие надбровные дуги, резкую линию носа, огнем играл на черных гладких волосах.

— Чего ты ждешь?

— Голова готова подчиниться, видук, но сердце подсказывает, что уста этого колдуна вещают истину.

Жек впервые услышал голос Сан-Фриско. Он говорил на межпланетном нафле, который па Ат-Скин называл сиракузским или имперангским. Но выговор у него был одновременно раскатистым и певучим.

— А что скажет твое сердце, если я воткну в него стальное лезвие?

— Оно взлетит к мирам света, а ваше перестанет петь... Помощник выглядел воином, но манера изъясняться больше напоминала поэта или мудреца, а слова падали со спокойной силой очевидности.

— Да это настоящий заговор! — прорычал видук. — Неподчинение дорого тебе обойдется, Сан-Фриско. Корабль из-за этого проклятого мальчишки подвергается большой опасности.

— Ребенок не ответствен за эту ситуацию, — спокойно возразил помощник. — Виноваты те, кто собирается бросить его в темницу своей слабости.

— Ты выбрал плохое время для философствования!

Видук выдвинул ящик стола, достал короткоствольный скорчер и навел его на Сан-Фриско. Годован отодвинулся от помощника и из осторожности отступил на три шага.

— Если через пять секунд ты еще будешь здесь, твое сердце улетит в ад, а объявление бета я сделаю сам.

— Мое сердце умоляет меня уйти, но голова задает вопрос: как ребенок-анжорец узнал о вашем существовании?..

Видука, похоже, поразило замечание помощника. Он даже не задумался, откуда восьмилетний ребенок узнал его имя. Он опустил оружие и поглядел на Жека.

— Это легко исправить...

Поцелуй Смерти нашел неожиданного союзника в лице Сан-Фриско, союзника, чьим хладнокровием и ловкостью он восхищался. Он взглядом подбодрил Жека, который был напуган угрожающим поведением видука и никак не мог заговорить.

— Колодец А 102... пещера плюмшеня... — сглотнув слюну, выговорил анжорец.

— Что это за абракадабра? — взревел видук.