— Да что вы все об одном? То как меня звать их колышет, то как самим зваться. Человеки вы все! Выбирай. А то, хочешь называйся на испанский лад: Ростислав Афанасий Переплут-Каманин! Как звучит, а?

— Навроде «Медузы-Горгонер»! — фыркнул Волков. — Не имя красит человека.

Ростислав бережно подобрал гитару, лежащую поперек стола, и повесил ее на крючок. Затем собрал рюмки и отнес на кухню.

— Есть хотите? — спросил он у нежданных гостей.

— Завтракать будем у меня в замке, — сказал Хранитель. — Вот тебе стандартный контракт, изволь прочесть и подписать.

Он протянул Каманину стандартный лист бумаги, испещренный рунами «гарамонда» — изысканного шрифта, употреблявшегося для всяких торжественных случаев: вызова на дуэль, приглашения на похороны, повестки в военкомат. Ростислав взял листок и принялся вслух читать:

— Я, реинкарнированный в реальность 456/34-а, бывший в прошлой жизни профессором Переплутом Афанасием Поликарповичем, не имею претензий к Главному Распределителю Центрального Орт-Направления, в дальнейшем именуемому «Мастермайнд», за последствия, приведшие к утере Шестого барьера в моем мозгу, в результате чего сохранилась память о предыдущем воплощении.

Со своей стороны, вношу предложение о моем участии в проекте «Метаморфоза — G» в качестве Советника по прогрессу при командире Лазурного Корпуса Волкове Андрее Константиновиче.

В случае успеха проекта, при получении премиальных лет, обязуюсь провести пятнадцать из них на стажировочной практике у Хранителя сектора l (Земля, Унтерзонне, Гея).

Данное соглашение вступает в силу с момента подписания контракта.

Ростислав взял с тарелки кружок колбасы и задумчиво прожевал его. Хранитель тихо сидел напротив, а полковник в ментовском прикиде занялся камином.

— Шерудило возьми! — вдруг сказал Хранитель.

Андрей недоуменно уставился на него. Тот жестом указал на кочергу.

— Вот. Им можно прекрасно шерудить.

— К черту шерудило! — психанул Переплут-Каманин. — Мне кто-нибудь объяснит, что за проект «Метаморфоза» и кто такой Хранитель сектора лямбда! Я не хочу подписывать всякую ерунду! Лет восемь назад по телику показывали, как одна дамочка передавала свою премию в Фонд мира...

— Помню! — отозвался Волков. — Лицо у нее было... Как будто она представляла, что можно купить на эту премию.

— И тем не менее я тоже не желаю принимать кота в мешке.

Хранитель смерил его взглядом.

— Справедливо. Проект «Метаморфоза — G» — план построения замкнутой системы социалистического типа на планете земного профиля. Планета называется Гея.

— Не жалко планеты? — удивился Ростислав. — Мне за семь лет перестройки...

— А вот этого не надо! — перебил Хранитель вкрадчивым голосом. — Не путайте, извиняюсь, хер с пальцем. Андрей Константинович подтвердит мои полномочия.

Волков важно надул щеки.

— Да перестаньте! Я не удивлен, что ко мне заявились вы, я ждал этого. Но чтобы с места в карьер занять место какого-то там советника... Это же ни в какие ворота не лезет!

— Зато прекрасно пролезает в подворотню, — вставил словцо переодетый мент. — Я, к слову, тоже еще своего Небесного Корпуса не видел, а, Семен?

— Достали! — вздохнул Хранитель. — Ладно, поехали ко мне. Там вы подпишете контракт, как миленькие. Фаусту, между прочим, десятой доли не предлагали. О зохн вей! Как изменились люди за полтора столетия!

— Согласен.

Ростислав достал из комода листок и ручку и уселся за стол.

— Черкану только записку своим гостям. Мы когда вернемся?

Волков посмотрел на него, а затем честно ответил:

— Генацвале, ты никуда не захочешь возвращаться. Поверь мне, здесь ничего не изменится в ближайшее десятилетие. По крайней мере в лучшую сторону. Я его прожил пятнадцать лет назад.

— Двенадцать, — машинально поправил Хранитель.

— Какая разница!

Каманин черканул на листе несколько простеньких фраз, а затем поднялся из-за стола.

— Куда идти?

— Откуда пришли, — ответил Хранитель, — наверх.

Он выключил свет, и все трое поднялись по лестнице в мансарду. Ростислав подошел к мезонину и глянул в окно. Над Землей занимался рассвет. На востоке небо белело широкой полосой, а в остальных местах еще сверкали самые яркие звезды.

— Телескоп с собой можно взять? — вдруг спросил он. Ему внезапно расхотелось всяких приключений, а возжелалось кресла-качалки у камина и шерстяного пледа.

— Слушай, я тебе там электронный подарю, как в Гринвичской обсерватории, — внезапно проявил нормальную человеческую злость Хранитель. — Только не надо, а? Скажешь, не мечтал ночами долгими о чем-то особенном? Так вот оно! Лови и поехали!

Он снял с шеи цепь с хризолитом и взмахнул ею. Посередине комнаты пространство начало выгибаться и менять цвет. Спустя минуту перед ними стоял — копия — точно такой же Портал, как и в Оберланде.

— Поехали! — воскликнул он.

От удивления у Ростислава выпучились глаза, как у глубоководной рыбы, поднятой на поверхность. Не давая ему опомниться, Хранитель схватил его за руку и потащил за собой. Следом в лазоревую синеву нырнул человек в форме полковника милиции.

Глава 11. То тут, то там.

Партия нового типа

Иннокентий внезапно проснулся. У кровати стояла одетая Инга и трясла его за плечо.

— Вставай, герой-любовник! — прошептала она. — Какая-то чертовщина здесь творится. Одевайся скорее.

— Что за фигня? — так же шепотом поинтересовался парень, натягивая брюки. Ничто не напоминало о недавней страсти. Лишь изрядно утоптанная постель доказывала, что здесь резвилась буйная парочка.

— Сдается мне, что наш общий друг хочет слинять самым что ни на есть пошлым образом, — не обращая внимания на дохлые протесты Иннокентия, бормотала она, застегивая босоножки.

Кеша всунул ноги в туфли и встал, вопросительно посмотрев на нее. Инга приложила палец к губам и на цыпочках подошла к двери.

— Можно идти, — прошептала она, — никого нет.

— Кого нет? — шепотом засердился он. — Ты можешь объяснить толком?

— Пока я буду объяснять — они уйдут.

— Кто «они»? Хлопцы?

Когда-то давным-давно у Иннокентия был спившийся папаша. Весело приняв на грудь, он, как все нормальные люди, спать не мог, а ловил глюки. Любимейшим из папашиных глюков были «хлопцы». Они появлялись из ниоткуда, требовали денег на выпивку, изредка приносили бухло, пили вместе с папашей, а затем исчезали в никуда. На вопрос мамани: «С кем, подонок, ты нажрался хоть сегодня?» он неизменно отвечал: «С хлопцами».

Несколько раз старик просил Иннокентия сходить во двор и объяснить этим самым «хлопцам», что он с ними никуда не пойдет, по причине отсутствия денег и, оглушаемый тишиной, прятался за прикроватной тумбочкой. Кеша, делая вид, что поверил в батькину горячку, выходил до ветру. Затем возвращался и торжественно объявлял старику, что вопрос с «хлопцами» урегулирован.

Инга, естественно, о существовании каких-то там «хлопцев» не подозревала, поэтому посмотрела на Кешу как на ущербного. Так порой мамочка смотрит на идиота сына, про себя кляня экзистенцию.

— Потом объясню. Пойдем.

— В вихре яростных атак не расквась себе пятак! — Кеша оправил на себе брюки и двинулся следом.

Они вышли в холл, где воздух еще хранил аромат полковничьего одеколона. Амбре на базе вытяжки из пант Большого наваррского рогоносца. Является одновременно парфюмом и репеллентом от всякого гнуса. Вышеупомянутый рогоносец водился на болотах Наварры и питался исключительно мошкарой. В этом мире эти функции выполняли козодои, такие птички с большой пастью, а вот на Унтерзонне по части гнуса были животные.

— Воняет дохлым скунсом! — оценила аромат Инга. — Поэтому запаху я найду их и на том свете.

— Кого «их»? — устал удивляться Иннокентий.

Инга насмешливо глянула на него, а затем сказала:

— Протест принят. Я намереваюсь выяснить, куда смывается мой приятель Ростик в компании весьма подозрительных субъектов. Сейчас они поднялись в мансарду, но что-то их давно не слышно. Может, через балкон сиганули? Пойдем проверим!

— Как скажешь, — пожал плечами парень.

Они торопливо пересекли холл и начали подыматься по деревянной лестнице, которая тихонько поскрипывала под нехилым весом Иннокентия. Инга же скользила легко и просто, как горная козочка по кручам.

— Погоди! — поднял руку вверх он, когда девушка уже взялась за ручку двери.

За дверью слышались приглушенные голоса. Кеша отчетливо различил слово «поехали», после которого наступила тишина. Выждав около минуты, Инга вломилась в мансарду словно Антонов-Овсеенко.

Пусто. Лишь в углу возле трюмо искрилось и переливалось синевой. Если бы это было на семь лет позже, Кеша моментально узнал бы портал из «Дьябло», но пока ни он, ни Инга не могли дать определение увиденному. Впрочем, определение было и не нужно. Движимая извечным женским любопытством, девушка подошла поближе к порталу.

— Ох! — вздохнула лишь она, когда силовое поле моментально втянуло ее внутрь.

Инстинктивно парень бросился вслед, но в последнюю секунду остановился.

— Сдуреть! — пробормотал он. — Куда я, собственно, мчусь? Кто меня там ждет?

Он уже развернулся, но его излишняя полнота и тут сыграла свою глупую роль. Левая щиколотка — больное место forever[7] — стрельнула электрическим разрядом, и он влетел в проклятую синеву следом за Ингой.

— Ну ты даешь! — это Самохина сказала. Она стояла над ним и глупо улыбалась. А он... а он валялся, уткнувшись мордой в паркет.

Она протянула ему руку, чтобы помочь встать. Нет уж, увольте. Кеше Симонову еще не тридцать лет, чтобы так позориться. Он уперся руками в пол и поднялся сам. В опостылевшей щиколотке стреляло и горело, но он лишь вымученно улыбнулся.

— Старая рана. Ногу вот подвернул, когда за тобой бросился.

Инга вопросительно изогнула бровь.

— Таки бросился? Или споткнулся, когда тикал? Чего приперся?

— Когда с мужчиной нет рядом женщины, он начинает делать глупости. Когда с женщиной нет рядом мужчины, она начинает делать пакости, — ответил очередным афоризмом толстяк и огляделся вокруг. Затем его живот неожиданно заурчал.

— Надеюсь, здесь хоть кормят? Куда это мы, по твоей милости, попали?

— Еще не знаю, — ответила девушка, — пойдем!

— Где-то я уже слышал это, — прокряхтел парень, — причем совсем недавно.

Он потащился вслед за Ингой и еще тише продолжил:

— Причем ничем хорошим это не кончилось.

Но Инга услышала его бормотание и обернулась.

— Ничего-ничего! — успокоил он ее. — Сколько лет прошло после грехопадения людей, а печальный пример Адама ничему нас, мужиков, так и не научил.

Ничего не ответив, она снова повернулась и устремилась вперед. По ходу кляня святых угодников и яростно богохульствуя, Иннокентий заковылял вслед за ней. Лишь на лестничной клетке ему удалось настичь инициативную девчонку. Она стояла, философски смотря на пролет, уходящий вверх.

— Приземлись, субстанция, — посоветовал ей Кеша, — нам вниз.

— Думаешь?

— Как потомок шерпов, авторитетно заявляю: иногда необходимо спускаться на землю. Ты вообще в курсе, куда мы попали?

— Откуда? — огрызнулась Инга.

— Первый закон бойскаута гласит: «Если вам все равно, где вы находитесь, — значит, вы не заблудились». Осмотримся вокруг. Мы находимся в здании, ибо есть стены и крыша. Здание состоит из нескольких этажей, ибо есть лестница. Низ находится там!

Иннокентий ткнул пальцем себе под ноги и задумался.

— Чтобы попасть вниз, необходимо идти! — продолжала Инга. — Чтобы ходить, человек должен переставлять ходули, по очереди напрягая группы мышц тазобедренной области. Вперед.

Отмахав десятка два пролетов, они остановились. Никто за это время не попался им навстречу, никто не обогнал. Ни единого звука не донеслось ни сверху, ни снизу. Лишь с каждым пролетом менялся цвет ковра, устилавшего ступеньки, да роспись стен меняла свой стиль. Лицо Инги стало упрямым, как у Вовки Ульянова, когда он узнал о смерти старшего брата.

И вот, повернув это упрямое лицо в сторону Кеши, девушка начала обвинительную речь.

— Кто советовал идти вниз?

Иннокентий зашевелил в недоумении ушами.

— А что бы мы нашли наверху — вертолетную площадку? Спускаясь вниз, мы хоть спустимся на землю.

— Хорошо бы так. Если мы только не спускаемся под землю. В подвал, видишь ли, тоже ведут ступени, — ехидно сказала она.

Парень восхищенно посмотрел на нее.