Дрюня смягчился. Он даже подошел и неловко обнял меня.

– Ну ладно, – примиряющимся тоном проговорил он. – На самом деле придумаем чего-нибудь. В Москве купим сразу, деньги, слава богу, есть. Хорошо еще, что только штаны украли, а могли и нас прибить!

– Да это бомжи какие-нибудь, – радостно от того, что Дрюня больше не сердится, проговорила я. – Кому еще твои штаны нужны?

– Никому, кроме меня, – буркнул Дрюня и пошел к машине.

Я за ним. Дрюня открыл багажник, порылся в нем и извлек какие-то летние шортики. Шортики были явно женские и не спортивные: с кружевными оборочками.

Дрюня зашел за машину и кряхтя натянул их на себя.

– Ну как? – с тревогой спросил он, пытаясь рассмотреть себя в боковое зеркало.

– Откуда они у тебя? – только и вымолвила я.

– Да… Оставила какая-то лярва, мать ее! – выругался Дрюня и еще раз спросил:

– Ну как?

Я старалась не покатиться от смеха. Дрюня был уморителен в этих шортиках с оборочками, обтянувших его зад. К тому же из-под них торчали его худые волосатые ноги.

– Нормально, – ответила я глухо, боясь, как бы Мурашова не хватил инфаркт.

Дрюня обессиленно посмотрел на меня.

– Поехали! – обреченно скомандовал он и махнул рукой.

Я села на переднее сиденье, и поездка наша продолжалась.

Благодарение богу, больше по пути никаких происшествий не случилось. А то я бы точно не перенесла.

Подъезжая к Москве, Дрюня мрачнел все больше. Когда по пути нас еще раз остановили гаишники, Дрюня молча протягивал им документы и на вопросы отвечал вежливо и корректно. При этом он старательно прятал ноги под одеялкой.

Наконец, мы приехали. Дрюня вышел из машины и пошел регистрироваться, как это всегда и делается, если въезжаешь в столицу на своем автомобиле. Идя, он ловил восторженные от обалдения взгляды москвичей. При этом он отчаянно старался выглядеть невозмутимым, делая вид, что так оно и было задумано.

Я сидела с каменным лицом, во всем поддерживая своего спутника.

Дрюня зарегистрировался и с непроницаемым лицом вернулся в машину. Кроме мурашек, высыпавших по его ногам, ничто не выдавало его состояния.

– Дрюня, я горжусь тобой! – волнуясь, проговорила я. – Ты просто молодец!

– Ладно тебе, – хрипло откликнулся Дрюня и отвернулся.

Я порывисто обняла его за шею и поцеловала. Дрюня совсем смутился.

– Ты это… Лелька… – отстраняясь, проговорил он в сторону, не глядя мне в глаза. – Ты только не говор никому… про это самое… Ладно?

Тут Дрюня повернулся, и я увидела в его глазах такое отчаяние, что…

– Никогда не скажу! – горячо пообещала я ему. – Я же тебе друг!

– Самый лучший! – подтвердил Дрюня и осторожно поцеловал меня в щеку. – Ты это, Лелечка… Еще штанишки мне сбегай купи, пожалуйста…

– Конечно, конечно, – закивала я головой, выскакивая из машины.

В Москве я ориентировалась очень плохо. Наверное, потому что бывала редко. Папочка Андрей Витальевич очень неохотно приглашал нас к себе. Вернее, даже не приглашал, а просто, когда мамочка Ираида Сергеевна в письме ясно сообщала, что было бы неплохо нам наведаться в Москву, папочка тут же отвечал, что он будет просто счастлив, но, к его величайшему сожалению, сие прекраснейшее для него событие придется перенести на неопределенный срок, поскольку он срочно, буквально через пару минут улетает в Нью-Йорк. А потом в Париж. Когда вернется, сразу же позвонит. Но так как папаша отродясь не знал нашего номера телефона – ни моего, ни материного, ни Полининого, – то и звонка, естественно, мы не дожидались.

Но теперь я была настроена решительно. Пусть отец хоть раз в жизни поможет своим дочерям!

Короче, подошла я к одному почтенному дядечке и спросила:

– Не подскажете ли вы ближайшее место, где можно было бы купить штаны?

Дядечка внимательно на меня посмотрел, потом хмыкнул, потер подбородок и сказал:

– Сто метров вперед, потом направо. Увидите магазин.

– Спасибо! – я поблагодарила его и побежала вперед.

Вскоре я нашла этот магазин. Витрины его призывно сверкали, приглашая войти.

Я уже в дверях почувствовала легкое замешательство, предчувствуя, что этот магазин явно не по Дрюниным средствам…

И тут только вспомнила, что Мурашов совершенно не дал мне денег! Вот подлец! Он что, надеется, что я куплю ему штаны на свои?

Я сунула руку в карман и нащупала две сторублевые бумажки. Негусто. И ведь это все мои деньги! Мне на них еще в Москве жить!

Я заозиралась по сторонам. Торговый зал, в который я вошла, был огромен. Сразу же мне навстречу двинулась девушка в униформе.

– Могу я вам помочь? – любезно обратилась она ко мне с дежурной улыбкой.

– Да, – сглотнув слюну, – пробормотала я. – Могу я что-нибудь приобрести у вас на двести… На сто пятьдесят рублей?

– О, это в другой секции, – не стирая улыбки с лица, ответила девушка. – Пройдите вот сюда.

Я прошла в соседнюю секцию и растерянно огляделась по сторонам. Здесь продавали совсем не брюки! Здесь торговали пуговицами о них! Боже мой, сколько же здесь стоят штаны, если на сто пятьдесят рублей можно купить только три пуговицы?

Краснея, как переваренный рак, я вылетела на улицу. Москва, черт возьми! Нет, родной Тарасов намного лучше… И дешевле!

Я бежала по улице, пока не увидела какой-то спортивный магазин. Забежав в него, огляделась. Опять разочарование! Обычные эластиковые трико, почти такие, что сперли у Дрюни, стоили примерно как весь мой гардероб, а уж из микрофайбра…

Плюнув, я решила вернуться. Пуст Мурашов где хочет ищет себе штаны! Пусть продает машину и покупает! Я, правда, уже боялась, что по тутошним ценам ему, кроме штанов, ни на что и не хватит.

И тут мне на глаза попались несколько старушек. Они стояли возле базарчика и что-то продавали.

У одной в руках я увидела шерстяные носки, у другой мочалки, а у третьей… У третьей через руку было перекинуто несколько пар трико! Самых обычных, хлопчато-бумажных синих трико! Тех, что раньше стоили буквально копейки.

Уж на них-то у меня хватит?

Я быстро подошла к старушке и спросила, почем такие замечательные штанишки?

– Тридцать рублей, – услышала я, не поверив своим ушам.

– Давайте скорее! – прошептала я, доставая деньги.

Повеселев, я свернула трико в рулончик и пошагала обратно.

Правда, я уже забыла, в какой стороне остался Дрюня…

Я сунулась на соседнюю улицу, но вскоре поняла, что здесь не проходила. Я прошла в какой-то переулок. Выскочившая откуда не возьмись собачища облаяла меня с головы до ног и выдула из переулка.

Я колесила по улицам, в отчаянии гладя на их названия. Черт, как же я могла не запомнить ни одного из них, когда шла покупать трико?

Наконец, каким-то чудом мне удалось выйти к тому месту, где терпеливо ждал меня Дрюня.

Он уже отчаялся дождаться и проклял жизнь со всеми ее передрягами…

– Дрюнечка, я вернулась! – радостно сообщила я ему, постучав согнутым пальцем по стеклу.

– Наконец-то! – отозвался недовольный Дрюня. – Где так долго ходила?

– Неблагодарный ты! – обиделась я. – Спасибо бы лучше сказал! И вообще… Денег не дал ни копейки, а штаны тебе купи! Знаешь, они сколько стоят? Двести! Причем не рублей, а долларов!

– Ты купила? – заинтересованно спросил Дрюня.

– Щас, купила! Откуда у меня такие деньги? Вообще-то купила, но не такие.

– Давай любые! – Дрюня был согласен на все.

– На! – я протянула ему трико.

Дрюня застыл с вытянутой рукой и полуоткрытым ртом.

– Что это? – проквакал он.

– Как что? Штаны!

– И это штаны? – взвыл Дрюня. – Как я в них по Москве буду ходить?

– Ну а что я еще могла сделать? – не выдержав, закричала я. – У меня денег совсем почти нет! И вообще… Достал ты меня уже! У меня дел полно, а я тут с твоими штанами вожусь!

– Да разве ж это штаны? – горестно вздохнул Дрюня.

– Ладно, походишь пока в этих. Продашь машину – купишь другие.

– Сомневаюсь, что у меня кто-нибудь в таких штанах машину купит! – сокрушенно покачал головой Дрюня. – Ладно, буду надевать.

Дрюня прямо в машине и прямо на шортики натянул трико. Они были ему маленько коротковаты, но на такие мелочи измученный Мурашов уже не обращал внимания.

– Тебе идет, – одобрила я, чтобы хоть немного подбодрить Дрюню.

Дрюня смерил меня тяжелым взглядом и вздохнул.

– Поехали, – угрюмо произнес он, трогаясь. – Где твой папаня живет-то?

Папин адрес я помнила наизусть, несмотря на все обстоятельства, не позволяющие нам встречаться.

Я назвала Дрюне адрес, он удовлетворенно кивнул головой. Вообще Мурашов хорошо знал Москву. Он довольно часто ездил сюда то по делам какого-нибудь очередного суперприбыльного бизнеса, то чтобы продать старую машину и купить новую.

Машин этих он сменил уже десятка два, не меньше. У него была и «шестерка», и «копейка», и «УАЗик», и… Много чего еще было. Самой крутой из всех была темно-вишневая «Вольво», которой Дрюня жутко гордился. Он каким-то чудом выменял ее на свою «шестерку», доплатив сущую мелочь, и это был, наверное, лучший период его жизни.

Дрюня катал на «Вольво» всех своих знакомых совершенно бесплатно. И вот однажды докатал…

Одним совсем не прекрасным вечером Дрюня – совершенно случайно! – не вписался в поворот… К тому же был – тоже совершенно случайно – не совсем трезв. Короче, столб, с которым угораздило встретиться его «Вольвочке» пострадал куда меньше, чем машина. Дрюня пил три месяца, потом продал то, что от нее осталось, показался перед мамой хорошим мальчиком и получил некоторую сумму денег, присовокупив которую к выручке за машину, купил «УАЗик».

После него у Дрюни много чего было, но теперь вот появилось «Рено», которое скоро тоже будет продано.

В общем, Дрюня довез меня до дома Андрея Витальевича.

– Ну как мы с тобой договоримся? – спросил он, когда я вышла из машины.

– Вот тебе папин телефон, – я написала на клочке бумаги номер. – Звони обязательно! Сам-то куда?

– К Таньке, знакомая моя тут живет. Раньше всегда у нее останавливался. Правда, она, зараза, замуж вышла недавно!

– Как же ты к ней пойдешь? – ахнула я.

– Ну и что? – пожал плечами Дрюня. – Я и с мужем ее подружусь!

– Не сомневаюсь в этом, – усмехнулась я. – Ну смотри, Дрюнь, не получится с ночевкой – звони.

– Обязательно, – заверил меня Дрюня. – Ты когда назад думаешь?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Скоро… Хорошо бы завтра. А ты?

– Да мне бы тоже хотелось поскорее, не знаю. Короче, я позвоню!

– Смотри, Дрюня, а то у меня только сто семьдесят рублей осталось, – предупредила я. – На билет не хватит.

– Какой разговор! – обиделся Дрюня. – Только вместе едем!

Я прошла в подъезд и поднялась на шестой этаж. Тут только поняв, какую совершила глупость. А если папаши нет дома? Я что, буду куковать у подъезда, дожидаясь его? А если он в командировке? А Дрюня уже уехал, и связь у нас с ним односторонняя? Ой, мамочки…

Закрыв глаза от ужаса, я надавила на кнопку звонка.

– Кто-о? – послышался папенькин голос.

– Я… – обрадованно ответила я.