— Но он женат.

— Я знаю.

— Может, из-за денег ты…

— Нет, — почти выкрикнула она. — Мне вовсе не нужны его деньги. У меня есть свой дом. К тому же я тоже достаточно состоятельная женщина.

— Тогда я не понимаю, почему…

— Я тоже не понимаю, — вздохнула Сибела. — Все, что я знаю о нем, — это то, что он желает выглядеть циником, которому безразличен весь мир. Он даже утверждает, что не помнит, как вернулся обратно за ребенком в церковь, чтобы спасти тому жизнь. Он говорит, что никогда не сделал бы этого снова, но я в это не верю.

— И ты думала, он может… как-то спасти тебя? — Его голос прозвучал хрипло — ну да черт с ним, с голосом. Он должен знать правду, чтобы выкинуть эту любовь из головы.

— Не знаю, — призналась она. — Но когда я просто сижу рядом с ним, просто смотрю в его глаза, это наполняет меня одновременно и отчаянием, и надеждой. А я уже давно не чувствовала ничего, кроме отчаяния.

Сибела говорила отрывисто, словно ее душили слезы, однако ее глаза оставались сухими.

— Кругом одни страдания, — прошептала она. — Это так тяжело выносить. Если бы не ненависть к фашистам, я бы умерла. Но я помню, что я не одна, кто потерял своего ребенка в этой войне. Нас, должно быть, миллионы. — Ее голос дрогнул. — Мы бы могли составить целую армию. Наша ненависть, наша боль сделали бы нас непобедимыми. Но что потом? После того, как Третий рейх будет разгромлен? Что потом? Что мы выиграем?

Джо молчал.

— Только то, что немцы не убьют ребенка Марлиз. Вот и все. Но Мишеля мне никто не вернет.

И снова Джо не нашелся что сказать.

— Я выиграю эту войну с немцами, — мрачно сказала Сибела. — Выиграю или погибну. Но когда выиграю, все равно умру, потому что, когда у меня не останется ненависти, у меня не останется ничего.

— Почему ничего? — возразил Джо. — Я с тобой. — Он попытался взять Сибелу за руку, но она резко отпрянула. Он не значил для нее ничего. Как же это было больно!

— Я хотела бы тебя полюбить.

По ее лицу Джо видел, что она в это не верит.

— Может быть, так когда-нибудь и будет, — сказал он.

Сибела какое-то мгновение смотрела ему в лицо, словно пытаясь угадать по нему свое будущее, но было похоже, что ответа на свой немой вопрос она не нашла.

Сибела мягко закрыла за собой дверь. Джо понял, что надежда изгнать эту любовь из своего сердца не сбылась — и не сбудется никогда.

Глава 14

Келли стремительно ворвалась в спальню, напевая веселую мелодию «Малышка, заводи меня всю ночь», и быстро стянула с себя одежду.

— О мой Бог!

За компьютером сидел Том. Келли успела задержать платье в руке — еще мгновение, и оно полетело бы на стул, где сидел Том.

— Извини, — поспешно вскочил он, чуть не опрокинув стул. — Мне срочно нужно было связаться, и я не подумал, что ты вернешься. Я ухожу. — Он повернулся к компьютеру. — Только разреши мне…

— Подожди. — Келли подошла к компьютеру, глядя на изображение Торговца на экране. — Это… он?

Том старался не смотреть на оголенную спину Келли, но все же видел ее краем глаза. Темно-пурпурный бюстгальтер на розовой коже. Великий Боже!

Том сел на стул так, чтобы хозяйка комнаты стояла чуть сзади и ушла из поля его зрения.

Так о чем она спросила? Том кашлянул, собираясь с мыслями.

— Да, это м-м… — Как его имя? Надо же, не сразу и вспомнишь. — Торговец. До пластической операции.

— А как он выглядит после пластической операции? — спросила она.

— У меня нет фотографий последнего времени. Предполагалось, что в 1996 году он был убит. Даже неизвестно точно, делал он пластическую операцию или нет.

Келли наклонилась, рассматривая фотографию. Вблизи ее глаза казались невероятно голубыми.

— Неизвестно?

— На его месте я бы обязательно сделал такую операцию. — Том постарался, чтобы его голос прозвучал безразлично. — Ты не можешь оказать мне милость — надеть платье?

Келли скользнула в свое платье, затем принялась собирать разбросанную по комнате одежду.

— Ты нигде не видел пояс?

— Нет. Неужели ты никогда не пользуешься шкафом?

— Я очень аккуратно складываю свою одежду в шкаф в моей квартире в Бостоне. — Она поискала пояс в груде белья на стуле, стоявшем рядом с кроватью. — А здесь у меня много забот с отцом, да и всяких неприятностей.

Благодарение Богу, она нашла пояс. Келли немедленно начала вдевать его в петли своего платья.

— Неприятностей? — эхом отозвался Том.

— Да так, ерунда, — не стала объяснять Келли. — Это слишком мрачная тема. А сейчас у меня настроение отличное — особенно после того, как я пришла домой и увидела, что отец сидит вместе с Джо. Знаешь, а ведь они провели весь день вместе — и ни одному из них не понадобился баллон с кислородом!

Том охотно позволил ей переменить тему.

— Да, этим утром они дежурили в гостинице. Я сказал им, что это может оказаться пустой тратой времени, но они проигнорировали мои слова. Они сидели в вестибюле гостиницы, играли в шахматы и следили за всеми подозрительными людьми. — Том рассмеялся:

— Похоже, они решили тряхнуть стариной и отправились в разведывательный дозор. Я сказал им, что не разрешу мне помогать, если они буду ссориться. И они теперь не ссорятся. По крайней мере при мне.

— Спасибо тебе, — сказала Келли. — Не могу выразить, как я этому рада.

Ее глаза были очень теплыми, а платье чересчур коротким. Том старался не смотреть на ее ноги.

Ему надо уходить отсюда. И как можно скорее. А то он поцелует ее снова. А это должно произойти позже, в другой обстановке. Не сейчас…

— Расскажи мне о Торговце, — загородила ему дорогу Келли. — У тебя есть другие фотографии? Такие, где видны его глаза?

Она развернула стул Тома так, чтобы он снова смотрел на экран компьютера. Свои руки она властно положила ему на плечи — и Тому это понравилось. Слишком. «Нет, надо поскорее выбираться отсюда».

— Даже если он сделал операцию, глаз он не мог изменить, ведь верно? Взгляни, какой у него здесь жуткий взгляд!

Келли чуть потрясла Тома за плечо, и он понял, что никуда он сейчас не уйдет. Это было так замечательно — быть в ее руках.

Нажимая «мышь», Том вызвал из памяти компьютера несколько фотографий. Последствия взрыва бомбы у посольства в Париже. Пять взорванных кафе в Афганистане. Искореженный автобус в Израиле. Затем фотографии Торговца. Большинство из них было сделано с большого расстояния, и они были немного не в фокусе — однако самая последняя изображала Торговца вблизи. Компьютерный Маньяк потратил много сил, чтобы сделать это изображение максимально четким. Торговец улыбался женщине, которой предстояло стать его женой. Снимок был сделан примерно за год до взрыва в Париже.

Келли наклонилась ближе к экрану, и ее рука мягко надавила на плечо Тома. Он почувствовал сладковатый запах — но не духов, а лосьона, шампуня или мыла. Что бы это ни было, оно пахло восхитительно.

— Торговец не выглядит чудовищем. Это вполне обычный человек. Взгляни, как он смотрит на нее. Как обычный влюбленный. Он от нее без ума. Торговец не может же быть совсем плохим.

— На нем ответственность за смерть более девятисот человек, — сказал Том.

— Боже! — вздохнула она, пристально вглядываясь в фотографию. — Неудивительно, что ты до сих пор его ищешь.

— Этот человек способен на крупномасштабную и кровавую акцию здесь, в Соединенных Штатах. Это не любитель, он всегда все тщательно продумывает. Самое опасное, что его удара никто не ожидает, поскольку считается, что он убит. Здесь, в провинции, он может чувствовать себя как рыба в воде. — Том сокрушенно покачал головой:

— Но может оказаться, что этот человек и в самом деле мертв.

Это означало бы, что он полный псих, который бегает за мирными людьми и вполне заслуживает того, чтобы его списали с военной службы.

Келли успокаивающе провела рукой по его голове. Ее пальцы были сильными и прохладными. «Нет, — решил Том, — определенно пора уходить, пока я еще способен что-то соображать».

Перебарывая себя, Том выключил компьютер и поднялся, высвобождаясь из-под руки Келли.

— Мне надо принять душ. — Это прозвучало так вымученно, словно он пробежал с десяток миль.

Его глаза невольно задержались на вырезе ее платья, на округлой, мягкой груди. Когда Том посмотрел в ее глаза, он понял, что битва проиграна.

Она поняла это тоже.

Он протянул руки; Келли чуть подалась вперед, и в следующее мгновение они уже целовали друг друга — жадно, словно изголодавшиеся друг по другу, тесно прижимаясь телами.

Том стянул с Келли платье и снова принялся ее целовать — стараясь себя сдержать, чтобы вложить в поцелуи больше нежности, не быть нетерпеливым, сохранить над собой контроль.

Он наконец получил то, о чем долго мечтал, то, что столько времени оставалось для него недоступным.

Вдруг Том вспомнил о своем решении — сначала поужинать вместе и поговорить.

Тяжело дыша, он отстранился:

— Встретимся на веранде, чтобы поужинать вместе, о'кей?

Келли улыбнулась ему:

— Если это то, чего ты хочешь.

Том направился к двери, но остановился.

— Ты прекрасно знаешь, чего я хочу. Но я стараюсь, чтобы все было хорошо. Хочу, чтобы все делалось правильно.

Келли не произнесла ни слова, не возразила, не сделала вообще ничего. Она просто осталась стоять на месте, без платья, глядя на него. Она хотела его — и не скрывала этого.

— Знаешь, Келли, я хочу быть честным, — сказал Том. — Я здесь пробуду всего несколько недель. Потом мне придется уехать. Поддерживать отношения на расстоянии? Ты заслуживаешь большего.

Келли молча сделала шаг к нему.

— Мое положение сейчас… немного шаткое, — сказал Том, — но, должен сказать, я сделаю все возможное, чтобы остаться в спецподразделении ВМС, хотя порой своей профессии я бы не пожелал и врагу. Следующие несколько недель я пробуду в Болдуинз-Бридж, но это единственный случай в моей карьере, когда я остаюсь на одном месте на столь долгий срок. Я всегда в дороге, Келли, всегда куда-то направляюсь, обычно за океан. Меня часто вызывают без предупреждения, так что у меня порой нет возможности позвонить домой, чтобы попрощаться. Я просто уезжаю. А когда возвращаюсь, то не могу сказать, где был и что делал. И всегда есть вероятность, что я вообще не вернусь.

Келли сделала еще шаг и встала так близко, что он мог до нее дотронуться.

Том не смог выдержать искушения. Он дотронулся до нее. До ее волос, потом до щеки. Ее шея под его ладонью была теплой. Келли закрыла глаза и прижалась щекой к этой ладони, ее губы слегка раздвинулись. Том удивился, как мягка и гладка ее кожа.

— Со всем этим может смириться только очень сильная женщина, — прошептал Том.

Теперь уже она прикоснулась к нему, ее ладони прошлись по его лбу. А потом она открыла глаза. В них читалось желание.

— Я сильнее, чем ты думаешь.

Том не рассмеялся, он даже не улыбнулся, но Келли каким-то образом смогла понять, что он ей не поверил.

— В самом деле, — произнесла она, положив руки на его плечи.

Том поцеловал ее. Он просто не мог себя сдерживать, когда ее взгляд был столь жадным, а ее руки скользили по его телу. Он целовал ее так нежно, как мог, стремясь держать свое желание под контролем. Келли только вздохнула, когда он освободил от сорочки ее плечо.

«Иисус, да остановит ли кто-нибудь меня?» — подумал Том.

Он вернул сорочку на место.

— Думаю, нам следует себя немного сдержать. — Том не мог поверить, что эти слова произнес он сам. Но трудно было поверить и в то, что он сейчас стоит в спальне Келли Эштон, держит ее в руках, почти обнаженную, в одной только тонкой сорочке. Боже, на ее тело уже начинал реагировать его организм — и Келли наверняка это уже почувствовала.

Том знал, что ему сейчас необходимо сделать шаг назад, чтобы оставить между ними какое-то расстояние, но он не был каменным, черт побери, и он поцеловал ее еще раз. На этот раз сдерживать себя было труднее, но все же и этот поцелуй оказался деликатным, полным уважения и почти благоговейным.

Наверняка именно этого Келли Эштон и хотела.

— Малышка, я не хочу причинить тебе вреда, — хрипло произнес Том. — Я не могу предложить многого такой женщине, как ты. И сейчас…

Келли молча поцеловала его.

Его руки были осторожными, словно она могла разбиться.

Келли внезапно вспомнила свою поездку с Томом на «харлее», ту, много лет назад. Тогда она попросила Тома ехать быстро, как только он мог, как только позволяла дорога. Она хотела ощутить лицом ветер, дрожь мотоцикла на мощеной дороге.

Но он не прибавил хода. Он и тогда заботился о ней.

Слишком сильно.

В ту ночь, в машине Джо, она хотела, чтобы он взял ее — чтобы испытать еще неизведанное.